Предательница
Я проснулась рано утром, чувствуя лёгкую усталость после вчерашних событий.
Ночь прошла беспокойно — мысли о Дамиане, о том, что я сказала, о том, как он улыбался, не давали мне покоя.
Но сейчас всё это отошло на второй план.
Я быстро оделась и направилась в сторону столовой для прислуги, где обычно завтракали служанки и работники дворца.
Зал был наполнен негромкими разговорами, пахло свежим хлебом, горячей кашей и заваренными травами.
Я заняла своё место за длинным деревянным столом, и мне быстро подали порцию еды — тарелку с тёплой овсяной кашей и кусок хлеба.
Я начала есть, не слишком задумываясь о вкусе, больше сосредоточившись на планах на день.
Было ли у меня что-то важное?
Нужно было проведать Эйрин...
И возможно, заглянуть в архив.
Когда тарелка была пуста, я запила кашу травяным отваром, который обычно давали по утрам, и встала, собираясь покинуть зал.
Я шагала по коридору, размышляя о предстоящем дне, когда вдруг резко остановилась.
В груди что-то странно сжалось, живот пронзила острая боль, словно внутри меня вспыхнуло пламя.
Я замерла, схватившись за стену, дыхание сбилось, пальцы вцепились в ткань платья.
"Что... что это?!"
Боль начала усиливаться, разливаясь по телу волнами — живот скручивало так сильно, что я невольно согнулась, губы задрожали.
Я попыталась вдохнуть, но горло словно сдавило, и вдруг меня вырвало... кровью.
Красные пятна растеклись по полу, зрачки расширились от ужаса.
"Кровь?!"
Я попыталась сделать шаг, но ноги подкосились, и я упала на колени.
Боль становилась невыносимой, перед глазами всё плыло.
"Меня... отравили?"
Мысли стали рваными, путанными, сознание угасало, я чувствовала, как сердце стучит всё медленнее...
"Кто?"
"Почему?"
Кровь ещё раз хлынула изо рта, капая на каменный пол.
Темнота начала поглощать меня.
Последнее, что я услышала, были крики — чьи-то встревоженные голоса, топот ног.
Но я уже не могла понять, кто это.
Мир растворился в абсолютной тьме.
*********
Коридор, где я упала, быстро наполнился суетой.
Служанки визжали от ужаса, увидев кровь на полу, кто-то бросился звать лекаря, кто-то замер в шоке, прикрывая рот руками:
— Позовите Его Величество! Скорее! — крикнул кто-то из стражников, бросаясь ко мне.
Я лежала на холодном каменном полу, неподвижная, бледная, губы посинели, а из уголка рта всё ещё стекала алая кровь.
Один из стражников опустился на колено рядом со мной, приложил пальцы к моей шее, проверяя пульс:
— Она жива, но едва...
Кто-то торопливо прибежал с водой, но никто не знал, что делать.
Сквозь общий шум раздался чей-то глухой голос, и все мгновенно затихли:
— Что здесь происходит?
Стражники резко обернулись и сразу же опустились на одно колено.
Дамиан.
Он стоял в конце коридора, его тёмные глаза пронзали пространство так, что все вокруг сжались от напряжения.
Но когда он увидел меня, его лицо изменилось.
Лёгкая тень беспокойства проскользнула в его взгляде, хотя выражение оставалось холодным.
Он быстро подошёл ко мне, опустился на колено и увидел кровь.
Его пальцы прошлись по моему запястью, проверяя пульс, затем он резко поднял голову, его голос прозвучал, как удар грома:
— Что с ней?
Служанки испуганно переглянулись.
Лекарь, которого привели стражники, нервно проглотил ком в горле и медленно произнёс:
— Отравление... это точно яд, Ваше Величество.
Воцарилась мёртвая тишина.
Лицо Дамиана застыло, но пальцы, которыми он держал меня за руку, чуть напряглись:
— Какой яд?
Лекарь осмотрел кровь, что осталась на моих губах и на полу, затем нахмурился:
— Что-то очень сильное... не обычный яд, не трава. Это что-то редкое, возможно, алхимическое происхождение...
