12.
К этой главе лучше включить песни:
Макsим — «Знаешь ли ты»
Lil Peep — «Star Shopping»
Скриптонит — «Это любовь»
ЯрмаК — «Сердце пацана»
ЛСП, Грязь — «Расскажи мне о любви»
Мы подъехали к дому Макса тихо, без лишних слов. Мотор заглох, и он тут же обошёл машину, открыл мне дверь и протянул руку. Я взялась за неё, выбралась наружу. Слёзы уже высохли, но осадок остался тяжёлый, словно в груди сидела глыба, которую невозможно было ни проглотить, ни вытолкнуть.
В подъезде пахло свежей краской, кто-то, видимо, недавно делал ремонт. Макс открыл дверь своей квартиры, и мы зашли внутрь. Просторная, светлая. В коридоре мягкий свет, серые стены, паркет. Едва мы переступили порог, как из комнаты вышел кот. Белоснежный, с круглыми голубыми глазами, как два осколка неба. Он грациозно подошёл, заглянул мне в глаза, будто знал, как мне плохо.
- Ой... какой красавчик, - тихо сказала я и присела на корточки.
Кот начал тереться о мою ладонь, замурлыкал. Я гладила его, как будто забывая всё остальное - только он и я, в этой минуте покоя.
- Как его зовут? - спросила я, чуть улыбнувшись.
Макс прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди.
- Артас, - ответил он.
- Как из "Warcraft"? - приподняла я бровь.
- Ага. Мой король и повелитель, - усмехнулся он.
Я взяла Артаса на руки - он был лёгким, пушистым и удивительно тёплым. Вдохнула его запах - он пах домом.
Пальцами вытерла последнюю слезу с щеки. Макс заметил это и сказал:
- Пойдём, сядем что ли.
Я сняла кроссовки, вошла в гостиную. Села с Артасом на диван. Он устроился у меня на коленях, лапкой зацепившись за ткань моих шорт.
Макс, проходя мимо кухни, обернулся и спросил: - Кофе? Или чай?
- Давай кофе. С молоком. Без сахара, - кивнула я.
- Ух, серьезно, - усмехнулся он. - Значит, без сахара.
Я проводила его взглядом. Он включил кофеварку, надел фартук (чёрный с белыми полосками - милота) и начал суетиться. Его движения были быстрые, привычные. Он наливал молоко в турку, помешивал ложкой, бросал взгляд в сторону окна. Свет скользил по его волосам, а я - сидела, как будто в замедленном кадре, и наблюдала.
Словно в первый раз видела его так. У себя дома. Не хулигана, не резкого парня, а просто - заботливого, внимательного... тёплого.
Когда он подошёл с двумя кружками, я убрала Артаса со своих колен и взяла кружку в руки. Макс сел рядом. Артас тут же перебрался к нему, и Макс начал его тискать за ушками.
В этот момент из заднего кармана моих шорт вдруг зазвенел телефон. Я достала его - экран мигнул.
Снова. Матвей.
Сердце сжалось. Я поднялась, быстро сказала: - Я сейчас приду, - и пошла в сторону ванной.
Но остановилась у двери.
Вдохнула.
Открыла сообщение.
«Когда будешь где-то одна, не забывай оглядываться. Мало ли что...»
Чёрт.
Гад.
Урод.
Он опять за своё.
Я сразу написала ему в ответ:
«Ты псих? Отвали от меня. Оставь меня в покое!»
Тут же пришёл ответ:
«А что это за парень, с которым ты зашла в дом? Новый ухажёр?»
Ужас. Он снова следит за мной.
Мурашки пробежали по спине. Я вцепилась в телефон, губы задрожали. Написала ему яростно, с дрожащими пальцами:
«Ты больной. Откуда ты знаешь, куда я пошла? Прекрати следить за мной, мразь. Яне боюсь больше. Ты никто.»
И в тот момент, когда я нажала "отправить", прямо у уха раздался голос Макса:
- Это кто?
