1. Душа моя
[!!! Автор не поддерживает некоторые высказывания, обусловленные контекстом]
Жаркое и душное лето 1991-го не жалело никого. От солнца не спасала даже тень, зато природа по-настоящему цвела! Зелёные деревья, цветы, голубое небо — красота! Птички пели, подростки гуляли и ели мороженое, уличные коты выбирались из закутков и гонялись за бабочками. И среди всех этих прекрасных будничных чудес затесалась она. Местная Роза Гарсиа из сериала «Дикая Роза». Правда, она была далеко не жгучей аргентинкой, а простой москвичкой. И то приезжей, потому на типичную столичную модницу не походила вовсе.
Непокорную звали Бэллой Рубинштейн, но фамилию она предпочитала стеснительно скрывать. Вкупе с густыми чёрными волосами и тёмно-карими глазами девушка становилась той самой Сарочкой из анекдотов про евреев, отчего очень злилась. Фактурную внешность часто подчёркивал тёмный макияж, которым Рубинштейн намеренно выделяла свою «стервозность», прячась за ней, как за маской.
Повадки у Бэллы, несмотря на внешность, были карикатурно русскими. В возрасте, когда уже пора браться за голову, она оставалась проказливой и бойкой, всегда говорила правду в лицо и могла остановить коня на скаку. Она вечно искала приключения и оттягивала серьёзную жизнь, официально не работая и живя с подружкой. Зато родители были уверены, что дочурка уехала в Москву учиться и живёт в общаге. Рубинштейн обычно не корила себя за такую ложь. Родительских денег она никогда не просила, просто при необходимости находила временные подработки. Или брала в долг... Но рано или поздно всё равно отдавала! С возрастом, однако, мысль о необходимости образования всё же стала преследовать девушку, ведь она была далеко не глупой и всегда стремилась к знаниям.
За короткое время Бэлла без проблем научилась ориентироваться в Москве и знала, где летом можно бесплатно нарвать самых сочных яблок прямо с дерева. Высокая яблоня росла прямо среди многоэтажек и совсем не гармонировала с городским пейзажем. Но стоит только забраться чуть повыше — и можно наслаждаться самыми сочными и ароматными плодами. Девушка ловко подпрыгивала, но никак не могла уцепиться за ветку. Ну а что это за прогулка по городу, если нечем похрустеть? Бэлла ловила на себе косые взгляды прохожих, но её это ни капли не смущало. Она громко ругалась, выделяясь из серости тихого рабочего района.
Вскоре тишину нарушило разнообразие радостных мужских голосов. Из дверей одной высотки вывалилась шумная компания. Парни подкалывали друг друга, что-то бурно обсуждали и курили. В толпе Бэлла услышала знакомые нотки. То был Витя Пчёлкин. Очевидно, снова со своей «Бригадой». Их Рубинштейн знала лишь заочно, но вот с Пчёлой имела возможность пообщаться. А зря. Она тогда только прилетела в Москву. Восемнадцатилетняя, откровенно разодетая и подвыпившая Бэлла сидела с подругой в баре, как вдруг какой-то франт принял её за проститутку, нахально положив девушке руку на талию, за что потом получил безжалостный удар прямо в нос. Так Витя с Бэллой и познакомились. Он долго извинялся, а потом вообще пожалел, что обзавёлся такой знакомой.
— О, Пчёлкин! — Бэлла, приметив знакомого на горизонте, закричала на всю улицу, помахивая рукой и активно подзывая его к себе. Витя стыдливо отвернулся, делая вид, что ничего не услышал. — Подь сюды, мне помощь нужна!