Дамиан тихо выдохнул, его взгляд стал тёмным, опасным:
— Её можно спасти?
Лекарь нервно кивнул:
— Есть шанс. Но...
— Без "но". — Его голос звучал жёстко. — Спаси её.
Лекарь тут же бросился давать указания слугам, кто-то побежал за снадобьями, кто-то принёс воду.
Дамиан поднял меня на руки, его челюсть была сжата, взгляд тёмный и полный гнева:
— Где она завтракала? — его голос был почти ровным, но в нём чувствовалась угроза.
Одна из служанок дрожащими губами ответила:
— В столовой для прислуги...
— Закрыть. Запретить вход. Никто не выйдет, пока мы не выясним, кто это сделал.
Стражники тут же бросились выполнять приказ.
Дамиан медленно поднял на всех взгляд и сказал, чётко выделяя каждое слово:
— Найти того, кто это сделал. И привести ко мне.
Тишина в коридоре была зловещей.
Все понимали — тот, кто подстроил это, не доживёт до рассвета.
Дамиан бесшумно направился в свои покои, неся меня на руках, не отпуская ни на секунду.
Я всё ещё была без сознания, но что-то внутри меня чувствовало — этот момент многое изменит.
********
Дамиан занёс меня в свои покои, шаги его были уверенными, но в каждом движении чувствовалось напряжение.
Он осторожно уложил меня на постель, откинул с моего лица прядь волос, и в этот момент в комнату торопливо вошёл лекарь с подносом, на котором стояли склянки с настоями и порошками:
— Что ты узнал? — его голос был низким, бескомпромиссным, полным скрытой угрозы.
Лекарь почти заикался, доставая пузырёк с густой жидкостью:
— Это... это яд редкого происхождения, Ваше Величество. Яд алхимиков. Он разрушает тело изнутри, повреждая внутренние органы. Но я нашёл противоядие. Оно может спасти её, но...
— Но? — Дамиан не любил задержек, особенно сейчас.
— Оно не гарантирует полного выздоровления. Всё зависит от её силы, от того, насколько её организм выдержит борьбу.
Дамиан замолчал, переводя взгляд на меня.
Я лежала без движения, моё дыхание было поверхностным, губы стали почти белыми.
Он сжал челюсть, затем твёрдо произнёс:
— Дай ей противоядие. Немедленно.
Лекарь осторожно поднял мою голову и влил в рот густую тёмную жидкость.
Я неподвижно лежала ещё несколько секунд, затем моё тело вздрогнуло, и дыхание стало резким, словно я боролась за воздух.
Дамиан наклонился ближе, наблюдая, как я едва заметно морщу лоб, пытаясь вынырнуть из тьмы:
— Как скоро подействует?
— Если она выживет, то к утру её состояние должно стабилизироваться.
Дамиан молча кивнул, не отводя взгляда от моего лица.
Лекарь осторожно отступил:
— Я оставлю ещё настойки, чтобы ослабить последствия. Но... я не могу сказать точно, насколько она будет слаба после этого.
— Ты сделал, что мог. Теперь оставь нас.
Лекарь быстро поклонился и вышел, оставляя короля наедине со мной.
Гнев.
Дамиан остался сидеть у кровати, его пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике кресла.
Кто-то осмелился посягнуть на мою жизнь.
Кто-то в этом дворце хотел, чтобы я умерла.
Гнев в нём бурлил, но поверх этого было другое чувство — странное, непривычное.
Страх.
Он не боялся войны, не боялся боли или смерти.
Но видеть меня в таком состоянии, лежащую без движения, с побелевшими губами...
Это был страх, который он не мог объяснить.
Его взгляд опустился на мою руку, и прежде чем он успел осознать это, его пальцы накрыли мою ладонь.
Он смотрел на меня в полной тишине, слушая только моё прерывистое дыхание:
— Ты не умрёшь, Али. — его голос был тихим, но в нём было обещание.
— Я не позволю.
