Глава 5
Губы Лазутчиковой напряглись и сжались, а потом расслабились. И когда я решила, что она больше не будет сопротивляться, то ослабила хватку и отпустила ее руки. Но в тот же момент, оказавшись на свободе, девушка отпрянула от меня. Мы стояли молча, уставившись друг другу в глаза несколько секунд. После чего Лазутчикова влепила мне уже третью по счету пощечину, да такую, что моя голова дернулась и повернулась. Мне даже показалось, что она разбила мне губу, или я ее прикусила во время удара, потому что почувствовала во рту чуть солоноватый привкус. Но поразмышлять об этом мне не удалось, потому что она сделала то, чего я никак не ожидала. Не от нее точно.
После этой фееричной оплеухи она резко двинулась ко мне, схватила руками за воротник тонкого свитера и, притянув к себе... поцеловала. Да еще как поцеловала – горячо, жарко, неистово. Я бы назвала это никак иначе, как... страстно. К такому я не была готова. Но то ли вся эта ситуация, то ли эмоции, гормоны или черт знает, что еще сыграло свою роль, но я решила не отступать. И добиться возможного по максимуму. Как еще мне отыграться, если не с помощью этого? Трахнуть самую популярную девчонку школы, которая еще и встречается с самым популярным придурком школы, и их обоих я на дух не переношу? Могу, умею, практикую!
Только я хотела взять инициативу на себя, как Лазутчикова, не отрываясь от моих губ, толкнула меня в сторону сложенных матов.
Черт, да мне даже делать-то особо ничего не придется, она, похоже, сама не против!
Когда я стукнулась спиной о первую высокую стопку, то развернула спиной к ней Лазутчикову. А после чуть подвинула ее ко второй куче мягких спортивных «матрасов», которая была значительно меньше. И уже через пару минут мы лежали на них сверху. Лазутчикова оказалась подо мной, и я, честно сказать, была довольна этим фактом. Я не могла объяснить происходящее, но то, что вся эта ситуация меня жутко заводила – с этим спорить было сложно. Подо мной лежала одна из самых красивых девушек, и она хотела меня. Я это чувствовала, я это видела, я это ощущала. А когда она застонала в ответ на мое движение – когда я сжала правой рукой ее грудь, это вовсе лишило меня рассудка. Я всю жизнь хотела ей отомстить, заставить ее подчиниться, хотела доминировать над ней. И теперь у меня был реальный шанс это сделать.
Рукой я опустилась ниже, к ногам, провела по ним, задирая юбку. Чертова зима вынуждает таких, как Лазутчикова, носить колготки, поэтому на секунду романтика исчезла – как ни крути, но колготы – это не сексуально. Но когда я спустила их вниз, а она безропотно раздвинула ноги шире, давая мне пространство, то все эти безумные ощущения вернулись.
Она целовалась, как сумасшедшая, прикусывала мне губы, притягивала ближе, прижималась сама и глубоко и рвано дышала. Когда ее шея покраснела, стало ясно, что можно продвигаться вперед.
Я задрала ее кофточку выше, оголяя живот и грудь. Красивый бюстгальтер подчеркивал очертания небольших полных полушарий, а мышцы живота слегка подрагивали под моими пальцами. Я стала спускаться ниже, к эпицентру жара на ее теле, и увидела белье в тон бюстгальтеру. Ну конечно, как же может быть иначе. Должно быть, Попов кончает, стоит ей просто раздеться, поскольку выглядит она в таком состоянии невероятно привлекательно.
Я сунула руку под резинку трусов и смело двинулась дальше. Как я и надеялась, она была готова. Черт, она была чересчур готова, если можно так выразиться. И когда я первый раз коснулась ее набухшего клитора, то услышала, как Лазутчикова застонала мне прямо в рот.
Она была полностью в моей власти. Я могла делать что хотела, и она бы мне это позволила, я уверена, потому что все, чего хотела она – это кончить. Я читала это по сжимающейся челюсти, по прикрытым и дрожащим векам, когда она прекратила терзать мои губы и откинула голову назад, по ее рту, что был приоткрыт, по ее языку, который то и дело облизывал пересохшие губы.