Пчёла ускорил шаг, пытаясь скрыться за поворотом. Друзья его были наслышаны о том, что с Бэллой лучше не связываться. Уж слишком она шумная, бойкая и своенравная. Чуть что, так не постесняется и даст подзатыльник или втянет в какую-нибудь авантюрку. Один только Фархад Джураев видел эту девушку впервые. Звонкий голос привлёк его внимание, а стоило только обернуться, парень и вовсе обомлел. Незнакомка была не похожа на лощёную секретаршу Белова или похабную подружку Пчёлкина. Она была натуральной. Смотришь и видишь, что в человеке нет ни грамма притворства. На ней не было красивого платья, утончённого макияжа, да и точёной фигурой она не отличалась. Обычная дворовая девчонка в потрёпанной джинсовой юбке и простенькой футболке, зато в глазах её отражалась Вселенная, а в её простоте скрывалась искренность и свобода.
Фархад даже приостановился, чтобы получше разглядеть девушку. Она напоминала ему вольную красавицу Кармен. Восточные девушки такими не были... Они, конечно, хорошие хозяйки и послушные жёны, но от их вида сердце так никогда не трепетало. Тёмные глаза незнакомки вскружили голову бедному Фарику, будто он увидел нечто неземное. И разве мог галантный молодой человек отказать девушке в помощи? «Ну как же хороша, ма ша Аллах...» — едва слышно восхитился он.
Заметив, как Фара остановился, Пчёлкин толкнул его в плечо, подначивая идти дальше. «Даже не связывайся с ней, это гиблое дело. Она, скорее всего, сломает тебе нос и далеко ваше знакомство не зайдёт...» — предупредил Витя, но у Фархада от этого только разгорелся интерес. Разве такая нимфа может сломать нос? Её черты напоминали хрупкого ангела, но во взгляде мелькала дьявольская искра. Джураев махнул рукой, игнорируя слова друга. Он мигом подбежал к незнакомке, лучезарно улыбаясь, но девушка лишь смирила его холодным взглядом.
— Девушка, добрый день. Вам помочь? — дружелюбно спросил Фара, закатывая рукава тёмно-синей рубашки.
— А я не общаюсь с друзьями Вити Пчёлкина. Это либо бандиты, либо проститутки, — грубо, но честно высказалась Бэлла, надувая пузырь из жевательной резинки. Она иронично приподняла брови и сложила руки на груди, показывая новому собеседнику, что не поддастся на его дешёвый флирт.
Бэлла, на самом деле, не была против знакомств. Она была девушкой общительной и открытой, но вот от мужчин всегда ждала подвоха. Привыкла, что им нужно только одно, оттого и строила из себя снежную королеву, что никогда не проявляет слабость. Так Рубинтшейн научила мать. После того, как отец ушёл из семьи, женщина обозлилась на всех мужчин разом, чему и научила дочку. В подростковом возрасте Бэлла, как и все девочки, мечтала об отношениях, но когда к ней подходили познакомиться мальчишки, строптивая Бэлла начинала хорохориться и избегала общения всеми способами. «Да дураки эти мальчишки!» — всегда говорила она, даже не зная, что эта фраза превратится в её кредо по жизни.
— Не переживайте, мы с ним не друзья, только недавно познакомились, — ловко выкрутился Фархад. — Я армейский товарищ Сани Белова, а он человек чести. Так что, вам яблоко сорвать надо?
Бэлла недовольно фыркнула. Белова она не любила ещё больше, чем Пчёлкина, так что Фархад опустился в глазах девушки ещё на пару ступенек. Не дождавшись ответа, Джураев ловко дотянулся до ветки, наклонив её пониже. Хитрая Бэлла улыбнулась краешком губ, скрывая удивление. Она выплюнула жвачку в мусорное ведро и нарочито нерасторопно, виляя бёдрами, чтобы поддразнить нового знакомого, подошла к опущенной ветке, срывая с неё спелое яблоко.
— Вкусное? — спросил он, не отводя взгляд от девушки. Движения её не были грациозными, но даже так Рубинштейн умудрялась привлечь внимание Фархада.
Где-то позади за этой картиной наблюдал Пчёлкин с компанией. Парни недовольно перешёптывались, а больше всего возникал Саша Белый, считая, что сейчас отношения будут только мешать Джураеву. И вообще, рядом с ним должен быть кто-то более сдержанный и покорный.