********
В это время во дворце всё ещё кипела работа.
Стража допрашивала каждую служанку, каждого повара, каждого, кто мог хоть что-то знать.
Люди были в панике — все понимали, что тот, кто подстроил это, не сможет избежать наказания.
И если его найдёт не стража, то король сам разберётся с ним.
Но вопрос был в другом.
Этот яд — не простая попытка устранить служанку.
Этот яд — послание.
Дамиан понимал это.
Его мать не собиралась останавливаться.
И теперь она показала ему, насколько далеко готова зайти.
Во дворце царило напряжение.
Стражники обыскивали каждый угол, допрашивали всех, кто находился вблизи столовой в момент завтрака.
Люди боялись говорить, боялись смотреть друг другу в глаза.
Но некоторые начали нервничать.
И одна из служанок допустила ошибку.
Она пыталась сбежать.
Она шла быстрым шагом через задний двор, спрятав в складках юбки какие-то вещи, пытаясь слиться с толпой рабочих.
Но её заметили.
Её остановили на выходе, схватили за руки, и когда из её кармана выпала маленькая склянка с остатками странной жидкости, стало ясно — это она.
********
— Говори.
Голос Дамиана был ледяным, слова звучали спокойно, но в них было столько угрозы, что даже стражники напряглись.
Служанку бросили на колени перед королём.
Она дрожала, не смея поднять голову:
— Я... я не знаю... о чём вы говорите... — её голос был слабым, прерывистым.
— Не лги.
Дамиан спокойно подошёл ближе, его тёмные глаза смотрели на неё сверху вниз:
— Ты подсыпала яд в еду.
— Я... я просто выполняла приказ! — служанка задрожала сильнее.
— Чей приказ?
Она замолчала, стиснув зубы.
— Отвечай.
— Я не могу... если я скажу... меня убьют...
Дамиан наклонился ближе, его голос стал тише, но от этого только страшнее:
— Если ты не скажешь, умрёшь здесь и сейчас.
Служанка тяжело дышала, её пальцы сжались в кулаки.
Она знала, что выхода нет:
— Это... это... — её губы задрожали. — Её Величество...
Стражники замерли.Дамиан не удивился.
Он просто выпрямился, его взгляд стал холоднее:
— Моя мать.
Служанка торопливо закивала, её плечи вздрагивали:
— Она сказала, что если я сделаю это, меня отпустят из дворца... Я не хотела! Мне угрожали!
Дамиан пристально смотрел на неё, затем спокойно кивнул стражникам:
— В темницу.
Служанка испуганно взвизгнула:
— Пожалуйста! Я не хотела этого! Я просто... я...
Но её уже тащили прочь.
Дамиан не смотрел ей вслед.
Он медленно провёл пальцами по подбородку, обдумывая то, что и так знал:
— Она начала действовать открыто... — его голос был низким, задумчивым.
Авель, который стоял рядом, хмуро кивнул:
— Ты не можешь больше игнорировать это, брат. Она хочет уничтожить тебя.
Дамиан перевёл взгляд на закрытую дверь.
На меня.
Я была её целью.
Он не мог этого позволить.
********
Весь вечер Дамиан не отходил от кровати, где я лежала без сознания.
Он не привык беспокоиться о ком-то так сильно.
Но то, что произошло сегодня, выбило его из равновесия.
Он сидел рядом, наблюдая за каждым моим вдохом, отмечая малейшее изменение в моём лице.
Иногда он касался пальцами моего запястья, проверяя пульс, убеждаясь, что я ещё здесь.
Я выглядела бледной, слишком бледной, губы почти сливались с кожей, только ресницы дрожали во сне, словно я что-то видела в своих кошмарах.
— Ты должна выжить, Али, — его голос был тихим, почти шёпотом.
Он никогда не просил.
Никогда не позволял себе быть таким уязвимым.
Но сейчас он просто сидел рядом и... ждал.
Каждые несколько минут он смачивал ткань в холодной воде и осторожно проводил ею по моему лбу, спускаясь к щекам.
