Глава 20.
Захожу в свой кабинет, закрываю дверь и замечаю мужчину в делом костюме, который стоит напротив панорамного окна и смотрит на город. Услышав хлопок двери, оборачивается. Передо мной стоит мужчина, на пять лет старше меня. Тёмно-карие хитрые глаза, густая чёрная борода и угрожающий взгляд. Ну как всегда, ничего не меняется.
— привет, Егор, — старается улыбнуться и показать свою доброжелательность, но увы и ах, с этим у Льва всё плохо. — ну что ты такой хмурый? Ну прям как не родной.
— здравствуйте, Лев Николаевич. Вы по делу? Моя секретарша сказала, что вы долго ждали и так ломились ко мне в кабинет. Я вас слушаю, — прохожу за своё рабочее место и опускаюсь на кресло. Мужчина идёт за мной и садится рядом.
— ладно. Действительно, кому в наше время нужны такие откровения и нежности. Перейдём ближе к делу. Я смотрю, ты неплохо тут устроился... выкупил ещё одну фирму. Не много ли тебе, Егорка? А то может поделишься? — усмехается мужчина.
— не привык делить то, что уже по праву принадлежит мне. Лев Николаевич, может хватит смотреть и слюни пускать? Пора бы уже заняться своим бизнесом, а не ждать момента, когда у меня всё развалится перед носом. Этого не будет. И никакая крыса мне не помешает. Я в своих сотрудниках уверен, даже более чем, — твёрдо отвечаю я.
— без твоего отца у тебя бы ничего не было, Егорка, — усмехается Лев. — это всё, — обводит взглядом кабинет. — дело рук Владимира, дай Бог ему здоровья.
— давайте мы не будем говорить о моём отце. Его давно здесь уже нет, а вы всё беситесь, — начинаю злиться. — проценты не отдам, долю тоже. Можете идти, — расстёгиваю верхние пуговицы на рубашке, лишь бы дышать было легче.
— а что так? Совесть мучает, что отправил его в санаторий куда подальше от себя, чтобы не мешал и советы свои не раздавал тебе? Егор, Егор, деньги тебя испортили, уж я то знаю, — отклоняется на спинку стула и качает головой. — ну ты подумай, вдруг нужен уже заместитель. Ты же знаешь, я многого не прошу, просто люблю, когда со мной делятся тем, что я заслужил. Я не давлю на тебя, Егор, не давлю. Но таким жадным быть не стоит. Ты подумай... А то, такие владения, боюсь, ты можешь не уследить за всем. Что-то мне подсказывает, что скоро у тебя украдут самое ценное прямо из под носа. Я не про себя говорю, это так... интуиция подсказывает. Поэтому... за сейфом следи получше, мой тебе совет.
— идите уже и не говорите этот бред, — не сдерживаюсь и ударяю кулаком по столу.
Попрощавшись, Лев Николаевич уходит, оставляя не очень приятные за собой чувства. Ну и где там Алиса со стаканом воды? Поднимаюсь с кресла, хожу туда-сюда по кабинету. Хоть я и не верю всему, что говорит Лев, но тревожность всё равно нарастает. И нужно бы позвонить отцу... Я совсем заработался. Это точно непростительно.
Беру со стола телефон, ищу в контактной книжке номер отца. Затаив дыхание, набираю. Идут гудки, тянется время; тикают настенные часы... но я не получаю ответа. Звоню повторно...
— Егор Владимирович, — дверь тихо открывается, и в кабинет заходит Алиса со стаканом воды. — я принесла воду. Может что-то ещё? Как прошла встреча?
— спасибо. Поставь на стол, — останавливаюсь около окна и наблюдаю за помощницей, держа руку с телефоном около уха. Не отвечает...
Алиса оставляет воду на столе, а после поворачивается ко мне и замирает, смотря на меня. Смотрит и молчит. Ненавижу молчание.
— ты что-то ещё хотела? — сбрасываю вызов, нервно дёргая рукой.
— да, — хриплым голосом говорит она, поджимая губы. Протирает лоб ладонью, бегает взглядом по полу, потом вновь поднимает на меня. — Егор Владимирович... я не знаю, как это сказать, — усмехается. — но мне нужно вам это сказать.
— что случилось, Лис? — хмыкаю, склоняя голову набок. — тебя отпустить сегодня пораньше? — улыбаюсь.
— нет... — тяжело сглатывает и набирает в лёгкие больше воздуха. — я... я беременна, Егор Владимирович. От вас. Уже пять недель, — с придыханием говорит девушка.
