10. Карлайл
Мы уходили на закат, оставляя позади тяжелые воспоминания и груз прошлого. Больше они над нами не властны. Бесконечные километры сливались в одну дорогу, ведущую нас в общее будущее.
- Как ты себе это видишь, Эсми?
На ее лице заиграла неуверенная улыбка, и она долго не отвечала.
- Ты, я, Эдвард, возможно когда-то в нашей семье появится еще кто-нибудь и в этот раз я смогу его уберечь, я уверенна.
- Его? – я не понял или мое сознание просто отказывался воспринимать действительность, что в раз могла разбить наш хрупкий, только основавшийся, мир.
- Ребенка, - растерянно посмотрела на меня Эсми.
Она остановилась.
- Ты… - ее голос стих, но затем она продолжила, - ты бы не хотел иметь ребенка? – на ее лице застыло выражения человека, готовящегося выдержать удар наотмашь.
Человека…. Но мы больше не люди. Все это время, все эти долгие дни и ночи, я сам того не зная, позволил ей согреть в своей душе мечту, которая была иллюзией с самого начала. Ей никогда не исполниться, и мне нечем будет заменить ту пустоту, что разверзнется в ее сердце, когда воздушный замок рухнет.
Я молчал, не мог сказать этих слов, хотя точно знал, что оттягиваю неизбежное.
- Карлайл? – она чуть сжала мою руку, - посмотри на меня, - попросила Эсми, и я повиновался, - может быть не сейчас, когда-нибудь в будущем…
- Эсми! – оборвал я ее и опустил голову, не смея посмотреть ей в глаза.
Я часто в своей жизни причинял боль другим. Это было во имя спасения. И сейчас не имел права оттягивать этот разговор, что содрогнет ее мир.
- Мы не можем иметь детей, Эсми, никогда.
Она осторожно ступила назад, высвободив свою руку.
- Но ведь мы… - Эсми сбивалась, не зная как подобрать слова, - мы можем…
- Можем заниматься любовью, - прервал я ее, понимая, к чему она клонит, - но вампир не способен выносить ребенка, твое тело неизменно, понимаешь?
- Значит дело во мне? – ее голос сорвался на последних словах.
Я резко приблизился и схватил ее за плечи.
- Нет, Эсми, не в тебе…
- Не лги, - зашипела она, - достаточно!
- Я не врал тебе…
- Врал! Утаить правду ведь это тоже ложь! – зазвенел ее голос.
Она пыталась оттолкнуть меня, пряча свои глаза, в которых уже никогда не зародятся слезы, какая бы быль не рвала на части ее душу и тело.
- Отпусти, – она с силой дернулась с места, но я поймал ее, - отпусти сейчас же!
Страх волной накатил на меня, и я крепче вцепился в нее, не позволяя ей отодвинуться ни на дюйм.
- Ты обещала… - голос уже не скрывал моего волнения и ярости, я и не пытался утаить их, - что никогда не уйдешь от меня, обещала!
Она попыталась отвести от себя мои руки, стараясь вырваться, но это было бесполезно.
- Эсми, - взывал я к ней, - Эсми, родная, от этого нельзя убежать, ничего не изменится, если ты бросишь меня…
- Да, потому что это я, а не ты не могу произвести на свет ребенка…
- Дело не в тебе, слышишь?! - я пытался поймать ее взгляд, но она отворачивалась, - никто из вампиров женского пола, никто…
- Это не важно, - сбивчиво зашептала она, - у меня больше никогда не будет ребенка, за всю эту вечную жизнь, никогда! - она выставила руку между нами, - Какой тогда во всем этом смысл?! Зачем ты говорил о доме и семье, которых никогда не будет?!
Я заставил ее посмотреть мне в глаза:
- Ведь я люблю тебя, Эсми, ты любишь меня, разве этого мало?
Я уже видел это выражение на ее нежном лице. Тогда она прощалась с сыном, которого так жестоко и неожиданно лишила ее судьба. Боль светилась в ее глазах, и я проклинал себя в этот момент.
- У нас будет большой уютный дом, не будет другого такого места, где бы летом было столько зелени, а зимой мы будем наряжать ель и встречать Рождество, у Эдварда снова появятся родители, ведь прошло всего три года, как он остался один, мы построим семью, Эсми…
Она уткнулась лицом в мое плечо, и я чувствовал, как дрожь сотрясает ее тело, и боль тихими стонами вырывается наружу.
