Глава 4
Домой они вернулись только под вечер. Уставшие, перегретые солнцем, но при этом с двумя огромными пакетами продуктов. Разумеется, тащил их Тоджи: Юджи хитро сбросил на него всю ношу ещё у подъезда.
— Я тебе что, грузчик? — буркнул тот, когда пластиковые ручки врезались в ладони.
— Конечно! — с самым невинным видом ответил Юджи. — Ты же сильный, а я — бедный, уставший студент.
Тоджи фыркнул, но ничего не сказал.
Продуктов оказалось много: холодильник почти ломился, когда они наконец разложили всё по полкам. Юджи довольно кивнул — теперь хотя бы несколько дней не придётся снова бегать в магазин.
— Ну, ты молодец, — ухмыльнулся Тоджи, закрывая дверцу. — Прямо настоящая домохозяйка.
— Заткнись, — Юджи закатил глаза. — Я не домохозяйка, я просто не хочу умереть с голоду.
Скинув одежду в стирку, Юджи первым делом пошёл в душ. Потоки холодной воды смыли липкий слой жары и усталости, а с ними — остатки раздражения от бесконечных комментариев Тоджи в магазинах.
Он выбрался в одних шортах, прохладный и свежий, и сразу направился на кухню. В холодильнике ждали новые продукты, и мысль о горячем ужине грела куда больше, чем присутствие соседа.
Запах жарящегося мяса быстро наполнил квартиру. Юджи работал сосредоточенно, будто полностью забыл о существовании Тоджи. Сковорода шипела, на плите булькал суп, музыка играла с телефона. Он был так увлечён, что даже не заметил, как тот появился в дверях.
— Ммм… пахнет неплохо, — протянул Тоджи, облокотившись о косяк. — Прямо ресторан.
— Это не ресторан, это обычный ужин, — буркнул Юджи, помешивая сковороду.
— Для парня, который вчера чуть не умер от пустого холодильника, неплохо.
Юджи стиснул зубы, но не ответил.
Они поужинали молча.
Точнее, молчал Юджи. Тоджи время от времени отпускал комментарии вроде «Соус вышел неплохой» или «Ты слишком много соли добавил», но в целом вёл себя спокойнее обычного.
Закончив, Юджи отнёс посуду в раковину, вытер руки полотенцем и, не оглядываясь, сказал:
— Всё, я спать.
— Уже? — удивился Тоджи.
— Да. Я устал.
И правда, сил не осталось. День вымотал.
Утро выдалось солнечным и жарким. Первым делом Юджи включил музыку в наушниках и принялся за генеральную уборку. Пылесос, тряпки, куча разбросанных вещей — всё это было его ритуалом, когда хотелось почувствовать порядок.
Он полностью игнорировал Тоджи. Будто его в квартире и не существовало. Музыка гремела в ушах, движения были быстрые и чёткие: протереть пыль, собрать мусор, разложить по полкам.
Тоджи же наблюдал за этим спектаклем с дивана. Он сидел развалившись, в одних шортах, и лениво жевал яблоко, поглядывая, как Юджи с яростью драит стол.
— Ты что, весну встретил? — лениво спросил он, когда Юджи в третий раз протёр ту же полку.
Ответа, конечно, не последовало.
Юджи делал вид, что не слышит. В наушниках громко бил ритм, и весь мир будто отключился. Он двинулся к окну, отодвинул шторы и начал протирать стекло.
— Ты знаешь, что это бесполезно? — продолжил Тоджи. — Через день снова пыль.
— …
— А если открыть окно, то сразу грязь с улицы.
Юджи снял один наушник.
— Тоджи.
— Что?
— Заткнись.
Мужчина лишь ухмыльнулся.
Пылесос загудел, гоняя воздух по комнате. Юджи с азартом проехался по ковру, потом полез под стол. Из-под дивана он вытащил целую горсть фантиков и пару пустых бутылок.
— Это точно не моё! — громко сказал он, оборачиваясь к Тоджи.
— Доказательства есть? — невозмутимо спросил тот.
— Ага, — Юджи потряс бутылкой. — Я бы никогда не пил это дерьмо.
Тоджи лишь пожал плечами.
К середине дня квартира блестела. Полки сияли, ковёр был чист, кухня выглядела почти стерильной. Юджи выдохнул, снял наушники и устало опустился на стул.
Тоджи в это время всё так же сидел на диване, лениво перелистывая журнал, который явно взял из чужих вещей.
— Ты мог бы хотя бы помочь, — сказал Юджи.
— Ты так увлечённо бегал, что я не хотел мешать, — ухмыльнулся Тоджи.
— Это называется лень.
— Это называется — наблюдать.
Юджи снова закатил глаза.
Когда он встал, чтобы приготовить лёгкий обед, Тоджи внезапно поднялся с дивана и подошёл ближе.
— Знаешь… — протянул он. — Когда ты так убираешься, у тебя лицо серьёзное. Не как обычно.
— И что?
— И то, что тебе идёт.
Юджи замер на секунду, а потом отвернулся к плите.
— Ты неисправим.
Тоджи ухмыльнулся, будто услышал то, чего ждал.