20.
Солнечное утро начиналось ярко и шумно — мы с девчонками носились по торговому центру, смеясь, сбиваясь с маршрута, набивая тележки до отказа всякими вкусняшками, водой, углём, соками и ещё кучей всего нужного для выезда за город. Яна всё время подкалывала Соню по поводу её «парочки» с Асланом, а Соня в ответ шутила, что у Яны с Егором взгляды «слишком тёплые». Я же просто радовалась, что могу быть здесь, с ними, чувствовать, как лёгкость возвращается в мою грудь. Было ровно одиннадцать утра, и солнце уже хорошо припекало сквозь стеклянный потолок ТЦ.
На мне был бордовый бикини купальник, сверху — короткие светлые джинсовые шорты и белый тонкий топ на бретельках. Волосы я небрежно собрала в крабик, на лице — солнцезащитные очки, а на губах такая же бордовая помада, как цвет моего купальника. Образ получился будто случайно, но я знала — он работает. С Максом я ещё не виделась с утра — мы с Яной и Соней устроили девичью ночёвку, полную разговоров, фильмов и масок для лица. Они обе оказались невероятно милыми и тёплыми, и я всё больше понимала, как мне повезло с этой компанией.
У каждой в руках были пакеты: с чипсами, фруктами, лимонадами, мясом для шашлыков — всё по полной программе. Мы вышли через стеклянные двери торгового центра, и сразу увидели на парковке знакомые машины. Первая — тачка Егора, вторая — Макса. Рядом с ними уже стояли ребята, переглядывались, шутили. Макс стоял, опершись на капот своей машины, и листал что-то в телефоне. Когда он поднял взгляд и увидел меня — он будто застыл. Даже не сразу моргнул, как будто мир вокруг остановился. Только я — в этом образе, с пакетами, в лучах солнца. Он чуть приподнял брови, губы дрогнули, а потом появилась его фирменная полуулыбка, от которой у меня внутри что-то мягко растаяло.
Я подошла к нему, и, не думая, обняла его за шею. Макс сразу притянул меня к себе за талию и чуть наклонился, его голос прозвучал тихо, но с хрипотцой:
— Ты такая секси бомба у меня… у меня сердце сейчас вылетит, честно.
Я хихикнула и чуть отстранилась, но прежде чем кто-то из ребят успел обернуться, быстро поцеловала его в щёку и прошептала:
— Я так скучала…
Он смотрел на меня будто влюбился снова — глаза мягкие, блестящие от солнца, и пальцы чуть сильнее сжали мою талию. А в этот момент со стороны Егора раздался крик:
— Ну чё, в путь, молодежь! Половина со мной, половина с любовью! Ой, с Максом!
Смех прокатился по компании. А я лишь улыбнулась и почувствовала — начинается новая, светлая глава.
Дорога была чистым удовольствием. Мы ехали уже около часа, но никто даже не заметил, как пролетело время. Я устроилась на переднем пассажирском сиденье, рядом с Максом. Он был за рулём, как всегда в своей стихии — одной рукой держал руль, другой иногда перебирал треки на экране магнитолы. Он любил скорость, и машина уверенно летела по трассе, ловя потоки воздуха. В салоне играла музыка, такая, под которую хочется кричать от счастья и ловить рукой ветер из окна — я так и делала, высунув ладонь в приоткрытое стекло, ощущая, как солнце греет кожу.
Макс подглядывал на меня с той своей немного хитрой улыбкой, от которой у меня дрожали колени. Сзади сидел Аслан, постоянно что-то комментировал, смеялся, шутил про то, что «мы, типа, романтичная парочка с клипом на фоне дороги», и Макс даже не спорил. Только кивал, мол, да, завидуй. Смех, музыка, ветер — всё смешалось в лёгком, солнечном хаосе. Было весело, легко, непринуждённо.
Когда мы, наконец, добрались до домиков у реки, солнце уже светило высоко, и жара начинала набирать силу. Машины одна за другой припарковались у деревянных коттеджей, утопающих в зелени. Все вывалились из салонов почти одновременно, смеясь и потягиваясь после дороги. Егор, как лидер этой вылазки, махнул рукой и сказал:
— Так, народ, расселяемся! По парам! Ну а Санечек… ты у нас волк-одиночка.
— Да это же наоборот плюсы! — без тени грусти ответил Саня, уже щеголяя в своей яркой панаме с каким-то диким принтом. Ну это же Саша. Без панамы он был бы не он.