И когда я спустя время круговыми движениями вызывала уже почти непрекращающиеся и все более частые стоны, то решила пойти еще дальше. Я хотела войти в нее, подчинить полностью. Но как только мои пальцы оказались там, она распахнула глаза и схватила мое запястье, замотав головой.
– Нет, – прошептала Лазутчикова, пытаясь сосредоточить свой мутный взгляд. – Не надо... туда.
Я усмехнулась.
– Типа без проникновения – и не измена вовсе, да?
Она чуть нахмурилась, но я не дала ей договорить, закрыв ее рот поцелуем. Вернулась пальцами туда, где была, и снова начала подводить ее к грани. Через некоторое время почувствовала, как она сжала бедра и вцепилась мне в плечи, задрожав. Сделав еще пару движений, которые вызвали в ее теле последние сладкие судороги, я убрала руку.
Мы лежали на спинах и смотрели в обшарпанный потолок спортивного зала. Не знаю, о чем думала она, пока лежала там, уже натянув обратно колготки и поправив юбку, но я была в какой-то растерянности. Я только что трахнула ту, которую ненавидела столько лет. Но если поначалу я ликовала от этого ощущения власти, от ее беспомощности, то почему потом я искренне радовалась, видя, как на ее лице появляется то самое выражение освобождения? Она была великолепна, когда кончала, но я надеялась, что буду испытывать несколько иные эмоции – злорадствовать, ухмыляться или что-то в этом роде. Но почему-то все было чуть иначе. В любом случае, я это сделала. Пусть теперь только попробует что-то вякнуть в мою сторону – быстро поставлю ее на место, напомнив, как сладко она стонала подо мной. Так что я все равно не проиграла.
Наконец, она зашевелилась. И эти движения словно заставили меня очнуться. Я поднялась и приняла сидячее положение. Достала телефон и посмотрела на время. Почти шесть. А мы вовремя закончили. Словно в подтверждение моих мыслей, я услышала, как кто-то дергает за ручку двери. Тамара Николаевна, моя «напарница», должно быть, уже здесь. Сейчас пойдет за ключом, значит, минут через пять мы сможем уже выйти отсюда.
Я уже двинулась вперед, чтобы слезть с матов, как вдруг услышала тихое покашливание Лазутчиковой, а следом и ее голос:
– Так это... Мы... Мы теперь... – девушка пыталась подобрать слова, видимо, стараясь осознать, подписали ли мы мировую сим действом.
Но я усмехнулась и, лишь слегка повернув голову в ее сторону, ответила:
– Ничего не изменилось. Ты не переносишь меня, а я ненавижу тебя. Все остается ровно так, как было, ясно тебе?
Не дожидаясь ответа, я слезла с матов. Но остановилась и добавила, не оборачиваясь:
– Впрочем, если вдруг захочешь повторить – я не против, – ухмыльнувшись самой себе, я двинулась к коридору.
***
Вечером позвонила Поля. Я была дома и смотрела с бабушкой сериал, когда раздался звонок на домашний.
– Ты куда пропала после концерта? – требовательно спросила она, что-то жуя в трубку.
– Ты мне звонишь только в девять, чтобы это узнать? – деловито поинтересовалась я, одним глазом продолжая смотреть в экран телевизора.
– Я тебе звонила днем, когда пришла, твоя бабуля сказала, что тебя еще нет, а мобильный твой не отвечал. Я решила, что ты на работе, – ответила подруга.
– Я... У меня были дела, – кашлянув, пробормотала я, понимая, что не собираюсь рассказывать о том, что случилось.
– Работа?
– Типа того, – уклончиво ответила я, надеясь, что Полина не будет слишком навязчива.
– Ты... расстроилась сегодня после выходки этих придурков? – уже тише спросила она. – Я волновалась за тебя.