Я вздрогнула, обернулась. Он стоял слишком близко, смотрел внимательно. Не испуганно. Но очень серьёзно. И я поняла - скрывать больше не получится.
Я застыла. Телефон всё ещё дрожал в руке, и будто сливался с пальцами. Словно если я просто выключу экран - всё исчезнет. Я сделала это. Убрала телефон в карман и сказала с натянутой улыбкой:
- Да так... неважно.
Макс не отреагировал сразу. Но через секунду наклонился вперёд, чтобы его лицо оказалось напротив моего. Его глаза - тёмные, сосредоточенные, пронизывающие - смотрели прямо в меня, будто старались докопаться до самой сути.
- Милена, - сказал он уже гораздо жёстче, твёрдо, без шуток. - Расскажи мне. Кто это? Я же вижу - он тебе угрожает. Ты чего молчишь? Может, я помочь хочу тебе, а ты всё в себе держишь.
Я вздохнула. Слишком глубоко. Как будто воздух застревал где-то в груди, ломая рёбра.
Я опустила взгляд, не могла на него смотреть.
- Это... это бывший мой, - проговорила я наконец. Голос был тихим, но хриплым от эмоций. - Я не знаю, чего он от меня хочет. Мы расстались с ним... полгода назад, может чуть больше. Он долго молчал, а сейчас начал писать. Грубить. Угрожать. Следить.
Макс нахмурился. Я видела, как сжались его кулаки.
- А ты Егору говорила?
- Да... - кивнула я. - Говорила. Он в курсе. Но что он сделает? Я сама не знаю, что с этим делать.
И в этот момент Макс обнял меня. Осторожно, будто боялся сломать.
Но так крепко, что я невольно прижалась к его плечу.
Грудь у него поднималась часто - он тоже злился, волновался. И был рядом.
Молчал. Просто держал меня в объятиях.
И в этом молчании было больше тепла, чем в сотне слов.
Я закрыла глаза. Сердце стучало тихо, но упрямо. И где-то в глубине него теплилось чувство...
Я ему верю.
Не знаю почему - просто так. Интуитивно. Его руки были настоящими. Его голос - настоящим. Он не играл, не давил, не требовал. Он просто был рядом.
Но...
Где-то внутри - под кожей, под ребрами, в самой глубине - сидел червячок сомнения.
А вдруг он тоже такой?
А вдруг... он просто ждёт удобного момента? Пользуется моей слабостью?
Я попыталась отогнать эти мысли. Но они не уходили. Просто отступили чуть в сторону, оставив место его теплу.
Макс чуть отстранился, посмотрел в глаза.
- Я не дам ему тебя трогать. Слышишь?
Я кивнула. Не вслух, неуверенно. Но я правда хотела поверить этим словам.
Макс в последний раз посмотрел на меня перед выходом и, будто предугадывая мои мысли, мягко сказал:
— Всё будет хорошо. Честно. Можешь чувствовать себя здесь как дома. Квартира полностью в твоём распоряжении, я ненадолго.
Он быстро поцеловал меня в висок и ушёл, а я осталась стоять в тишине, ощущая его тепло ещё пару мгновений.
Потом я медленно прошла в его комнату. Она была уютная и тёплая, хотя в тёмных тонах. Большая двуспальная кровать с графитовым покрывалом, две чёрные гитары — электрическая и бас — аккуратно висели на стене на креплениях, от которых веяло уважением к музыке. Рядом — высокий шкаф и открытые стеллажи с книгами, пыльными пластинками и какими-то фигурками. На письменном столе стоял компьютер, рядом — кружка с остатками кофе и моток проводов. Я улыбнулась: беспорядок, но в этом был свой уют.
За мной бесшумно вошёл Артас. Его белоснежная шерсть и голубые глаза идеально контрастировали с общей атмосферой комнаты. Он подошёл ко мне и мягко ткнулся лбом в мою ногу, а потом улёгся у кровати, прикрыв глаза. Я тихо уселась на край матраса и снова посмотрела на гитары. Одна из них — старая, но с отполированной глянцевой поверхностью — будто смотрела на меня в ответ.