Когда губы пересыхали, он слегка касался их смоченной водой, чтобы облегчить боль, которую я, возможно, чувствовала во сне.
Лекарь приходил несколько раз, проверял моё состояние, но Дамиан не задавал вопросов.
Он просто сидел рядом.
И даже когда ночь завладела дворцом, когда все давно разошлись по своим покоям, когда даже Авель ушёл, понимая, что спорить с братом бесполезно...
Он остался.
В полной тишине, лишь изредка перебиваемой моим прерывистым дыханием, он держал меня за руку, будто этим мог удержать меня в этом мире.
Под утро я вздрогнула, тяжело задышав, и он тут же наклонился ближе:
— Али?
Я снова дернулась, веки задрожали, губы чуть разомкнулись, но сознание ещё не вернулось полностью.
Он осторожно накрыл мою руку своей, мягко, не желая напугать, но давая понять, что я не одна:
— Проснись, Али.
Мои пальцы слабо дрогнули.
Темнота вокруг меня начала медленно рассеиваться.
Сначала это был просто слабый свет где-то вдали.
Потом звук — приглушённый, отдалённый, словно я слышала его сквозь толщу воды.
Чьё-то дыхание рядом.
Чьё-то тепло.
Я почувствовала что-то прохладное на лбу, влажное прикосновение к губам.
"Где я?"
Моё тело казалось тяжёлым, будто налитым свинцом, но я чувствовала, что я здесь.
Где-то далеко, в глубине сознания, раздался знакомый голос:
— Али...
Моё имя.
Произнесённое тихо, но с силой.
Я попыталась вдохнуть глубже, но лёгкие наполнились резкой болью, и я слабо закашлялась.
Боль резко пронзила горло, в груди всё сжалось, но это было реально.
Я живу.
Я пыталась открыть глаза, но веки казались слишком тяжёлыми.
Тепло.
Кто-то держал меня за руку.
Я едва смогла пошевелить пальцами, и тут же почувствовала, как эта тёплая рука чуть сжала мою:
— Али.
Голос стал ближе, чётче, больше не тону в тумане.
Я медленно, с огромным усилием, приоткрыла глаза.
Мир ещё плыл, комната была размыта, но одно я увидела ясно.
Дамиан.
Он сидел рядом, его тёмные глаза изучали меня с напряжённым вниманием, но в глубине этого взгляда я уловила облегчение.
Я моргнула, пытаясь сказать что-то, но губы пересохли, голос не слушался.
Он наклонился ближе, его голос был низким, но спокойным:
— Ты здесь.
Я моргнула ещё раз, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице:
— Где... я? — мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо.
Он медленно выдохнул, а затем спокойно ответил:
— Ты дома. Ты жива.
Я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза — от слабости, от боли, от страха, что я не проснусь:
— Меня... отравили...
Дамиан на мгновение напрягся, его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь:
— Я знаю.
Я встретила его взгляд, в котором читалась клятва.
— И тот, кто это сделал, уже заплатил.
Мне не нужно было спрашивать, что он имеет в виду.
Я просто снова закрыла глаза, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.
Но теперь я знала — я не одна.
Я выжила.
И он был рядом.
*******
Прошли две недели, и всё это время Дамиан не отходил от меня.
Я была слишком слаба, чтобы делать что-то сама, но он ни разу не позволил мне почувствовать себя беспомощной.
Каждое утро он приходил первым, ещё до того, как слуги успевали принести лекарства и еду.
Он следил, чтобы я принимала всё, что прописал лекарь, даже если я морщилась от горьких отваров:
— Пей. — его голос был всегда твёрдым, не терпящим возражений.
Я закатывала глаза, но всё равно брала кружку, а он молча ждал, пока я допью до последней капли.
Временами мне казалось, что он относится ко мне как к фарфоровой статуэтке, слишком хрупкой, чтобы её можно было оставить без присмотра.
Если я пыталась встать с кровати без его разрешения, он тут же появлялся рядом, его руки крепко, но бережно удерживали меня:
— Тебе нельзя вставать, Али.