- Я так мечтала, - шептала она, - так давно хотела иметь от тебя ребенка, настоящую семью…
Я целовал ее глаза, скулы и губы, и чувствовал себя самым беспомощным созданием на свете. Прося прощение за то, что изменить было выше моих сил, я беспомощно опустился на колени, крепко прижимая ее к себе и целуя тонкие запястья. Она медленно осела в мои объятия.
- Мне так жаль, родная...
Она провела кончиками пальцев по моему лицу и тихо прошептала:
- Мне тоже…
В тот день не случилось чуда. Признания не исцелили открытой раны в душе, оставленной рухнувшими мечтами. Но между нами впервые не осталось тайн и недоговоренностей. Взяв меня за руку, она тихо следовала за мной. Я не знал, чего ей это стоило, но она больше не оборачивалась назад, ни разу ни заговорив о том, что оставила позади, чтобы быть рядом.
Первые самые сложные дни Эсми много времени проводила с Эдвардом. Они мирно обустраивали наше временное жилье, пока я разводил последние мосты, связывающие ее с прошлым. Я не знал, о чем они тихо беседовали и даже иногда смеялись в унисон. Мое терпение, подкрепленное безмерной привязанностью к этой маленькой женщине, давало мне силы позволить ей побыть самой с собой и не вторгаться в ее мысли, пока она сама не обратится ко мне.
- Нравится? – наконец услышал я ее мягкий голос в один из теплых летних вечеров.
Она любовно расправляла шторы на окнах, придирчиво выискивая оставшиеся ниточки и другие погрешности.
- Нравится, - просто согласился я, - у тебя тонкий вкус.
- Спасибо.
- Всего лишь подмечаю очевидное.
- Спасибо за терпение…
Она медленно повернулась ко мне.
- За все, что ты сделал для меня… - Эсми чуть приблизилась ко мне, - все через что мы прошли, чтобы оказаться сейчас рядом, - она заглянула мне в глаза, - я ни о чем не жалею, Карлайл.
- Эсми, - я отступила назад, не желая принимать ее ложь.
- Это правда, - она подошла ближе, - я жалела о нашем ребенке, которого никогда не было, - Эсми грустно улыбнулась, - но было бы нечестно позволять неосуществимым мечтам встать между нами.
Ее золотые глаза светились теплом. Я чувствовал, как тонул в их нежности и понимании, не веря, что эта женщина стояла рядом со мной. Выбрала меня, чтобы подарить свою любовь и ласку. Небольшой кусочек золота и камней словно отяжелел в кармане моего пиджака.
- Эсми…
Если бы мое сердце не остановилось много лет назад, это наверняка случилось бы сейчас.
Улыбка на ее лице дрогнула, уступив место охватившему ее волнению, когда она проследила за движением моей руки. Держа в руках фамильное кольцо, я чувствовал приближение поворотного момента в моей жизни.
- Я не заслужил такой как ты, это очевидно, - мрачно усмехнулся я.
- Карлайл…
- Нет, это - правда, - мой голос прозвучал резче, чем стоило, - я не могу гарантировать тебе безоблачного будущего, дома полного детей и даже солнечного света каждый день нашей жизни, о которых ты так мечтала... Но все, что у меня есть, весь я, все это принадлежит тебе, - беспомощная улыбка отразилась на моем лице, - уже давно, Эсми…
Она прикрыла глаза и снова взглянула на меня.
- Если ты откажешься, ничего не изменится, я все равно буду рядом с тобой все время, пока ты будешь нуждаться во мне, но если, - голос сбился, - если ты согласишься стать моей женой, - я встретился с ней глазами и мысли спутались, - Эсми, прошу тебя, скажи 'да'!
На ее лице мелькнуло удивление от резкой перемены. У меня не было никакого опыта в подобных вещах и вот теперь это сыграло против меня, сделав несдержанным. Я лихорадочно составлял список всего, что мог бы предложить ей взамен, когда Эсми мягко улыбнулась и, приблизившись, окутала меня своим нежным ароматом.
- Да, - просто скзала она.
Сначала застыв на месте, мгновение спустя я сжимал ее в объятьях, чувствуя себя смертником, которому даровали второй шанс на жизнь.
На нашем венчании не было никого. Только мы с Эсми, Эдвард и священник. Произнося клятву, я крепко держал ее за руку, словно еще мгновение и она растворится в воздухе, а все случившееся обернется сном наяву. Но когда в церкви музыкой зазвучал ее нежный уверенный голос, произносящий клятву быть рядом со мной, любить меня в болезни и радости, пока смерть не разлучит нас, мое волнение улеглось и на его место пришло тихое счастье.
Целуя ее, я прошептал ей слова любви. Чтобы не случилось в нашей жизни, сколько бы времени не прошло после моего признания, его истина останется незыблемой.