– Ты что, правда, думаешь, что меня это хоть сколько-нибудь волнует? – фыркнула я, хотя, конечно, та ситуация была мне неприятна. Но ничего другого от Попова и его компашки я не ждала. Зато смогла приобрести пару козырей после всего этого.
– Эх, я бы, наверное, плакала где-нибудь за кулисами на твоем месте, – призналась подруга, вздохнув.
– Да брось, на идиотов внимания обращать не стоит, – махнула я рукой и, прикрыв трубку, спросила у бабушки, не хочет ли она чая. Когда я получила кивок и улыбку в ответ, то отправилась на кухню.
– Кстати, ты знаешь, что Лазутчикова тоже куда-то делась? Ее «элита» почти полчаса искали.
– И как? Нашли? – разливая кипяток в две кружки и придерживая плечом трубку, поинтересовалась я.
– Не знаю, я потом ушла. Так, скажи мне, – уже громче продолжила Полина, – мы идем завтра на дискотеку?
– Вы – не знаю, я – нет, – ответила я, добавляя сахар в кружку.
– Ну, Ли-и-из, – заныла Полина, а я закатила глаза. – Ты же не отправишь меня туда одну! Потом праздники, будем отдыхать. Давай сходим ненадолго.
– Не хочу, я не люблю эти сборища, ты же знаешь, – снова прижав трубку плечом, я взяла за ручки кружки.
– Ну, мы недолго. Просто потусуемся там, потанцуем... Я купила себе красивое платье, я хочу в нем выйти куда-нибудь.
– Или ты хочешь, чтобы Антоша тебя в нем увидел? – усмехнулась я, когда уже дошла до зала и поставила на круглый маленький столик у бабушкиного кресла чай.
– Ну блин, Лиз! – вспыхнула Полина и наверняка покраснела. Мне же оставалось только рассмеяться.
– Ладно, я подумаю, – снисходительно ответила я, понимая, что если скажу сейчас «нет», Полина еще час будет висеть на телефоне.
– Я тебя обожаю! – проорала она так громко, что я от неожиданности чуть не выронила трубку.
– Я не сказала «да», – напомнила я подруге, понимая, что она уже все решила сама.
– Ага, договорились, – не обращая внимания на мои слова, ответила подруга. – Ладно, спокойной тебе ночи, завтра я позвоню!
– Пока, – вздохнула я, покачав головой, и нажала на зеленую кнопку, чтобы отключить звонок.
Бабушка повернулась ко мне и улыбнулась:
– Полинка?
– Это заноза в заднице, а не Полинка, – снова покачала я головой. – Завтра дискотека в школе, уговаривает меня пойти.
– А ты не хочешь? – спросила бабуля и подула на чай.
– Не особо. Я не люблю такие мероприятия, – пожала я плечами. – Наверняка там будет скучно. К тому же у тебя сегодня давление скакало, если я уйду, то буду волноваться.
– Лиза, – бабуля поставила чашку на столик и протянула ко мне руку. – Мое давление скачет, потому что я родом из палеозойского периода. И с каждым годом будет все хуже. Не нужно из-за этого менять ритм своей жизни или забывать проводить время с друзьями, – улыбнулась она.
– Неправда, – я нахмурилась, погладив ее руку большим пальцем. – Просто сегодня погода такая... дурацкая. А ты у меня еще молодая. Вот получу перед праздниками премию, директор обещал, и купим тебе те таблетки, что Игорь Мирославович прописывал. Тогда и давление твое наладится, и самочувствие улучшится.
– Тебе нужно не на это копить, – покачала головой бабушка, сокрушаясь. – В твоем возрасте и работать-то не следует. Если бы я не болела...
– Бабуль, ну, перестань, – прервала я ее. – Все нормально, слышишь? Меня все устраивает. У меня все есть и всего хватает. Так что не начинай, – улыбнулась я ободряюще. – Давай досматривать сериал и пойдем спать, а то я что-то устала сегодня.