— Очень вкусное. Будешь? — внезапно Бэлла перешла на «ты», протягивая Фаре уже надкусанное яблоко. — Да не бойся ты, я не заразная.
— Кушайте, душа моя. Это же витамины. Знаете, у нас в Таджикистане такие фрукты вкусные, надо будет вас как-нибудь угостить, — бархатный голос Фархада смирял Бэллу. Она сама не заметила, как чутка расслабилась. Свою речь Джураев сопровождал плавными и размеренными жестами.
Выглядел парень старше своих лет. Точнее, внешне-то он был очень красив и молод, особенно в лучах яркого летнего солнца. Лёгкий ветерок трепал его чёрные густые волосы, а Фара то и дело поправлял их. А вот глаза у Джураева были мудрыми и прибавляли ему возраста и статности. Он не торопился и казался очень уверенным в себе, в отличии от друзей Пчёлкина. Все они были нервными и злыми, поэтому Бэлла, если и пересекалась с ними, то специально вела себя надменно, дабы посмеяться и задеть хрупкое мужское эго. Рядом с Фарой желание конкурировать пропадало, но Рубинштейн всё равно оставалась настороженной и оборонялась.
— Я с мужчинами фрукты ем только после свадьбы, — она демонстративно откусила яблоко ещё раз, заглядывая в тёмные, почти чёрные, глаза Фары.
— Ну что поделать? Придётся жениться, — рассмеялся Фархад, широко расставив руки и пожав плечами.
— С тобой-то? Ты ж... Не нашинский, — Бэлла слегка поморщилась, оперируя стереотипами. Предрассудки, к сожалению, были неотъемлемой частью общества. Быть типичной восточной женой она не хотела. Уборка, готовка, семейный очаг — всё это казалось чуждым и противным.
— А вы посмотрите на меня, я почти обрусевший. Подучусь немного у вашего Пчёлкина и буду завидным женихом, — продолжая улыбаться, Джураев скрестил руки на груди. Он и сам не понимал, что говорит, отчего немного засмущался и не смог придумать, как бы продолжить диалог.
— «Синьор, вам брак со мною не грозит:
Таким путём не побеждают женщин...», — проворчала Бэлла, делая шаг навстречу к Фархаду и продолжая буравить его взглядом. — Это «Укрощение строптивой», Шекспир. Начало хорошее, а вот финал...
— «Строптивость женщин хуже Ада», писал всё тот же Шекспир. — подняв указательный палец в небо, продолжил Джураев. Он был очень образованным молодым человеком, хоть и старался скрывать это при своих. — А я с ним не согласен. Мне ваша дерзость даже нравится. Не хотите поближе познакомиться, сходить куда-нибудь?
Впервые Бэлла захотела ответить «да» на подобный вопрос. Стоило только представить, что может предложить ей восточный красавец, как по коже пробежали мурашки. Но внутренняя гордость никогда бы не позволила Рубинштейн так быстро согласиться на встречу с мужчиной! Она быстро переменила выражение лица, убрав с него улыбку.
Девушка, хоть и выглядела безответственной дурочкой, тоже была достаточно эрудированной и начитанной. Через пол года жизни в Москве она бросила пить, а следом, соответственно, перестала ходить по барам. Освободившееся время уходило на чтение, а иногда Бэлла, гуляя по улице, находила себе интересных собеседников, у которых училась новому. Так она и узнала о Шекспире, с книгами которого почти не расставалась. И каково было её удивление, когда хоть кто-то смог поддержать этот интерес!
— Даже не знаю... — наигранно пробормотала Рубинштейн, снова заставляя Фархада улыбаться и глазеть на неё по-мальчишечьи очарованным взглядом. — А давайте-ка не будем торопиться. Если надо будет, то судьба сама нас сведёт.