— Я уже две недели валяюсь!
— Ты чуть не умерла. — в его голосе звучало что-то опасное, но в глазах читалась тревога.
Я знала, что не могу его переубедить.
Охрана, забота и упрямство
Дамиан практически окружил меня заботой.
Если я засыпала, он оставался рядом, а иногда я даже чувствовала, как он поправляет одеяло или проводит ладонью по моей руке.
Если я не могла нормально есть, он находил что-то более лёгкое, заставляя кухню готовить для меня особые блюда.
Если мне было холодно, он приносил тёплую накидку.
А однажды, когда я ночью проснулась от слабости, я увидела, что он спит, сидя рядом со мной.
Он не уходил.
Я никогда не видела его таким.
Так преданно заботящимся. Так тихо защищающим.
— Зачем ты это делаешь? — спросила я однажды, когда он в очередной раз помогал мне перелистнуть страницы книги, потому что мои руки дрожали.
Он не сразу ответил, продолжая наблюдать за мной.
Потом тихо произнёс:
— Я не могу потерять тебя.
Я замерла, не зная, что сказать.
В его словах не было драматизма.
Не было пафоса.
Только честность.
И этого было достаточно, чтобы внутри меня что-то перевернулось.
Со временем мне становилось лучше.
Я могла вставать, ходить по комнате, иногда даже выходила в сад.
Но я знала, что он всё равно наблюдает за мной.
И я чувствовала — его забота стала чем-то большим.
Не просто долгом.
Не просто обязанностью.
Но чем-то личным.
Я понимала, что если бы он мог, то запер бы меня в этих покоях, лишь бы никто больше не смог причинить мне вред.
Но мир не позволял нам оставаться в этой хрупкой тишине.
Потому что я знала — те, кто пытался меня убить, могут вернуться.
И Дамиан это знал тоже.
********
День был тёплым, воздух свежим, а солнце приятно согревало кожу.
Я сидела в саду, наслаждаясь лёгким ветерком, наблюдая, как листья деревьев мягко шелестят под дуновением ветра.
После двух недель заточения в покоях, наконец, можно было просто дышать полной грудью.
Я протянула руку, дотронувшись до лепестков цветка, когда вдруг почувствовала чьё-то присутствие:
— Ты скучаешь.
Я вздрогнула, но не обернулась сразу — я и так знала, кто это:
— Я просто наслаждаюсь покоем, — тихо ответила я, улыбаясь, но взгляд всё ещё был устремлён на цветок.
— Тогда давай немного нарушим твой покой.
Я наконец повернула голову и увидела, что Дамиан стоит рядом, его руки сложены за спиной, а в глазах читается лёгкий вызов:
— Что ты задумал?
Он чуть склонил голову набок, усмехаясь:
— Прокатимся верхом.
Я удивлённо моргнула:
— Верхом? Сейчас?
— Да.
Я поднялась со скамьи, обернувшись к нему полностью:
— Ты хочешь, чтобы я снова свалилась с лошади и разбила себе что-нибудь?
— Я хочу, чтобы ты увидела одно место, — он посмотрел на меня внимательно, его взгляд был серьёзным, но в то же время в нём было что-то... мягкое.
Я задумалась.
Последние дни он буквально не отпускал меня дальше дворца, и теперь сам предлагает покинуть его на какое-то время?
Я встретила его взгляд и вдруг поняла, что он действительно хочет, чтобы я согласилась.
Как будто ему самому нужно было это так же сильно, как и мне.
Я взяла себя в руки, сделала вид, что обдумываю предложение, но в душе уже согласилась.
— Ну что ж... Раз ты так настаиваешь, думаю, можно рискнуть.
Он удовлетворённо кивнул:
— Тогда не теряй время. Через десять минут жду тебя у конюшни.
Я усмехнулась и направилась в сторону дворца, но прежде чем уйти, услышала, как он негромко добавил:
— Обещаю, ты не пожалеешь.
И по какой-то причине, я ему поверила.
********
Я торопливо переоделась в удобное платье для верховой езды и направилась к конюшне, где уже ждал Дамиан.