Бабушка кивнула и постаралась побыстрее отвести взгляд, но я все равно заметила, что ее глаза блестели.
***
Вечером, лежа в узкой постели, я размышляла над событиями дня. Черт побери, я переспала с Лазутчиковой! ПЕРЕСПАЛА С ЛАЗУТЧИКОВОЙ! Это какой-то сюр, ей‑богу! Как это произошло? Как такое вообще возможно?
Я лежала и старалась понять, действительно ли я это сделала? Но небольшие синяки на плечах от ее пальцев давали понять, что все это и вправду произошло. И что теперь? Она перестанет вести себя как сука? Побоится, что я все расскажу ее псу Попову? Или что узнают ее подружки?
В том, что теперь девушка будет со мной осторожнее, я не сомневалась. Она наверняка сама не поняла, как все это произошло, и я более чем уверена, что она еще в большей растерянности, чем я. У меня-то это хотя бы не в первый раз, а вот за ней я гомосексуальных наклонностей не замечала. Наверное, она вообще в шоке – мало того, что переспала с девушкой, так еще и с кем! Со мной!
Перевернувшись набок, я закрыла глаза. Интересно, она воспользуется моим предложением как-нибудь повторить? Я не прочь иметь девочку для секса. Тем более такую. Задумавшись и представив, что Лазутчикова могла бы регулярно раздвигать передо мной ноги, я неожиданно возбудилась. Но не просто от мысли об этом, хотя да, безусловно, она очень красивая, но скорее от того, что вспомнила это ощущение обладания той, которая всегда была «выше» меня. Я подмяла ее, подчинила, она была в моих руках беспомощна. И именно это мне понравилось.
***
Конечно же, уже в три часа дня Полина начала названивать и требовать начинать собираться на дискотеку. В итоге я согласилась. Но сказала, что пробуду там час и не больше. Она что-то завизжала в трубку и сказала, что зайдет в семь.
Само мероприятие начиналось в шесть, но Полина сказала, что непременно нужно опоздать хотя бы на час, чтобы не выглядеть идиотками. Логики я не увидела, но спорить не стала. Когда я оделась и направилась в коридор, подруга как раз позвонила в дверь.
– Привет! – румяная с мороза, улыбаясь, она раскинула руки.
– Ты что, выпила, что ли? – скептично поинтересовалась я, когда она выпустила меня из душащих объятий.
– Че сразу выпила-то? – насупилась подруга. – Просто соскучилась.
– Мы виделись вчера, – пробормотала я, доставая с полки свои недавно купленные зимние ботинки.
– Ты бесчувственное бревно, – заявила Поля. – Но я все равно люблю тебя. О, это те боты, про которые ты говорила?! – она осторожно уселась на корточки и принялась разглядывать их.
– Ага, – кивнула я, снимая с крючка куртку. – Крутые, скажи?
– Вообще, – протянула она, продолжая крутить ботинок в руках. – Как армейские. Очень классные. Я бы сказала... сексуальные, – добавила она шепотом и захихикала.
– Бабуля смотрит телевизор, так что можешь не шептать, – усмехнулась я.
– Анастасия Ивановна, добрый вечер! – проорала Полина, чем напугала меня.
– Добрый, Полиночка, – отозвалась бабушка из комнаты.
– Ну и горластая ты, – покачала я головой. – Я сейчас.
Вернувшись в комнату, я подошла к бабуле.
– Ба, не забудь лекарства выпить. В восемь, хорошо? Я недолго, и я тебе позвоню еще, напомню, ладно? Только возьми трубку, – раздала я указания.
– Хорошо, – терпеливо кивала бабушка, – я все поняла. Лиз, беги уже, веселись.
– Ага, – вздохнув, пробормотала я. – Не скучай, – чмокнув бабулю в щеку, я вернулась в коридор. – Ну что, пошли на твою дискотеку. Но я на час. Полтора – максимум, – принимаясь за первый ботинок, проворчала я.