Я обернулся к Эдварду, кто тихим стражником нашей любви, стоял позади нас.
- Мои поздравления, - улыбнулся он нам, только нарочито вежливый тон выдавал его истинные чувства, он положил руку мне на плечо, - Карлайл, Эсми, я счастлив за вас.
Когда мы вышли из церкви на небе огнем разлился закат. Следующий день мы будем встречать не просто вместе, а будучи мужем и женой.
- Сколько мы пробудем здесь? – спросила Эсми.
С холма открывался вид на маленький городок, что служил нам пристанищем последнее время. Я знал, что Эсми едва ли оценила это местечко, напоминающее деревню, хотя ничем и не выдавала себя, кроме редких осторожных вопросов о наших планах на будущее.
- Мы можем уехать, - отозвался я.
- Куда? – тут же оживилась Эсми, вызывая наши с Эдвардом улыбки.
- Слухи о связи твоей гибели со мной, так и не окрепнув, стихли, - я обвел рукой пространство вокруг себя, - поэтому куда угодно…
- Может быть, Рочестер? – предложил Эдвард.
- На озере Онтарио? – уточнила Эсми.
- Да, - подтвердил он, - красивое место, очень подходящее, чтобы начать все сначала, как одна семья.
- Мне уже предложили там место, - добавил я.
Эсми прищурено посмотрела на Эдварда, потом на меня.
- Куда угодно, но куда именно - уже вообщем-то решено? – уколола она нас.
- А есть другие предложения? - уточнил я.
- Ты ведь знаешь, что нет, - Эсми покосилась на Эдварда, но тот старательно рассматривал окружающий нас пейзаж.
- У нас будет мирная совместная жизнь, только посмотри, как легко мы с тобой приходим к взаимопониманию, - я деланно поморщился, когда она хлопнула меня ладошкой по плечу.
- Итак, встретимся в Рочестере, - подвел итог Эдвард, собираясь оставить нас.
- Встретимся? – переспросила Эсми.
Он кивнул и, лаконично распрощавшись, исчез в листве деревьев.
Эсми удивленно посмотрела ему вслед, затем на меня.
Километры превращались в шаги, когда она следовала за мной рука об руку. Ко мне словно снова вернулась давно оставившая меня молодость, а с ней и желание жить полной жизнью. Я со всей силы греб веслами, наслаждаясь нехитрым делом и вспоминая, когда в последний раз занимался чем-то подобным. Над нами уже зажглись звезды, когда мы приближались к побережью, и Эсми, сидя в лодке напротив меня, смотрела в небо.
- Я насчитала 121… - раздался в ночи ее тихий голос.
- 120 месяцев, - вдруг пришло мне в голову.
- Разлуки и ожидания, - продолжила она мою мысль, - и наш первый месяц вместе…
Нагнувшись, я коснулся ее губ и она нежно обхватила меня за шею, притягивая ближе к себе. Отстранившись, я вернулся к своему делу, пока Эсми окончательно меня не сбила. Когда, легко подхватив свою жену с лодки, я перенес ее на песчаный берег, она, положив голову мне на плечо, снова играла пуговицами на воротнике моей рубашки. Подавив знакомую дрожь, я едва заметно улыбнулся, это входило у нее в привычку.
- По традиции муж должен перенести жену на руках в новый дом, - напомнил я, и она оглянулась видимо в поисках дома.
Не обнаружив его тут же на берегу, она, казалось, несколько растерялась. Я тихо рассмеялся. Сколько бы лет не прошло, в ней навсегда останется та маленькая, наивная и бесконечно нежная Эсми, что когда-то согрела мое холодное сердце.
- Я не могу подарить тебе весь мир, - продолжил я, - но этот его кусочек принадлежит тебе.
- Который кусочек? – уточнила она, разглядывая безграничные просторы побережья.
- Это 'остров Эсми', - улыбнулся я ей, - сколько бы домов мы не сменили за свое существование, это место навсегда будет только нашим…
Она плавно спустилась с моих рук на землю. И пройдя немного вдоль линии берега, обернулась ко мне, разведя руками.
- Весь остров?!
Я медленно пошел к ней, наслаждаясь ее нежной красотой. Морской бриз играл с карамельными волосами, которые отливали огненным золотом в лунном свете. Тонкий шелк белого платья не скрывал нежные изгибы ее тонкого тела. Она словно статуэтка ручной работы стояла на берегу и магнитом притягивала меня к себе.
- Карлайл, нам принадлежит целый остров?
Обняв ее, я прошептал:
- И целая вечность…