Глава 5
Неделя без Тоджи тянулась мучительно долго.
Юджи привык к его постоянным выходкам: то клубы до утра, то таинственные исчезновения «по делам». Но обычно он возвращался максимум через два дня, ухмыляясь и делая вид, будто ничего не случилось.
А теперь — тишина. Телефон молчал, звонки уходили в пустоту.
На седьмую ночь Юджи сидел на диване в гостиной, уткнувшись в экран. Ноготь на большом пальце был уже обгрызен до боли, а на столике стояла третья по счёту кружка холодного кофе.
— Да чтоб ты сдох, — пробормотал он, набирая номер. — Хотя нет. Сдохнешь — ещё и хоронить придётся.
Трубка снова молчала.
Юджи запустил пальцы в волосы и глухо выругался.
— Где ты шляешься, идиот?
Часы показывали два ночи, когда дверь вдруг скрипнула. Юджи подпрыгнул, едва не уронив телефон.
На пороге стоял Тоджи. Весь в пыли, одежда изорвана, на лице синяки, губа рассечена, под глазом наливался фиолетовый фонарь. Взгляд тусклый, но ухмылка всё та же.
— Йо, малыш, скучал? — хрипло выдал он.
Юджи замер.
Сердце сперва дернулось от облегчения, а потом затопило злость. Он шагнул вперёд и со всего размаху врезал Тоджи кулаком в плечо.
— Ты! — каждое слово он почти кричал. — Неделю! Неделю, чёрт тебя побери! Ты хоть понимаешь, как я…
— Ай-ай, полегче, — Тоджи усмехнулся, но пошатнулся. — Я же вернулся.
— В душ! — не слушая, скомандовал Юджи. — Сейчас же.
Он схватил мужчину за шкирку и почти потащил в ванную. Тоджи, послушный как кот после драки, не сопротивлялся.
Шум воды заглушил всё. Юджи стоял за дверью, стиснув кулаки. Внутри всё бурлило: злость, облегчение, тревога. Хотелось одновременно накричать и обнять.
Когда вода стихла, дверь открылась, и Тоджи вышел. Полностью голый. С мокрыми волосами, капли воды стекали по шее и груди, по плечам, по животу.
— У тебя полотенца хреново пахнут порошком, — лениво заметил он, будто ничего особенного не происходило.
Юджи шумно втянул воздух, борясь с желанием заорать снова.
— Садись! — ткнул он пальцем в диван. — Сейчас всё обработаем.
Аптечка гремела на столе, бинты и антисептик разложены ровным рядом. Юджи усадил Тоджи и встал над ним, сосредоточенный, с лицом врача.
— Не двигайся, — строго сказал он.
— А если щекотно? — ухмыльнулся Тоджи.
— Заткнись.
Юджи промазал порез на ключице. Тоджи морщился, но молчал. Следом взялся за губу, осторожно обрабатывая рассечённый край. Пальцы чуть касались его кожи, дыхание стало ближе.
— Ну, прям заботливый, — пробормотал Тоджи.
— Я тебя прибью, если ещё раз так исчезнешь, — отрезал Юджи, но рука его дрогнула.
Они замерли на секунду. Лица близко, взгляд в упор. Сердце у Юджи сбилось с ритма, и он поспешно отвернулся.
— Всё, сиди смирно, — пробурчал он, начиная перевязывать ребро.
Когда последняя рана была обработана, Юджи выдохнул и сел рядом. Сил спорить не осталось.
— Ты идиот, — сказал он тихо. — Но живой идиот.
Тоджи повернул голову, и в его усталой ухмылке мелькнула благодарность, которую он не умел выражать словами.
— Ну, ты тоже неплох, малыш, — отозвался он, лениво откидываясь на спинку дивана.
— Не называй меня так! — мгновенно вспыхнул Юджи.
— А как тогда?
Юджи хотел возмутиться, но вместо этого только закрыл глаза и уткнулся лбом в ладонь. Усталость и нервное напряжение сделали своё дело.
Тоджи усмехнулся, протянул руку и шутливо потрепал его по макушке.
— Всё, спи. Я никуда не денусь.
Юджи хотел возразить, но, сидя рядом с ним, впервые за неделю почувствовал, что может выдохнуть.
И в этой тишине, полной обид, тревоги и странной близости, они уснули прямо на диване, плечо к плечу.