Он стоял рядом со своим тёмным жеребцом, проводя ладонью по его шее, а рядом осёдланная лошадь уже ждала меня:
— Ты уверен, что это хорошая идея? — я покосилась на него.
Дамиан усмехнулся, его тёмные глаза сверкнули с лёгким вызовом:
— Если боишься, могу взять тебя в седло к себе.
Я тут же нахмурилась, стараясь не показать, что эта мысль мне нравится:
— Ха! Не дождёшься!
Я взобралась в седло, чуть пошатнувшись, но удержав равновесие.
Он вскочил на коня с привычной лёгкостью и направил его к выходу из конюшни:
— Держись рядом.
Мы ехали вдоль леса, ветер приятно охлаждал кожу, а я с каждой минутой чувствовала себя всё увереннее в седле.
Лошади двигались быстро, но плавно, и я даже начала получать удовольствие от поездки.
Дамиан держался чуть впереди, но время от времени оборачивался, проверяя, в порядке ли я:
— Ты молчишь, Али. Неужели боишься? — он посмотрел на меня через плечо с лёгкой усмешкой.
Я фыркнула, сделав вид, что меня ничем не напугать:
— Просто жду, когда ты покажешь мне это «волшебное место».
Он прищурился, но ничего не ответил, лишь ускорил шаг лошади:
— Мы почти на месте.
Я огляделась вокруг.
Деревья начали расступаться, открывая вид на возвышенность, с которой открывался потрясающий пейзаж.
Внизу простиралась долина, где серебрилась лента реки, а дальше, на горизонте, мягко светилось закатное солнце.
Я замерла, зачарованная картиной перед собой:
— Здесь красиво...
Дамиан остановил коня рядом со мной и посмотрел в ту же сторону:
— Да.
Но когда я повернулась к нему, он смотрел вовсе не на пейзаж.
Он смотрел на меня.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар.
Он медленно слез с лошади и подал мне руку:
— Спустишься?
Я нерешительно посмотрела вниз, затем вложила свою ладонь в его руку и позволила ему помочь мне слезть.
Он отпустил мою руку, но не отошёл далеко:
— Я никогда,никого сюда не приводил . — его голос был низким, почти шёпотом.
Я замерла, ощущая, как тепло поднимается к щекам:
— Значит, я особенная? — я попыталась пошутить, но голос дрогнул.
Он не улыбнулся, не усмехнулся, не отвёл взгляд.
Просто тихо ответил:
— Да.
Мы спустились к реке, и я ощутила, как воздух здесь был прохладнее, наполненный свежестью воды и запахом трав.
Дамиан сел на траву первым, опираясь на руки, а затем посмотрел на меня, приглашая присоединиться.
Я устроилась рядом, обняв колени руками и глядя на отражение солнца в воде.
Тишина была лёгкой, не напряжённой. Нам не нужно было заполнять её пустыми словами.
В какой-то момент он протянул руку и мягко обнял меня, притянув ближе.
Я замерла на мгновение, ощущая, как тепло его тела окутывает меня, а затем несмело расслабилась в его объятиях:
— Ты часто приходишь сюда? — тихо спросила я.
— Да. Здесь тише, чем во дворце.
Я вздохнула, понимая, о чём он говорит:
— А я думала, что тебе нравится дворец. Всё же ты там правишь.
Он усмехнулся, его голос прозвучал мягко, но с оттенком усталости;
— Править — не значит любить место, где ты заперт.
Я подняла голову, посмотрев на него:
— Ты чувствуешь себя запертым?
Он ответил не сразу, задумчиво глядя в даль, затем тихо произнёс:
— Иногда.
Я чувствовала, что за этими словами скрывается нечто большее, но не стала настаивать.
Мы просто сидели молча, слушая, как вода мягко перекатывается через камни.
Вскоре я, всё же, набралась смелости задать вопрос, который не выходил у меня из головы:
— Что же будет дальше?
Дамиан медленно повернул голову ко мне, его тёмные глаза встретились с моими:
— Ты не боишься?