И повесив в воздухе интригу, Бэлла поспешила развернуться и уйти в сторону детской площадки, чтобы повиснуть на турниках и поразмыслить, как бы подначить судьбу устроить эту встречу.
— Душа моя, хотя бы скажите, как вас зовут! — крикнул вдогонку Джураев, но ответа так и не получил.
Рубинштейн мечтательно глазела на облака. Планов на день у неё не было, а эмоций от внезапного знакомства не доставало. Девушка, спрыгнув с турника, прошлась из стороны в сторону, немного покачалась на качелях, а потом внезапно для самой себя решила, что можно попытаться незаметно проследить за Пчёлкиным и его компанией. Быстрым шагом Бэлла перешла на другую сторону улицы и, пройдя по ней немного вперёд, смогла заметить мужскую компашку. Разговаривали они всё так же громко, перебивая друг друга, отчего разобрать отдельные фразы было трудно. Но Рубинштейн этого и не хотела. Она просто шла по их маршруту, чтобы насладиться солнцем и городской суетой, никаких корыстных целей девушка себе не ставила. А зря, ведь она могла бы услышать, как забавно злится Витя Пчёлкин.
— Пчёла, будь другом, скажи, как девушку зовут, — сияющий от счастья Фара вернулся к товарищам, ловя на себе недовольный взгляд Пчёлкина.
— Фарик, ну я понять не могу, чё тебе с ней делать? — переубеждал он Джураева. — Она тебе не даст, хоть из кожи вон лезь. А даже если даст, то я уверен, что там ничего интересного.
— Конечно не уверен, — перебил друга Космос. — Она тебя продинамила, вот ты и ноешь сейчас.
— Да что ты понимаешь? — буркнул Пчёлкин. — Она за-ну-да и не даёт вообще никому, так ещё и бухать перестала. Ну мрак, парни!
Витя недовольно достал сигарету и закурил. Все, кроме Фила, последовали его примеру. Атмосфера становилась напряжённой, ещё и Саня Белов вмешался, потряхивая Фарика за плечи:
— А Пчёла прав. Фара, брат, ну ты совсем поплыл, не порядок. Не повезёшь же ты её в свой Душанбе? Она тебя за яйца схватит и будет помыкать, нахрен оно надо...
— Саня, никогда не думал, что тебя волнует, кто меня за яйца будет брать, — отшутился Фархад, разбавляя обстановку. — А у тебя, Пчёла, потому и нет никого, что ты оцениваешь девушек только по тому, дают они или нет.
— Не учи учёного, — отмахнулся Витя, но говорил он уже не так злобно. — Погнали с нами в бар лучше, а то как пацанёнок раскраснелся. Подцепишь кого-нибудь и успокоишься.
— Спасибо, братья, я Москву посмотрю лучше. Давно у вас не был, надо исправляться.
Фархад остановился, чтобы попрощаться с приятелями. Бэлла приостановилась следом, издалека пытаясь понять, почему они расходятся. Если бы она услышала, что смогла так сильно зацепить пылкого восточного парня, то не поверила бы своим ушам. Она зашла за угол, чтобы остаться незамеченной, а когда «Бригада» ушла дальше, то девушка продолжила следить за одиноким Джураевым, выбираясь из укрытия.
«Дура! — пресекла она себя. — Ну что ты делаешь?! Будто до этого скучно жилось, не хватало только накликать себе беду в виде мужика. Ну и ладно, пусть влюбится в меня и помучается. Всё равно окажется таким же похотливым кобелём, как и остальные... Интересно, а у них там многожёнство разрешено?» — Рубинштейн думала обо всё и ни о чём одновременно, мысли в её голове всегда беспорядочно скакали от одной к другой, но так или иначе всё сводилось к ненависти. К мужчинам, нынешним нравами и даже собственной несерьёзности. Бэлла хотела бы поменяться, да всё не могла найти мотивации. К тому же дерзкое поведение помогало отвадить от себя тех, кто не знает слово «нет».
