Часть 14
В тот день, когда вернулся Беслан, я попросила Арифа в кафе меня заменить и ушла пораньше. Я не упоминала об этом, но Ариф все-таки остался у нас работать. После взбучки, полученной от Фикрета, он, когда протрезвел, слезно просился обратно, упирая но то обстоятельство, что у него больная мама в Азербайджане и трое детей в Ставрополе. Хозяин наш (все-таки добрый мужик) сменил гнев на милость и взял его с испытательным сроком, тем более, что второй повар был по любому нам нужен, одна я бы не справилась. И мы стали работать посменно: я с 10 утра и до 19 вечера, а он вечером и до трех ночи, но по факту Ариф торчал в кафе практически целыми днями, поскольку занять себя ему было нечем. В тот день я оставила на него кухню, и мы с Бесланом поехали по городу срывать объявления.
- Ты в Махачкале, я надеюсь, объявления не расклеил?
- Нет. Но собирался.
Я посмотрела на него... Слов нет!
- Ты понимаешь, что ты бы меня подставил? Родные просто б убили меня... Ну вот чтоб ты сказал моему отцу, если бы он увидел объявление и тебе позвонил.
- Сказал бы: люблю – женюсь. Что здесь еще сказать...
Ха! Вот бы папа порадовался! Так бы порадовался, что я б себе пятый угол искала, через окно убегала...
- И вобще что ты на меня наезжаешь, ты то сама баннер хотела вывесить в центре Махачкалы.
- Но у меня твоей фотографии нет! А ты тайком меня сфотографировал, - упрекнула я. – Ну вот ты представь, идет по улице мой отец, видит мою фотографию «разыскивается». Вот что он должен думать и делать?
- Позвонить мне. – серьезно сказал Беслан. - Я знал бы по крайней мере, что с тобой, что ты жива... или не жива. Я бы что-то определенное знал о тебе и знал бы, что делать дальше. А так что я, по-твоему, должен был думать, когда открыл глаза, а тебя рядом нет? Телефон твой не отвечает. Откуда я знал, что с тобой ничего не случилось, что ты просто сбежала? Я думал уже...Я поверить не мог в то, что ты могла убежать!
Беслан наградил меня гневным взглядом (все еще сердится)
- Ты так мило вела себя, была такой нежной, ласковой. – продолжал он. - Без вот этих всех вепендрежей и дебильных понтов. Есть же девушки, типа такие гордые, ходят - носом облака цепляют. А ты была такая естественная. Ничего из себя не строила, со мной не спорила, обо мне заботилась. Было же видно, что я тебе нравлюсь. Так хорошо общались же... А ты сбежала, - с обидой закончил он.
- Я из дома в тот день убежала...
Я начала рассказывать. Как и советовала Настя – честно, все, как было. Начиная с дня сватовства и до момента нашей встречи. Беслан был в полном бешенстве:
- Как фамилия этого урода? – (это он про Заура).
Я назвала.
- А номер телефона?
- Нет у меня его номера! Зачем он мне...
- А где живет? Адрес? Как выглядит?
Адреса я не знала, и Беслан был недоволен. Он жаждал найти Заура во что бы то ни стало, и я даже не спрашивала зачем.
- А твоя фамилия, адрес?
Зная, кто я, он мог выяснить, где искать Заура. Бывшего жениха мне было не жаль, но я очень переживала за Бесика. Сейчас, что-нибудь вытворит... неизвестно чем все закончится. Жалкая жизнь Заура того не стоит. Я очень не хотела называть адрес. Тем более, что к моему отцу и старшему брату у Беслана тоже были претензии. Я как чувствовала, что не стоит этого делать, и ни к чему хорошему это не приведет. Но пришлось. Не доверять ему я тоже не могла, он бы счел это оскорблением.
- Это все? - спросил он. – Ты мне все рассказала? Говори начистоту...
О чем это он?
- Я ему челюсть снесу и руки пообломаю...
А! Это он за Заура. А я то подумала...
- Я рассказала все.
Но ни словом не обмолвилась о Маге. Да и зачем? Человек был в моей жизни, но... это все в прошлом и не имеет влияния на наши отношения. Если б я знала тогда, что это прошлое еще вернется и встанет между нами...