Мы с девочками засмеялись и, улюлюкая, побежали осматривать домики. Я влетела в самый первый — и остановилась на пороге. Внутри было удивительно красиво: чисто, светло, деревянные стены, большая двухспальная кровать с мягким серым покрывалом, две прикроватные тумбы, большое зеркало у окна и уютная ванная комната сбоку. Всё будто из какого-то загородного лукаса — просто и мило.
Я крутилась посреди комнаты, рассматривая, и тут открылась дверь. Вошёл Макс. Не спрашивая ничего, он разулся, прыгнул на кровать, плюхнулся, раскинув руки в стороны, и выдохнул:
— Жарко… капец.
Я засмеялась, откинула сумку на пол и сказала:
— Так сейчас и пойдём купаться. Речка уже ждёт.
Он не сразу ответил. Просто лежал, глядя в потолок, потом повернулся ко мне и сел на краю кровати. Его глаза стали серьёзнее.
— Я без тебя, как без воздуха, слышишь? Я в эту ночь без тебя будто не сдох. Мне тебя так не хватало…
Он взял мои руки в свои, крепко, осторожно, как будто боялся спугнуть. Медленно стал целовать мои ладони — одну, потом другую, прижимаясь губами к коже. Я затаила дыхание.
— Ты мой котёнок, — прошептала я, не выдержав, и улыбнулась.
Макс вдруг притянул меня к себе и обнял, прижавшись лицом к моей шее. Его дыхание стало чуть глубже. Он стоял, уткнувшись в меня, будто снова искал тепло, искал уверенность, что я рядом, что я настоящая.
— Теперь ты никуда от меня не денешься, — выдохнул он едва слышно.
Я почувствовала, как губы Макса начали скользить по моей шее, сначала мягко, будто лениво, словно он просто изучал каждый сантиметр моей кожи. А потом — легкие покусывания. Его зубы осторожно прикасались к чувствительной коже под ухом, и каждый такой укус оставлял после себя горячий след, словно огонь пробегал по моим венам. Я тихо задыхалась, пальцы вцепились в его футболку, и внутри всё сжималось в сладком напряжении. Он не торопился. Двигался медленно, методично, оставляя багровые следы — следы, от которых сердце билось быстрее, а в голове путались мысли.
Он знал, что делал. Если бы я не отстранилась… если бы не взяла себя в руки, остановить его было бы невозможно. Я отпрянула, тяжело дыша, щёки горели, сердце стучало так, будто вырывалось из груди.
— А если кто-нибудь увидит? — прошептала я, неуверенно, но с лёгкой улыбкой, пряча дрожь в голосе.
Макс усмехнулся, прищурился и тихо, но уверенно ответил:
— Ну и что? Пусть знают что ты моя.
Я посмотрела на него, и взгляд мой невольно задержался на его глазах. Они были невероятные — ярко-голубые, чистые, будто кусочек неба заглянул в меня. Глубокие, цепляющие, немного лукавые, но очень искренние. В них я утонула.
— У тебя глаза такие красивые… — прошептала я, не отрываясь от его взгляда.
Макс улыбнулся уголками губ и, чуть склонив голову, сказал с типичным для него самодовольным тоном:
— Я знаю.
И прежде чем я успела что-то ответить, он резко, но мягко наклонился ко мне и поцеловал. Его губы были тёплыми, уверенными, немного настойчивыми. Он сжимал мою талию, притягивая к себе ближе, ещё ближе, словно боялся упустить. Его пальцы чуть скользили по моей спине, оставляя мурашки, поцелуй становился всё глубже, насыщеннее. В нём было столько эмоций — жадность, нежность, тоска, страсть. Он не спешил, чувствовал каждый мой вдох, каждую дрожь, будто знал, что именно мне нужно в этот момент. Я терялась в нём, в этом поцелуе, в его запахе, во вкусе, в ощущении, что я наконец — в безопасности.
Когда он, наконец, отстранился, на его губах осталась тень улыбки. Он провёл пальцем по нижней губе и сказал:
— У тебя помада такая вкусная… почаще пользуйся этой, ладно?
Он подошёл к зеркалу, прищурился, увидел на своих губах тёмные следы, провёл рукой, стирая их. Я тоже посмотрела в отражение и всплеснула руками:
— Макс! Ты мне всю помаду съел!
Он хмыкнул, даже не обернувшись:
— Ничего страшного. Заново накрасишь.
А потом вдруг вернулся, чмокнул меня последний раз в губы — быстро, как прощальный знак — и, подмигнув, вышел на улицу, оставив после себя тепло, дрожь в коленях и ощущение, будто мир стал чуточку ярче.