Фархад, как только разошёлся с приятелями, сразу изменил темп ходьбы. Он стал шагать нерасторопно, с удовольствием рассматривая Москву. Казалось, что он бесцельно бродит по городу, заворачивая в случайные места. Хотя сам Фархад знал, что если хочешь узнать город, то нужно ходить не по его центру, а заходить во дворы, ведь там кипит настоящая жизнь, виден человеческий быт. Джураев очень ценил людскую искренность и жизнь во всей её красе, пусть даже с недостатками. Бэлла наслаждалась тем, что каждое его движение было наполнено спокойствием. Сама она вечно старалась везде успеть, торопилась и часто не замечала того, что происходит прямо перед носом. Сейчас ей бы хотелось присоединиться к новому знакомому и пройтись по городу, окинув его совсем другим, более осмысленным взглядом.
Завернув в очередной дворик, Фархад внезапно приостановился, покрутив головой из стороны в сторону. Он снял солнцезащитные очки и прищурился, глядя на неаккуратно припаркованную машину, из-под которой раздавалось глухое жалобное мяуканье. Осознав ситуацию, парень быстро подбежал к «Волге», заглянув под неё. Беленький котёнок боролся за жизнь и пытался выбраться из туго завязанного пакета.
— Суки, сгноил бы... — грубо прорычал Фара, а потом выругался на родом языке, доставая из кармана швейцарский нож.
Бэлла выглядывала из-за угла, с замиранием сердца наблюдая за тем, как Джураев разрезает пакет и помогает котёнку выбраться. Девушка даже прикрыла рот рукой от восторга. Она всегда помогала животным и была в ужасе с того, как люди жестоко к ним относятся. Рубинштейн даже слышала, что Космос Холмогоров как-то по синьке стрелял в уличного кота. Не задел, конечно, но после этого Бэлла с ним даже не здоровалась, считая, что жестокость и насилие — это удел слабых людей. По той же причине она ненавидела всяких бандитов и ОПГшников.
Фархад, взяв котёнка на руки, тихо пробормотал: «Сейчас придумаем, что с тобой делать. Кушать хочешь?», но в тишине Рубинштейн всё отчётливо услышала, расплываясь от умиления. Она бы прямо сейчас подбежала к Джураеву, извиняясь за своё грубое поведение. Только кто знает, стоит ли ему доверять из-за одного поступка? Очевидно, что не стоит, но Бэлле впервые захотелось попробовать кому-нибудь довериться. Это было похоже на книжную любовь с первого взгляда, что-то нереальное и неразумное! То, что пробуждало в Снежной Королеве маленькую девочку, которой просто была нужна любовь...
Фархад был похож на благородного рыцаря, ниспосланного персидского Бога. Деловой, внешне строгий, но его улыбка могла бы обогреть весь мир даже во время ядерной зимы. Душевный, свой, простой. Он так аккуратно держал котёнка на руках, что в мгновение ока будто бы превращался из бандита в до боли родного для Бэллы человека, пусть и совершенно незнакомого. Чудо. Сейчас как никогда хотелось верить в него и в силу судьбы.
Странный, непривычный трепет взбудоражил сердце Рубинтшейн, отчего она, выбираясь из сладкого морока, поспешила развернуться и отправиться домой, надеясь, что эти чувства скоро пройдут. А Фара, глядя в голубые глаза спасённого зверька, то и дело думал о том, что хочет показать его девушке, чьё имя так и не узнал. Лишь бы удалось растопить её холодное сердце и увидеть улыбку...
[UPD от автора (02.03.2026): теперь меня можно найти на сайте ЛИТГОРОД. Там я публикую уже не фанфики, а свои собственные любовные романы. Буду благодарна за ваши прочтения!
Ссылка: https://litgorod.ru/profile/675141/books
Либо можно найти по нику автора: Яша Араки / По названию книги - "Соври мне, Нарцисс"]