Не надо ничего палить!
Уже в кабинете он усадил меня на диван.
— Показывай, — сказал он.
— Не буду, — ответила я.
— Мне самому задернуть куртку?
— Не приближайся ко мне.
— А то что?
— Я же говорю, всё нормально.
— Тогда тебе не составит труда показать этот несчастный бок, который ты так сильно прячешь от меня.
— Составит.
Пейн вздохнул и сел за свой стол, скрестив руки на груди.
— И как ты думаешь, если ты уйдёшь, сколько раз она ещё будет за тобой ходить?
Я пожала плечами.
— Мне это неизвестно.
— Ну тогда оставайся с нами, будешь ходить на миссии с Конан.
— Ты хочешь, чтобы она орала мне под ухо: «Ти не умирай!»?
На что Пейн улыбнулся.
— Нет, спасибо.
— Да ты чего, давай, тебя тут никто не обидит.
—зато я обижу.
— Ну моё дело предложить, ваше дело отказаться. Только ответь на вопрос: почему Конан так печётся о тебе?
Я отвела взгляд на окно.
— К чему вы все эти вопросы задаёте? Что вы хотите услышать?
— Кто она тебе?
— А мы разве похожи, чтобы быть кем-то друг для друга?
— Не обязательно быть друг на друга похожими.
— Я всё сказала, закрыли тему.
— Меня ещё никто так не обрывал на полпути.
— Ну значит я буду первой.
Я сжала бок.
— Черт, дай что-нибудь, что не жалко, а то я щас кровью всё тут замораю.
Пейн подскочил и подошел, поднимая мою куртку так, чтобы было видно рану. Он прошипел и, откинув меня чуть на диван, прикрыл рану полотенцем.
— Тут будь и снимай куртку, в логове жарко, — сказал Пейн и ушёл на низ.
Я вздохнула и сняла куртку, посмотрела, замарала я её или нет. Да, немного замарала. Я чуть-чуть подняла футболку, которая вся была практически в крови.
Пейн вернулся с аптечкой и, сев на корточки, его холодные пальцы коснулись моей раны.
— Ц, больно, — проворчала я, на что он специально надавил.
— Ну больно же.
— Да ну терпела же и не известно сколько.
Пейн начал обрабатывать раны. Я осматривала его кабинет, хоть я и была в логове три месяца, но редко заходила сюда или вообще не заходила, я этого не помню. Порой я всё-таки встречалась с взглядом парня, но сразу же отводила его, на что слышала короткий смех.
Перевязав мне рану, он отошёл от меня.
— Черт, кровь на диван попала.
— Ничего страшного, — сказал Пейн, выкидывая кровавые ватки и бинты.
— Конан пришла в себя?
— Тебе бы о себе беспокоиться, а так да, она пришла в себя.
Я встала и хотела наклониться за курткой, но Пейн подал её мне.
— Не делай резких движений лучше попроси.
— Ага, а ещё чего?
Я пошла на выход и на полпути, когда я вышла, сказала:
— Спасибо.
И я пошла в комнату Конан, мне срочно надо было сменить футболку. Когда я вошла, Конан уже не спала, с ней был Хидан.
— Конан, есть футболка? — спросила я.
Она кивнула и достала мне чёрную футболку, ушла с Хиданом на кухню. Я думала, она сидит нормально, но она облегала мне грудь, извините, она у меня не маленькая была. Я смотрелась в зеркало и пошла вниз.
— Ну у тебя че побольше нет? — сказала я, спускаясь на кухню.
Конан посмотрела на меня.
— Оо, тебе идёт.
— Че идёт? Она облегает мне всё, что не надо, мне нужна, чтобы весела на мне.
— Ну ты же девочка.
— И что что что я девочка?
— Че ругаетесь? — сказал Кисамэ, заходя на кухню, а следом зашли все кроме главного.
— Она издевается над мной, что это за футболка блин? — сказала я, скрестив руки. А сестра рассмеялась.
— Ну я выкину все твои футболки, — сказала я грозно.
— А я твои, — ответила она.
— Только прикоснись к моим футболкам хоть на шаг, я сполю тут всё к чертям.
— Так успокойтесь девочки, не надо ничего палить тут, — сказал Пейн, подходя на кухню.
А мы с Конан смотрели друг на друга, словно хотели убить друг друга.