— что? — прищурившись и наклонившись к Алисе, спрашиваю я. — Алис, если это шутка, то совсем не смешная. Могла бы потерпеть до первого апреля, осталось меньше недели.
— это не шутка. У меня есть доказательства.
Я пячусь назад с ошарашенным взглядом. Хватаюсь руками за голову и оттягиваю волосы. Смотрю на девушку, которая кусает свои губы, заметно нервничая. Я не знаю, что говорить, что делать... да со мной происходит такое в первый раз в жизни!
— какие доказательства? — хрипло и тихо спрашиваю я, прикладывая руку к груди.
— пойдёмте, документы у меня в сумке... — Алиса разворачивается и направляется в приёмную. Я следую за ней, сжимая руки в кулаках. Мысли в голове словно кипят уже. — в больницу я ходила первый раз, потому и узнала обо всём этом совсем недавно.
Девушка достаёт из шкафа свою сумку и достаёт из неё зелёную папку. Протягивает мне. Несколько секунд я стою, не двигаясь. Перестаю даже дышать. Забираю из рук Алисы папку и достаю оттуда одну за одной бумаги.
— это снимок узи, — ознакамливает меня с первой бумажкой. — вот, маленькая чёрная точка, это малыш, — тыкает пальцем в чёрно-белое фото. — а тут, что уже четыре недели. Но это я ходила неделю назад.
— а сегодня какое число? — обращаю внимание на дату печати: 20 марта.
— сегодня 27.
Я читаю строчку за строчкой на этой бумаге. Мало что понимаю, но пульс с каждой секундой увеличивается. Останавливаю взгляд на снимке. Смотрю на эту чёрную точку. Внутри всё переворачивается по несколько раз.
— Егор Владимирович, если вы против этого ребёнка... я приму это. Я понимаю, что это чистая случайность. Не знаю, решусь ли я на аборт... но если вы настаиваете, — вздохнув, говорит поспешно Алиса.
— Алис, мы с тобой спали всего лишь пару раз, — кладу папку с документами на стол.
— и этого оказалось достаточно, — склонив голову, сказала девушка. — тогда получилось всё так спонтанно, неожиданно... Егор Владимирович.
— почему ты мне раньше не сказала? Почему ты молчала всю эту неделю?
— я боялась. Да и вы были каждый день заняты, не было свободной минутки, чтобы подойти к вам лишний раз и сказать хоть слова. Вы не представляете, Егор Владимирович, как мне тяжело было всю эту неделю, — выдыхает девушка, прикладывая руку к груди.
— тише, не волнуйся, тебе же нельзя, — с перепуга хватаю Алису за руку и крепко сжимаю. — ты уверена, что ребёнок мой?
— более чем. Вы же знаете, что у меня до вас никогда не было мужчины, вы были первым. Егор Владимирович, дайте мне ещё один шанс... — девушка закрывает лицо руками и отворачивается.
Дверь приёмной открывается. Я поворачиваюсь и замечаю на пороге Алевтину. Она стоит в своём пальто, на плечах лежат волосы, закрученные в лёгкие локоны. Она приоткрывает губы, накрашенные яркой помады. Смотрит мне в глаза. Еле выдерживаю её взгляд, сейчас это безумно тяжело. С ней бы тоже не помешала поговорить. Она тихо ушла со своим сыном ночью от меня. У неё наверняка была веская причина. И я должен её узнать.
— здравствуйте, — говорит с придыханием она, делая один шаг вперёд.
— здравствуй, — отвечаю женщине. — Алевтина, ты...
— я опоздала, я знаю. Простите пожалуйста, семейные обстоятельства... — перебивает меня и оправдывается совсем не тому, что нужно.
— я не об этом. Проходи ко мне в кабинет, я сейчас подойду. Мне нужно решить с тобой пару «рабочих моментов», — смотрю на неё прищуренным взглядом. Надеюсь, она поняла, что именно я хочу узнать у неё. И это точно не обложки для рекламы.
Кивнув, Алевтина проходит мимо нас с Алисой и, немного задержавшись рядом со мной, проходит за дверь. Я вновь смотрю на Алису. Она уже потухшим взглядом смотрит на меня.
— у вас с Алевтиной Александровной что-то уже есть? — тихо спрашивает.
— почти. Я её люблю. Алис, я не уверен, что к тебе я чувствую тоже самое. Мы с тобой не сможем быть вместе. Я люблю уже другую.
— но... у неё уже другая семья. У неё есть уже ребёнок. А у меня ничего нет, кроме вашего же ребёнка. Неужели, вы отправите меня на аборт?
— нет! Это исключено. Я не позволю убить своего же ребёнка, — резко ответил я.