Почему бы и нет?
Я встала, подошла к стене, аккуратно сняла её с крепления. Она оказалась неожиданно лёгкой, привычной в руках. Словно я держала не инструмент, а воспоминание. Руки будто сами вспомнили, что делать. Я провела пальцами по струнам — тихий глухой звук отозвался внутри груди.
Села обратно на кровать, устроилась поудобнее, прижала гриф к плечу и попробовала наиграть что-то простое. Пальцы немного дрожали, но быстро вспомнили последовательность аккордов.
C… Am… F… G…
Лёгкая, почти детская мелодия, когда-то она звучала у костра на даче. Когда всё было проще. Когда я ещё могла смеяться искренне, без страха. Когда верила людям сразу, не проверяя их на прочность.
Я зажмурилась, и музыка будто ожила. Простые аккорды текли, переливаясь в воздухе, создавая что-то удивительно спокойное. Комната, казалось, наполнилась мягким светом. Артас лениво повернул голову, прислушиваясь, но не шелохнулся.
Боже… как же давно я не играла.
И как же мне этого не хватало.
В этот момент будто что-то начало оттаивать внутри. Всё то, что было заморожено после новостей, после боли, после страха. Не полностью — нет. Но…
Хотя бы немного. Хоть на одну простую, лёгкую мелодию.
Дверь в комнату тихонько скрипнула. Я обернулась — в проёме стоял Макс. Его лицо на секунду застыло, и я машинально зажала гитару, будто готовилась к буре. Я ожидала, что он сейчас начнёт ругаться, скажет что-то вроде «а ты чего лезешь к моей гитаре, это личное» — всё-таки не каждый разрешает прикасаться к такому.
Но он просто… улыбнулся. Тепло, чуть устало, и с какой-то едва уловимой нежностью.
— Тебе идёт гитара, — сказал он, подойдя ближе.
Мои плечи немного расслабились. Я уже хотела было встать и вернуть инструмент, но он опустился рядом со мной на кровать. Его движение было спокойным, уверенным, но не напористым. Он потянулся к гитаре, и в момент, когда его пальцы коснулись моих, между нами проскочило электричество. Тонкое, почти неуловимое, но отчётливое. Я вздрогнула, он — нет. Будто сделал это намеренно. Но ничего не сказал. Просто взял инструмент в руки, провёл пальцами по струнам и начал играть.
Знакомая мелодия заполнила комнату.
— Слушай, — сказал он тихо. — Хочу тебе одну спеть.
Я молчала. Просто кивнула.
Он начал петь. Голос — низкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой. Без лишнего пафоса. Но с таким настоящим чувством, что каждая строчка будто прожигала воздух:
Есть тыщу треков про любовь, но ни один про это
Есть миллион историй, есть миллион поэтов
Есть миллиарды судеб, а есть всего одна
Никто не знает, как любит сердце пацана
Пацан не мальчик, он никогда не заплачет
Если прижал к груди, значит, не одурачит
Не растабачит чувства, а сохранит обет
Пацан не скажет: "Прости дело ни в тебе!"
Не растрепает всем, какая ты в постели зая
Не будет издеваться попросту, сердце терзая
И никогда не превратит свои слова на фантики
И лишь одна сумела, что-то разглядеть
В уличной романтике, бантики, фото в сервантике
Огоньки - свечки, люди - лунатики
И я, как пёс из Хатико, всегда останусь верен!
Решай сама - душа или чёрный мерин!
Прости сударыня не упаду на колени
Но пронесу сквозь жизнь, каждое мгновение
Не буду сыпать комплементами, сама решай
Зачем слова, когда говорит душа
Я не сниму кроссовки и не одену брюки
Мне так удобней бегать за тобой, зачем те муки
Только не ставь, пожалуйста, свои губы уткой
И ты узнаешь, что живёт под чёрной курткой!
А потом он перешёл к припеву, и тут меня торкнуло по-настоящему.
