До того, как ты скажешь «да» [Vlad Kuertov]

Я не спала.

Глаза закрывались, тело просило покоя, но мозг гнал по кругу одно и то же: лица, слова, обрывки — как слайд-шоу из предательства.

Раздался глухой гул. Не громкий, но он встряхнул меня. Машина. Кто-то приехал.

Я резко села. Одеяло сползло на пол. Сквозь окно было видно: подъехал знакомый джип. Из него вышел Лёша. Он обошёл машину... и открыл дверь со стороны пассажира.

Из машины вышла Аня.

Я не сразу поняла, что это действительно она.

На ней было серое худи и джинсы, волосы собраны в хвост, лицо без макияжа. Но всё равно — та же Аня. Та, что смеялась на кухне, пекла мне печенье, та, с кем я делилась самыми личными мыслями. Та, кто была рядом, когда мне было страшно. Та, кого я любила как сестру.

Та, кто с самого начала лгала мне.

Меня передёрнуло.

Я поднялась, накинув худи Влада — свою одежду я до сих пор не могла надеть: всё казалось грязным, даже после стирки. Ступни коснулись пола, и внутри всё снова защемило.

Когда я спустилась, в холле было тихо. Только Влад стоял у входа, не двигаясь, будто скала. Он не смотрел на меня. Только спросил:

— Пустить её?

Я промолчала. Он всё понял.

Открыл дверь.

Аня вошла. Медленно. Словно в храм или на похороны. Лёша остался снаружи. Влад — ушёл. Мы остались вдвоём.

Молчали.

Я смотрела на неё. Аня — на меня.

И вдруг я увидела, как у неё дрожат руки.

— Привет, — сказала она.

— Не смей, — ответила я. — Не смей говорить со мной, как будто мы... просто не виделись пару дней.

Аня опустила голову. Губы дрогнули.

— Я знаю.

— Нет. Ты не знаешь. Ты не можешь знать, — голос мой был глухим. — Ты... ты единственный человек, которому я доверяла. До конца. И всё это — было ложью?

— Нет, — она подняла голову. Глаза в слезах. — Не всё. Честно. Я должна была... свести вас. Это была идея Влада. Он знал, кто ты, знал, что ты можешь быть полезна. Он хотел сделать всё красиво, чтобы ты ничего не заподозрила. Я... согласилась. Тогда казалось, что это... безобидно.

— Безобидно?! — я вскрикнула. — Ты... ты притворялась! Ты сидела со мной на кухне! Слушала мои переживания о нём, про наши встречи, про поцелуи — и что? Радовалась, что «план» работает?

— Нет! — крикнула она в ответ. — Я слушала тебя... и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Потому что всё стало по-настоящему. Ты... стала мне важна. Не как часть игры, не как "мишень", не как пункт в схеме Влада. А как человек. Подруга. Почти семья.

Я молчала. Слова звучали искренне, голос дрожал. Но я уже не знала — что правда, а что нет.

— Тогда почему ты не остановилась?

— Я пыталась! — почти умоляюще сказала Аня. — Я сказала Лёше, что не хочу этого делать. Он понял. Влад злился, но отпустил. А потом... он придумал суд. Я не знала, что он решится на такое. Серьёзно, Саша. Я думала, он передумает. Мы с Лёшей даже поссорились из-за этого. Я умоляла его всё остановить. Но было уже поздно. Всё началось.

— И ты просто наблюдала? — прошипела я. — Наблюдала, как моя жизнь рушится? Как я... как я пытаюсь понять, что вообще происходит? Пока ты пекла мне печенье?

Она сглотнула. Не ответила.

Я сделала шаг вперёд. Почувствовала, как под ногами качается пол.

— Ты видела, как он приближается ко мне. Как я теряю бдительность. Как начинаю ему верить. Ты слушала всё это и не сказала ни слова!

— Я пыталась! Вспомни сколько раз я говорила о том, что не стоит ему доверять! — вдруг выкрикнула она. — А потом... Я никогда не видела тебя такой. Никогда! Ты светилась. Я... я не могла разрушить это.

— Так ты решила просто молчать? Позволить мне жить во лжи?

— Нет. Я хотела сказать. Несколько раз. Но каждый раз, когда я смотрела на тебя — у меня не хватало смелости. Потому что я знала, что потеряю тебя. А я... я не могла. Я тебя люблю, Саша.

Эти слова прозвучали, как выстрел.

— Поздно, — сказала я тихо. — Ты любишь? А я? Я теперь даже не знаю, кто я. Всё, что я знала о себе — вымыло этой ложью.

Аня шагнула ко мне. Руки дрожали.

— Прости меня.

— За что именно?

Она всхлипнула:

— За всё.

Я стояла, не двигаясь. Сердце било в груди, как в клетке. Гнев боролся с болью. Страх — с усталостью.

Я не обняла её. И не ударила. Просто смотрела.

— Ты не понимаешь, — сказала я. — Это не просто ложь. Это... всё. Это основа. Это то, с чего всё началось. Влад, ты, Аня... вы выстроили для меня спектакль. А я — жила в нём. Дышала. Любила. Плакала. Страдала. И всё это — по сценарию?

Она покачала головой, уже не пытаясь сдерживать слёзы.

— Я не оправдываюсь. Я... Я просто пришла, чтобы ты знала: всё, что было между нами, кроме начала — всё было по-настоящему. Я любила тебя. Люблю. Ты — моя подруга. Самая близкая. Я готова сделать всё, чтобы ты простила меня.

— А ты бы простила?

Она молчала. Долго.

Потом покачала головой.

— Нет.

— Вот и я не могу, — выдохнула я.

Мы молчали. Минуту. Две.

— Ты не обязана меня прощать, — сказала она наконец. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом. Даже если ты выгонишь меня сейчас — я всё равно не исчезну. Я буду рядом. Молча. Просто... если вдруг понадобится. Когда-нибудь.

Я отвернулась к окну. Голова гудела. Душа — хрипела от боли.

Она ушла тихо. Без шагов, без слов. Просто исчезла за спиной.

А я осталась стоять. Всё так же. Посреди чужого дома. В чужой одежде. В своей боли.

Прошло, может, час. Или три. Я не знаю. Я не засекала.

Влад вошёл, когда солнце уже поднялось выше. Он молчал, глядя на меня.

Я тоже молчала.

— Она уехала, — сказал он наконец.

Я кивнула.

— Она всё рассказала?

— Да.

— И?..

Я посмотрела на него. Он был уставший. Такой же, как я. Глаза — будто выжженные изнутри. Голос — глухой.

— Я не знаю, Влад, — сказала я. — Я не знаю, кто ты. Кто я. Что это было. Что из этого правда.

Он подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Но ты здесь, — сказал он. — И это уже многое значит.

Я ничего не ответила. Я не знала, что значу сама для себя.

Всё, что я чувствовала — это, что мир разрушен. И на его месте остался только пепел.