Глава 17
Костя почувствовал тревогу, потому что понял: никогда еще он не видел свою жену такой хрупкой.
– Ты выглядишь уставшей, – заметил он.
– Я правда устала. – Сочувствие и нежность в его голосе ее обезоружили.
Вера заметила на лице Кости беспокойство, и какой-то древний инстинкт требовал, чтобы она обняла его и заставила плохие чувства улетучиться.
– Тебе не нужно чувствовать себя таким потерянным, Костя. Я тоже виновата. Я не стану отрицать, что получила удовольствие от того, что мы делали, – это будет слишком большой ложью.
В его чарующих голубых глазах снова загорелся огонь.
– Тогда раздели со мной постель.
Она медленно покачала головой:
– Я не могу. Ты ведь знаешь, что не могу. Это создаст еще больше проблем и откроет давние раны.
Он нахмурился.
– Тогда тебе лучше пойти наверх и отдохнуть, – ответил он. – И я увижу тебя позже за ужином.
Поправив подол своего платья, Вера посмотрела на него:
– Мы будем ужинать вместе?
– Конечно. Нам ведь обоим нужно есть. Теперь иди, – раздраженно произнес Костя, затем заставил себя повернуться к ней спиной.
Одно ее присутствие было для него подобно завлекающей песне сирены, взывающей к тому, чтобы он вновь заключил Веру в свои объятия, и они смогли бы закончить то, что начали.
***
– Вер? – Хм? – Вставай.
Вера потянулась, все еще не желая возвращаться в реальность. В стране грез она лежала на теплом песке, слышала гул волн, наползающих на берег. Возле нее был мужчина. Он крепко держал ее в своих объятиях и жарко целовал, постепенно растапливая лед печали. Вера открыла глаза и увидела размытый силуэт Кости, склонившегося над ней. Она с ужасом поняла, что мужчиной из ее сна был он. Конечно же это был Костя.
Все еще не проснувшись до конца, Вера взяла очки с прикроватного столика. Как только она надела их, мир вокруг стал четким. Она находилась в розовой спальне – прекрасной комнате, оформленной в нежных пастельных тонах, с огромными окнами, выходящими в парк. На самом деле Вера никогда раньше здесь не спала, но почему-то даже эта комната была наполнена воспоминаниями, которые хотелось забыть. На этой вот мягкой кровати они с мужем когда-то занимались любовью. Вот на том вельветовом кресле страсть застала их врасплох. Как и на этом ковре. По правде говоря, они занимались любовью во всех комнатах этого дома.
«И вчера мы почти сделали это снова».
Вспомнив непродолжительное эротическое сумасшествие, Вера вздохнула. Ее сердце стало учащенно биться, а кровь закипела. Она не должна была позволять этому так далеко зайти, не должна была показывать Косте, что она все еще желала его. Но как Вера могла не желать его, когда он был таким прекрасным? Даже сейчас она думала о наслаждении, которое он ей дарил, когда они были вместе. Ей нужно вспомнить о боли. Нужно окружить себя воспоминаниями о том, сколько страданий он причинил ей. Вера отбросила с лица взлохмаченные после сна волосы, стараясь не обращать внимания на сильные, мускулистые бедра Кости, находящиеся так близко к ней.
– Сколько сейчас времени?
– Семь часов. Ты довольно долго спала. – Муж посмотрел на нее, сонную и растрепанную. – Ты хочешь переодеться к ужину?
Конечно же она собиралась переодеваться, но тот факт, что Костя невзначай напомнил об этом, разозлил ее. Он родился в богатой семье, члены которой переодеваются к ужину и едят за одним столом. Когда Вера впервые встретила его мать, она ошибочно подумала, что, раз уж они находятся на прекрасном греческом острове, вполне можно прийти на семейный ужин в джинсовой юбке и футболке. Это было огромной ошибкой. Ее свекровь была одета в шелка и жемчуга. Она окинула невестку холодным взглядом, пронзившим Веру до самых костей, несмотря на жаркий день.
Вера мрачно посмотрела на мужа, с ужасом понимая, что ей снова придется столкнуться с разочарованием его семьи. Его мать была холодна к ней с самого начала их семейной жизни. А как она будет вести себя с ней теперь, после того, как Вера ушла от ее любимого сына?
– Я хотела бы знать наши дальнейшие планы, – сказала она. – Когда мы отправляемся на Родос?
– Так не терпится вернуться туда, Вер? – В глазах Кости загорелись игривые огоньки.
– Не особенно. Но чем быстрее все это начнется, тем быстрее я смогу забыть об этом инциденте.
Вера присела на край кровати, задумавшись на мгновение, звучали ли ее слова достаточно правдоподобно. Подойдя к туалетному столику, она взяла расческу.
– Я не могу поверить, что снова оказалась в этом проклятом доме, – пробормотала Вера, посмотрев на свое уставшее лицо в зеркале.
– Не можешь поверить? – Костя наблюдал за тем, как она стала проводить расческой по своим густым белокурым волосам, и осознал, как ему не хватало вот такой повседневной близости в семейной жизни.
Он скучал по тем временам, когда они могли, не произнося ни слова, понимать друг друга. Он только сейчас осознал, что тосковал по всему этому с огромной силой. Может, именно поэтому следующие слова так неожиданно сорвались с его губ.
– Я подумал, что, может, ты захочешь дать нашему браку еще один шанс? Разве ты никогда не думала об этом, Вер?
Она замерла. Это был весьма необычный вопрос, и Вера хотела отделаться шуткой. Но что-то в его глубоких, чарующих голубых глазах остановило ее. Она поняла, что не может позволить гордости и дальше управлять ее жизнью. Ее брак закончился плохо, но это не значит, что она должна поставить на себе крест. Когда-то Вера любила Костю. Любила настолько, что долгое время ходила с глупой улыбкой, чувствуя легкое головокружение, будто заболела лихорадкой, от которой не существует лекарства.