Глава 14
Костя встал с кресла.
– Пойдем. Нам пора, – объявил он.
Вера допила свой чай и поставила чашку на стол:
– Куда?
– Домой конечно же. – Его губы растянулись в странной улыбке. – Мы едем домой.
Так странно было снова оказаться в доме, через порог которого Костя когда-то нес ее на руках, радостную и смеющуюся. Вера стояла в прихожей прекрасного, построенного в девятнадцатом веке здания и чувствовала, как на ее коже начинают проступать капельки пота. Она ощущала на себе взгляд мужа – он внимательно за ней наблюдал. Вера задумалась над тем, понимал ли он, как необычно она себя чувствует сейчас, снова оказавшись в родных стенах?
Посмотрев по сторонам, Вера пыталась убедить себя, что это просто дом. Но казалось, все не так просто. В воздухе витал запах корицы, повсюду были развешаны картины с изображением пейзажей Греции. На одной из них красовалась знаменитая бухта Святого Николаса, которую можно было видеть с веранды дома семьи Красовых на Родосе. Вере всегда очень нравилась эта картина.
Полы был покрыты восточными коврами, которые говорили о богатстве и высоком социальном положении хозяина дома. Стиль интерьера все еще был мужским. Здесь мало что изменилось с тех пор, как они расстались. Вера печально улыбнулась. Когда-то они жили здесь, но она не могла назвать это место своим настоящим домом. Она настолько стеснялась своего низкого происхождения, что боялась добавить даже мелочь в роскошный интерьер. У нее не было надлежащих знаний по истории и культуре, и ее выбор мог оказаться безвкусным.
– Все выглядит как прежде, – заметила Вера, затем посмотрела на Костю. – Ты ничего не поменял.
– Нет. – Выражение его лица внезапно стало нечитаемым.
– Почему?
– Управление финансовой империей семьи Красовых занимает много времени. Ты ведь знаешь, как это бывает, Вер.
– Конечно же. Как я могу забыть что-то, настолько фундаментальное? – Она продолжила как ни в чем не бывало: – Моя мать была алкоголичкой, я вышла замуж за трудоголика. Должно быть, во мне есть что-то, что притягивает людей с зависимостью.
Костя застыл на месте, шокированный ее словами.
– Зачем ты такое говоришь?
– Это ведь правда, и теперь нам не нужно больше притворяться. Мы оба знаем, что я была, пожалуй, неподходящей кандидатурой на роль твоей жены. Я просто хочу напомнить об этом нам обоим.
Костя заметил в ее глазах боль и страх, и ему тут же захотелось защитить ее от всего плохого.
– Прекрати накручивать себя без всякой на то причины, – нежно произнес он. – Постарайся глубоко дышать и успокоиться.
– Ты правда думаешь, что мне так легко снова оказаться в этих стенах?
– Ты была такой холодной и невозмутимой, что я уже начал думать, будто у тебя не осталось никаких чувств. Пойдем присядем, и ты сможешь отдохнуть.
У Веры не оставалось другого выбора, кроме как последовать за мужем. Они направились на веранду, в саду – ее самое любимое место. Казалось, Костя специально выбрал именно сад, желая напомнить Вере о том, что она потеряла.
Здесь стояли два зеленых дивана. Благоухали белые розы, обвившие стены. Вера подошла к огромному французскому окну веранды, открыла одну его часть, и ароматы и щебетание птиц наполнили пространство. Она часто сидела здесь во время беременности, грезила о счастливом будущем, вязала маленькие пинетки для малыша. Костя в это время был в очередной деловой поездке, но Вера продолжала мечтать о том, как сложится их жизнь после рождения ребенка. Каким-то чудесным образом Костя перестанет пропадать на работе, и они втроем будут часто гулять в саду.
Вера повернулась и заметила напряженный взгляд Кости, следящего за каждым ее движением. На мгновение ей показалось, что она увидела искру понимания в его глазах. Но это была всего лишь иллюзия.
Костя не понимал ее чувств и никогда не стремился. У него были традиционные взгляды на роль женщины и на то, как с ней нужно обращаться. Конечно, он не был жестоким, просто слепым к правде. По его мнению, женщины существовали только ради того, чтобы делать жизнь мужчин красивее.
Вера заметила, что в доме было невероятно тихо. Никто из прислуги не появился и не предложил выпить. Не было смеющейся и улыбающейся Лизоньки – верной домработницы, которая уже долгие годы служила этому дому. Из кухни, расположенной в подвальном этаже, не доносилось звуков гремящей посуды или запаха готовящейся еды. Они были абсолютно одни.