Если сказал люблю, значит отвечаю
Если сказал одна, значит не придам
Если сказал дарю, сердце без печали
Только держи и не ломай напополам!
Если сказал люблю, значит отвечаю
Если сказал одна, значит не придам
Если сказал дарю, сердце без печали
Только держи и не ломай напополам!
Я перестала дышать.
Слова ложились ровно на ритм, а ритм — на сердце. О, чёрт.
Слеза, предательская, тёплая, скатилась по щеке.
Мурашки побежали по спине. Я даже не пыталась их прогнать.
Макс заметил. Он аккуратно закончил мелодию, отпустил гитару и повернулся ко мне.
— Эй… ты чего?
Я улыбнулась сквозь слезу, чуть смущённо выдохнула:
— Да так… Ты очень красиво поёшь.
Он усмехнулся, слегка склонив голову.
— Да ладно… ты просто сентиментальная сегодня.
Но в его глазах не было иронии. Только тёплая, почти ласковая глубина. Мы оба на мгновение замерли. Я смотрела в его глаза — чистые, ясные, голубые, как весеннее небо после ливня. В них не было игры. Там было настоящее.
Он чуть отвёл взгляд, посмотрел в окно. Там висела огромная, бледная луна.
— Луна сегодня красивая, правда?
Я знала, что он имеет в виду.
Это не просто слова о небе. Это про момент. Про то, что чувствуется, но не проговаривается.
Я не успела ничего ответить. Просто перевела взгляд на луну — и в ту же секунду почувствовала его руку. Тёплая ладонь легла на мою шею, аккуратно, но уверенно. Он притянул меня ближе.
И поцеловал.
В этот поцелуй не было спешки. Только тишина, наполненная светом луны, переборами струн и чем-то очень хрупким — тем, что редко даётся дважды.
Его губы коснулись моих осторожно, будто спрашивая разрешения. Не грубо, не стремительно — а трепетно, сдержанно, с той самой чуткой нежностью, которую редко встречаешь.
Я сначала замерла, как будто весь мир застыл вокруг нас. А потом... ответила.
Медленно. Осторожно. Но всем сердцем.
Я коснулась его губ своими, сомкнув глаза. Почувствовала, как у меня буквально сползает сердце куда-то вниз — будто мир чуть накренился, и всё внутри меня вместе с ним.
Макс держал меня крепко, но не жёстко — одна рука на талии, вторая на затылке, его пальцы едва ощущаемо перебирали мои волосы, как будто не мог поверить, что я рядом, что это происходит. Он целовал так, будто боялся разрушить. Как будто я была тонким стеклом — и в то же время чем-то единственным, необходимым.
Когда мы отстранились, он не спешил говорить. Просто смотрел на меня. Его взгляд был глубоким, почти изучающим. Он будто искал в моих глазах хоть крупицу сомнения. Или надежды.
И тогда он сказал это.
Тихо.
Чуть охрипшим голосом.
— Я люблю тебя.
Словно выдохнул правду, которую держал внутри слишком долго. Без пафоса. Без требований. Просто — сказал.
Признание, простое и настоящее.
Я застыла. Сердце колотилось в груди, в горле пересохло. Мой взгляд дрогнул, и я чуть опустила глаза. Всё внутри сжалось от волнения, но... одновременно с этим мне захотелось спрятаться.
Я медленно выдохнула и прошептала:
— Максим, я... мне нужно подумать.
Он не обиделся. Не стал задавать вопросов. Просто мягко кивнул и тихо ответил:
— Конечно.
На его лице мелькнула едва заметная грусть, но он спрятал её почти сразу. Не стал давить. Не стал просить ответа. Просто остался рядом, рядом со мной — давая мне пространство. И даже это было проявлением заботы.
В комнате повисла тишина, но не неловкая — живая.
И я знала, что как бы я ни решила… Макс примет это.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Вот такая вышла эмоциональная глава. Спасибо, что читаете! Пишите, что хотите увидеть дальше — ваши идеи важны.
⠒̫⃝🌹