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось, но я не отвела взгляда:
— Не знаю. — я вздохнула. — Мне кажется, что с тобой всегда будет что-то, чего стоит бояться.
Он усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень беспокойства:
— Ты права.
Я сглотнула, собравшись с духом, и тихо добавила:
— А ты? Ты не боишься?
Он молчал какое-то время, затем медленно ответил:
— Я боюсь потерять тебя.
Я вздрогнула от его слов.
Его голос был ровным, но в нём звучала та самая искренность, которая заставляла моё сердце дрожать.
Я не знала, что сказать.
Но в этот момент его рука чуть крепче сжала меня в объятиях, и мне вдруг стало тепло.
Я поняла — сейчас, здесь, у этой реки, рядом с ним... мне не нужно бояться.
Потому что он не позволит мне исчезнуть.
Я чувствовала его тепло, его руку, мягко сжимающую меня в объятиях, и тишина между нами стала слишком... напряжённой.
Мои мысли вернулись к той ночи, когда он поцеловал меня в саду.
Тогда я была в шоке, не знала, как реагировать, но теперь...
Теперь всё было иначе.
Я решила рискнуть:
— А почему ты меня больше не целуешь? — мои слова прозвучали неожиданно даже для самой себя.
Дамиан замер.
Я почувствовала, как его рука на мгновение напряглась, но он не отстранился.
Медленно, очень медленно он повернул голову ко мне, его тёмные глаза внимательно изучали моё лицо.
— Тебе не понравилось? — я попыталась пошутить, но голос выдал волнение.
Он медленно моргнул, а затем тихо усмехнулся;
— Ты сама убежала после этого, Али.
Я почувствовала, как к щекам подступил жар:
— Ну... — я закусила губу. — Я просто... растерялась.
Он наклонился чуть ближе, и его голос стал ниже, чуть насмешливее:
— Растерялась?
Я вздохнула, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее:
— Ну да...
Дамиан всё ещё смотрел на меня, затем медленно склонился ближе, его губы оказались рядом с моим ухом:
— А сейчас?
Я замерла, не в силах пошевелиться.
Он не торопился, не давил, просто давал мне время.
Но я чувствовала этот жар, эту силу в его взгляде.
И вдруг поняла, что на этот раз не хочу убегать.
Я подняла голову, посмотрела в его глаза и тихо прошептала:
— Сейчас я не убегу.
Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, но в следующий миг он уже наклонился ближе...
И разорвал последние сантиметры между нами.
Когда его губы накрыли мои, я почувствовала, как мир вокруг исчезает.
Только тёплый ветер, мягкий шелест воды и его руки, крепко обнимающие меня.
Дамиан не спешил.
Его поцелуй был мягким, медленным, тёплым, но в то же время уверенным.
Словно он ждал этого момента так же долго, как и я.
Я чуть вздрогнула, но не отстранилась.
Наоборот, мои пальцы сами потянулись к нему — я запустила руку в его тёмные волосы, позволяя себе впервые почувствовать их мягкость.
Он отреагировал сразу — его рука сильнее сжала меня за талию, притягивая ближе.
Поцелуй становился глубже, жарче.
Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги, и прежде чем успела что-то понять, оказалась на его коленях.
Дамиан не отпустил меня, наоборот, прижал к себе ещё крепче, словно боялся, что я снова исчезну.
Я обняла его за шею, чувствуя, как тепло разливается по телу, как сердце бьётся так громко, что, кажется, он мог его слышать.
Он отстранился на секунду, его дыхание обожгло мои губы, и я услышала, как он тихо выдохнул:
— Али...
Я посмотрела в его тёмные глаза, и впервые не увидела там привычной сдержанности.
Только эмоции.
Только желание.
Только меня.
Я чуть улыбнулась и прошептала:
— Не останавливайся.
Ему и не нужно было повторять дважды.
Его губы снова накрыли мои, и в этот раз поцелуй уже не был осторожным.
Он был настоящим. Глубоким. Настойчивым.