***
Мы вошли в полутемный актовый зал, который был еще более украшен, чем вчера на концерте. Даже откуда-то приперли диско-шар, огни которого сияли по большому помещению, отсвечивая в блестящей мишуре, развешанной по всему залу. На сцене, где буквально вчера еще я стояла и позорилась, был наш школьный диджей – парень из класса технарей. Он в прошлом году перевелся к нам в школу, и я мало что о нем знала, так как он ни до нашего ребрендинга, ни после со мной в один класс не попал. Но я знала, что он нравится Алине Кошкиной – это мне уже Поля рассказала. Поэтому я была абсолютно не удивлена, когда увидела ее, сидящую рядом с ним и мило чирикающую.
Мы прошли к ряду стульев, часть которых была свободна. Я тут же уселась, а подруга стала оглядываться.
– А народу-то немало! – проорала она, чуть наклонившись ко мне. – И учителя почти все тут. Вон Альфия с физруком стоит, – она кивнула куда-то в сторону.
– Да тут большая часть школы, – ответила я, успев немного разглядеть танцующих людей.
– Вон и «элита» трется, – я пронаблюдала за Полиным взглядом и посмотрела в ту же сторону.
Действительно, почти в центре зала выплясывала вторая Кошкина, рядом с ней терся Антон, и тут же были Попов с Лазутчиковой. Руки Попова обнимали ее сзади за талию, а его бедра повторяли ее движения. Боже, может, они тут и потрахаются сразу? Уверена, у него в голове только эта мысль. Хотя сама Лазутчикова его постоянно пыталась отпихнуть. Встряхнув головой, я отвернулась. Ни к чему мне сидеть и пялиться на нее. Еще подумает чего. Поэтому я посмотрела на Полину.
– Ты танцевать будешь?
– Да, просто мне нужно немного... освоиться, – пробормотала она, хотя я видела, что Полина чувствует себя неловко. На мой взгляд, очень зря. Она отлично выглядела – на ней было красивое утепленное платье, которое подчеркивало ее достоинства и скрывало недостатки. Конечно, она не была настолько же сексуальной, как, например, та же Лазутчикова в своем облегающем платьице, но тоже было очень мило.
– Поль, ты круто выглядишь, расслабься, – попыталась я приободрить подругу.
– Правда? – чуть сдвинув брови, спросила она.
– Ну... – я положила одну ногу на колено другой. – Если бы мы не были друзьями, я бы к тебе подкатила, – ухмыльнулась я и обрадовалась, когда получила то, что хотела – Полина расхохоталась.
– Привет! – к нам откуда ни возьмись подлетела Алина. – Отлично выглядишь, красотка! – она обняла Полину и чмокнула ее в щеку.
Ох уж эти женские ритуалы...
Потом она перевела взгляд на меня и уже более сдержанно кивнула:
– Привет, – Алина улыбнулась и снова перевела взгляд на Полю. – Пойдете танцевать? Мы можем заказать любую песню, я договорилась! – рассмеялась она. – Ну что, идем?
Уверена, это приглашение относилось не к «нам», а к Полине. Но я и так не собиралась идти танцевать. Поэтому, когда подруга перевела на меня вопросительный взгляд, я кивнула и помахала ей рукой, мол, давай, веселись. И через секунду их уже и след простыл.
Я почти сорок минут сидела и смотрела на неутомимые танцы своих одноклассников и школьников, Полина периодически подбегала ко мне, вся красная и разгоряченная, но я ее заверяла, что у меня все в порядке и отправляла обратно. В итоге мне стало скучно, и я решила сходить освежиться.
Выйдя из зала, направилась в другое крыло, в туалет. Когда я сделала свои дела и вышла из кабинки, то увидела у раковины Лазутчикову. При мерцающем свете туалетной лампы она смотрелась еще более сексуально, но, что мне понравилось, не пошло.
Я молча подошла к раковине и открыла кран, начиная ополаскивать руки.