Беслан в Ставрополе оставался еще два дня, ночевать уезжал к двоюродному брату в Буденовск, к обеду на следующий день приезжал. Потому вернулся в Махачкалу, и постоянно мы были, конечно, на связи. Я, просыпаясь, писала ему: «Доброе утро, родной». Он ничего подобного мне не писал, но зато всегда знал, что я, где я, как проходит мой день. Он не дарил мне цветы (101 роза это тоже не про Беслана), но на следующий день после того, как выяснил, что у меня нет семьи, что я сбежала из дома, он привез мне деньги (и то я думаю, в Буденовске занял у брата). Он не спрашивал, нуждаюсь я или нет, он просто дал деньги и я, не спрашивая, взяла, как будто так и надо. Он познакомился с моим окружением, выяснил, где, с кем, в каких условиях я живу, с кем работаю. Он вникал в мою жизнь, расспрашивал о моей семье, о том, как я жила до него. Ему это было надо. И это так непривычно было для меня - чувствовать, что меня кто-то любит, заботиться, что я кому-то нужна. До появления в моей жизни Беслана был лишь один человек, который меня так любил и поддерживал – моя бабушка. Беслан вникал в мою жизнь, я вникала – в его. Мы не ссорились, не устраивали друг другу разборки. Мы уважали и берегли друг друга. И это то, чего мне очень не хватало в родительском доме – уважения. Мы доверяли друг другу. И это так важно, когда есть уважение, есть доверие. Бывает ведь так, что есть любовь, но ни уважения нет, ни доверия нет. Беслану я доверяла, с ним я могла быть самой собой без оглядки на то, как он отреагирует, что скажет, что подумает, а понравится ему – не понравится...Ему все нравилось: все что я говорю и делаю. Все, что бы я не делала, все было хорошо. Я всегда чувствовала его поддержку и одобрение. Мне трудно это объяснить, но до встречи с ним, я всегда была кем-то другим, не собой. Кем угодно: послушной дочерью, правильной мусульманкой, идеальной возлюбленной (это для Маги), но не самой собой. И даже с Магой, хотя с ним я была очень, безмерно счастлива, на крыльях летала, я не могла быть такой, какая я есть. Он любил меня, я в этом нисколько не сомневаюсь и дальнейшие события это показали, но по настоящему он меня не знал. Я, наверное, очень боялась, что он меня разлюбит. Поэтому с ним я все время была в образе красивой и скромной девушки-мусульманки в хиджабе и с иманом в душе. Я очень боялась выйти из этого образа идеальной будущей жены, боялась, что я ему разонравлюсь. Кто знает, возможно, он смог бы меня полюбить такую как есть, неидеальную, но я не могла рисковать, не могла позволить себе быть собой. Как я понимаю теперь, я ему просто не доверяла. Каждый раз, когда он касался меня, я напрягалась. Когда мы гуляли по берегу моря, и он держал меня за руку, я нормально это воспринимала, потому что в этом не было ничего особо интимного. Но если наедине он хоть как-то пытался меня обнять, у меня начиналась паника, я отстранялась. Не потому, что мне это было неприятно (как может быть неприятно, когда любимый мужчина тебя обнимает) и, честно скажу, о Судном Дне я в этот момент тоже не думала, не это меня останавливало. Я думала лишь о том, что если позволю ему слишком много, он не будет меня уважать, он на мне не женится. Вот и все. Я ему просто не доверяла. В отношениях с Магой всегда были рамки, за которые мы не заходили, и эти рамки устанавливала я.
С Бесланом тоже были рамки, но их устанавливал он. Я ничего ни разу не запретила ему, он сам за границы не заходил и этим внушал еще большее к себе доверие. У него было сколько угодно возможностей, но он не пытался ими воспользоваться. Он не стремился обнять меня лишний раз, поцеловать, он даже этого избегал, чтобы не было соблазна зайти дальше.
У нас были очень теплые, открытые, искренние отношения. Мы всегда чувствовали настроение друг друга и эмоционально друг от друга зависели. Если у него что-то не ладилось, я тоже переживала. Если я нервничала, он это сразу ловил и непременно стремился докопаться до причины, обмануть его и сказать «все отлично» было невозможно. Врать друг другу просто не получалось, поэтому мы и не врали. Мы всегда знали, когда все отлично, и сразу чувствовали, если что-то не так. Поэтому, когда все изменилось, я сразу же поняла это.
Все произошло в один момент, и я даже помню какой. В один из дней я пришла с работы, написала ему как всегда, что я дома. Он не перезвонил мне, но тогда я еще не нервничала. Я знала, что он может быть занят и позже обязательно перезвонит. Но он и позже не позвонил, ни в десять вечера, ни в одиннадцать. Я забеспокоилась, набрала ему сама. Он ответил. Мы поговорили, но все уже было не так. Он вроде бы как всегда со мной разговаривал, но я чувствовала, что-то не так. Голос его был другим, настроение, интонации... Все было иначе. Я спросила его, что случилось. Он сказал, ничего, просто очень устал. Но он врал, и я это знала. Что-то точно случилось, и причины я понять не могла. Я себя успокаивала, говорила себе: «все бывает, он человек, у него может быть плохое настроение, но это пройдет, он меня любит и завтра все снова будет хорошо». Но хорошо уже не было. С того дня все пошло кувырком. И я не могла повлиять, изменить ситуацию. С каждым днем он от меня был все дальше. Я ничего не могла сделать - лишь наблюдать, как все рушится у меня на глазах...