В этот момент одна из кабинок распахнулась, и оттуда буквально вывалились смеющиеся пятиклашки, трое. Пронеслись мимо нас и, чуть не пинком открыв дверь, скрылись во тьме школьного коридора.
– Привет, – проговорила Лазутчикова, тоже ополаскивая руки.
– Привет, – пробормотала я, не понимая, с чего она вообще со мной решила заговорить. Могла бы сделать вид, что не заметила.
– Ты... отлично выглядишь. Крутые ботинки, – проговорила она, чем еще больше вызвала мое недоумение.
– Спасибо. Ты тоже... неплохо, – решила я в кои-то веки не сказать гадость.
– Правда? – усмехнулась она, сложив на груди руки.
– Ага. Почти не вульгарно и почти не вызывающе, – тут же вернулась я в свой привычный стиль общения.
– О, так это почти... комплимент? – улыбнулась Лазутчикова, наклонив голову. Я скривила губы. Признаться, иногда ее словесные пируэты заставляли меня улыбаться.
В этот момент дверь в туалет открылась, и мы услышали голос Кристины:
– Ира, ты где ходишь, я тебя поте... – глаза Кошкиной расширились, когда она увидела, что рядом с ее подружкой стою я. – Боже, Андрияненко, ты что, косишь под терминатора? – фыркнула она, оглядев меня с головы до ног.
Помимо тяжелых армейских ботинок, я была в темных джинсах и свитере. Волосы, как обычно, были собраны в пучок, поэтому, если мне нацепить на нос очки-авиаторы, я вполне сойду за какого-нибудь робота-убийцу. Но я решила не оставаться в стороне и ответить.
– А ты, я полагаю, под морскую звезду? – осмотрев ее в ответ, отпарировала я.
– Под морскую... звезду? Почему? – нахмурилась Кошкина, а потом рассмеялась. – Подмазываешься, Андрияненко? Хочешь сказать, что я такая же красивая? – она рукой убрала волосы назад, отчего они волной рассыпались по ее тонким плечам.
– Не совсем, – пробормотала я. – У них, как и у тебя, нет мозга.
Сказав это, я развернулась и вышла из туалета. Кошкина что-то пропищала мне в ответ, но я уже не слышала. Дошла почти до актового зала, но свернула и подошла к окну, достав телефон. Было начало девятого. Я решила позвонить бабушке и узнать, выпила ли она таблетки.
Набрав номер домашнего, я стала ждать ответа. Спустя несколько гудков, услышала любимый голос.
– Алло?
– Ба, это я. Ты выпила таблетки? – поковыряв вату, торчащую из рамы, я уставилась в окно на темный школьный двор. Двери зала были закрыты, поэтому музыку я почти не слышала. Лишь изредка она становилась громче, когда кто‑то заходил или выходил.
– Вот именно сейчас я этим и занимаюсь, – призналась бабуля. – Выпью и лягу спать, наверное.
– Так рано? – нахмурилась я. – Ты себя плохо чувствуешь? Я сейчас приду домой, – проговорила я, уже готовая развернуться и идти к лестнице, чтобы забрать свою куртку из раздевалки.
– Нет‑нет, просто голова что-то кружится. Давление упало, на улице черти что, – вздохнула бабуля.
– Все равно мне тут скучно, – я провела пальцем по грязной раме. – Поля пляшет без остановки, а я уже хочу домой.
– Ну, тогда приходи, – усмехнулась бабуля. – Ощущение, что на пенсии не я, а ты, – я услышала, как она улыбается.
– Не говори, не в том веке я родилась, – тоже усмехнулась я. – Ладно, скоро буду.
– Жду.
Я отключила звонок и собралась пойти в зал разыскивать Полину. Надо ведь ее предупредить, что я ухожу. Но только я развернулась, как вскрикнула от неожиданности. Передо мной стояла Лазутчикова.
– Черт, – выдохнула я, схватившись за сердце. – Ты меня до усрачки напугала, – сделав несколько глубоких вдохов, я посмотрела на нее. – Ты что, преследуешь меня?
– Нет, – чуть улыбнулась она. – Просто увидела, что ты стоишь тут одна, решила подойти, узнать, все ли в порядке.
– Ого, какая честь, – хмыкнула я, убирая телефон в карман. – А где твой Санчо Панса?
– Кто? – не поняла девушка.
– Ну, морская звезда, Кошкина, – пояснила я.
– А.... Танцует, наверное, – пожала плечами Лазутчикова. – Слушай, насчет... вчерашнего...
Я подняла бровь от удивления, когда девушка протянула руку и сняла какую-то ниточку с моего рукава. Она что делает?!
– Я, по-моему, тебе все сказала, – низким и грубым голосом ответила я. – Тебе необязательно быть милой и вежливой. Я не люблю лицемеров. То, что... произошло, ни о чем не говорит. Пока ты не лезешь ко мне, я не лезу к тебе. Но, как я и говорила, захочешь повторить – я не против. Или ты об этом и хотела сказать?
Глаза Лазутчиковой расширились. Но не от удивления, а скорее, от гнева.
– Знаешь, что, Андрияненко?! – прорычала она. – Иди-ка ты в жопу! Я хотела с тобой по-человечески, хотела еще вчера извиниться за Попова, поэтому и вышла тогда за тобой! Но по-человечески, видимо, для тебя слишком сложно!
Выдав эту тираду, она резко развернулась и направилась к входу в зал. Я лишь почесала затылок. Блин. Неловко получилось, конечно. Но все-таки... что я такого сказала-то?
***
Новый год прошел спокойно. Нас с бабулей пригласили Полькины родители, и мы отправились праздновать к ним. Самое удивительное было то, что в полночь, после боя курантов, мне пришла смс‑ка с поздравлением. От кого? Если бы ее номер не был записан, я бы ни за что не поверила. Но да, от Лазутчиковой. Это меня жутко удивило. Может, ей так понравилось то, что было в спортзале, что она решила теперь ко мне подкатить? Это было бы забавно. Но я решила не отвечать на смс. К тому же они стоили очень дорого, а у меня и так баланс был почти на нуле. Я не собиралась тратить последние деньги на Лазутчикову.
Когда все праздники, которые я провела в основном дома или с Полиной, так как работы в это время никакой не было, прошли, я была даже рада вернуться в школу. Я не люблю бездельничать, мне скучно просто сидеть дома, а все книги, что я брала в библиотеке, я уже прочитала.
Поэтому я была счастлива, когда мы с подругой входили в двери школы. Мы попрощались на лестнице, и я отправилась на четвертый этаж на математику, а Полина – на третий. Естественно, половина класса была пустая, и лишь к звонку все собрались. Когда в класс вошли Кошкина с Лазутчиковой, то Лазутчикова смотрела на меня почти весь путь до своей парты. Мне даже стало не по себе. Но когда она, наконец, уселась, то... кивнула мне. Типа поздоровалась? Я ничего не придумала лучше, кроме как слегка кивнуть в ответ и отвести взгляд.
Ее пристальные глаза продолжали преследовать меня на протяжении всех уроков, вплоть до самого последнего – физкультуры.
Я даже не задумывалась об этом, пока не оказалась на полпути к спортзалу. Черт, в последний раз, когда я там была, я занималась вовсе не спортом. Интересно, Лазутчикова покраснеет, когда увидит спортивные маты?
Я зашла в раздевалку и начала переодеваться. Почти никого уже не было. Две девчонки-одноклассницы стояли в трико и без маек и о чем-то весело болтали. Но я видела, что вещи Кошкиной и Лазутчиковой уже здесь. Откуда это у них такое рвение к спорту, интересно?
Закончив с переодеванием, я встала и направилась к выходу. Но тут дверь туалета распахнулась, и я увидела Лазутчикову. Притормозив, я встала, чтобы пропустить ее, так как решила, что она хочет выйти. Но вместо этого девушка сама схватила меня за руку и... втащила внутрь, тут же следом повернув замок.