7.
Мы с Максом проговорили, наверное, целую вечность. Уже стемнело, и в саду включили мягкие огоньки гирлянд — всё вокруг казалось каким-то размытым и теплым, как в старом фильме. Я уже давно потушила айкос и просто сидела, облокотившись на спинку кресла, а Макс, чуть наклонившись ко мне, рассказывал:
— …пальцы тогда болели дико. Я думал — брошу. Но потом что-то в этом нашёл, понял, что гитара — это не просто хобби, а что-то своё. У меня даже первая песня была про автобусную остановку и кофейню. Бред полный, но зато честно.
Я смеялась. Искренне. Он говорил легко, немного смущённо, но не скрываясь. Я, в ответ, начала рассказывать про своё.
— А я... помнишь, как на тебя смотрела, когда мы встретились у кофейни? У меня тогда ноготь скололся, и это выбесило меня больше, чем пробка в городе. Ужасно, я знаю. Но я в этом живу — ногти, маникюр, дизайн, форма, длина... Это как твоя гитара. Только с блёстками.
Макс усмехнулся и сказал:
— Тогда будем считать, что у нас с тобой искусство с разным звучанием.
Это было мило. Просто и приятно.
Пока мы говорили, музыка в доме стала тише, шум голосов — глуше. Люди начали расходиться. Кто-то уезжал, кто-то уже спал. Мы поднялись внутрь, и стало понятно — тусовка заканчивалась. Саня, наш весёлый герой, шатался у барной стойки, и в какой-то момент просто свалился на диван.
— Ну от Сани я ничего другого и не ожидал, — вздохнул Егор, устало потирая глаза. — Давайте оставим его тут. Пусть отоспится. Один он точно не доберётся.
Саню уложили на широком диване, набросили на него плед.
А потом началась лёгкая суета: кто в какую комнату. Кто-то уже устроился на полу, кто-то на пуфах. Мне это всё не нравилось. Абсолютно. Мне хотелось домой. В свою кровать. В тишину.
Я вышла в коридор, где Егор зевал, прислонившись к стене.
— Егор… — я тихо подошла, — я не хочу здесь оставаться. Мне не по себе. Я просто хочу домой.
Он приподнял одну бровь.
— Милена, ты видишь время? Мы уже не поедем. Да и я выжат как лимон. Побудем до утра, выспимся, а потом двинем. Ладно?
— Ну а если я…
— Мил, правда. Завтра. Спокойной ночи. — и он, обняв меня на секунду, исчез в одной из комнат.
Я осталась в коридоре одна, всё ещё с этим внутренним комом — как будто не туда попала. Развернулась — и там стоял Макс.
Он просто смотрел на меня из дверного проёма.
— Если бы у меня тут была машина… — сказал он тихо, — я бы отвёз тебя.
Я ничего не ответила. Просто кивнула и прошла мимо него в комнату, где никто ещё не успел занять диван. Плюхнулась на мягкую поверхность, потянулась за телефоном и залипла в экран, листая сторис. Не слушая, что там говорят рядом, не думая, как поздно. Просто — зависла.
****
Утро. Все ещё спали. Комнаты были наполнены затхлым запахом вчерашней тусовки и чужих духов. Солнечные лучи пробивались сквозь закрытые шторы, золотили пыль в воздухе. Телефон в руке мигнул: 11:15. Я нехотя села, откинула волосы и почувствовала, как внутри всё знакомо заныло — хотелось курить.
На цыпочках я вышла в коридор, стараясь не разбудить никого. Тело ломило от сна, но привычка сильнее. Я прошла мимо нескольких дверей и заглянула туда, где спал Макс.
Он лежал боком, волосы падали на лицо, прикрывая его. Спал, как ребёнок. В комнате было тихо, только ровное дыхание. На тумбочке возле него — телефон, наушники и айкос.
Я медленно, почти не дыша, подошла, взяла айкос и уже собралась выйти, когда он слегка пошевелился, что-то пробормотал во сне. Я застыла. Сердце заколотилось, но он снова затих.
Тихо выскользнув из комнаты, я вернулась на веранду и села на тот же стул у бассейна. В руке — его айкос. Мелочь, но уютная. Честно, я даже немного улыбалась, пока не...
Дзынь.
Номер неизвестный.
Я открыла сообщение.
— «Ну чё, как сидится, принцесса? Без Макса прям светишься. А если я сейчас подойду и украду тебя? Хах, шучу. Или не шучу.»
Сердце провалилось куда-то в живот. Это был не просто кто-то левый.
Я сразу поняла — Матвей. А стиль… ну, точно Гена рядом, он вдувает ему эту хрень в уши.
Я набрала:
— «Слушай, если подойдёшь — пожалеешь. Я тебе не кукла и не твой уровень. Проваливай, пока я не позвала людей.»
Отправила.
Заблокировала.
Экран погас.
Оглянулась. Никого.
Но чувство, что кто-то смотрит — было липким, как тень от кошмара.
В этот момент сзади скрипнула дверь. Повернувшись, я увидела Макса.
Его волосы растрёпаны, глаза ещё полусонные. Потянулся и сонно зевнул. Такой... родной. Без всех этих понтов и показухи.
— Я не понял… — проговорил он, подходя, — ты зачем айкос мой взяла? Я думал, у меня его спёрли уже.
Я подняла бровь, сделала ещё одну тягу и отдала ему в руку.
— И тебе доброе утро, Макс. На. Не украла, а позаимствовала.
Он взял айкос, посмотрел на меня, прищурившись, и усмехнулся.
— Ты офигенная, конечно. С утра так беспалевно... — он потёр затылок. — Я, главное, лежу, думаю, "бля, потерял". А ты... крадёшь, как ниндзя.
Я только кивнула, взяла телефон и прошла мимо него.
— Я сейчас вернусь.
Оставив телефон на тумбе, вышла во двор, к бассейну. Утро было ясным, небо — чистым. Всё выглядело спокойно. Казалось бы — наконец-то, передышка.
Я прошлась вдоль плитки, делая глубокий вдох.
Но...
Щёлк. Скользко.
Мгновение — и ноги вылетели из-под меня.
Я не успела ни крикнуть, ни подумать. Просто бум — и ледяная вода.
Бассейн.
Погружение. Паника. Глубоко. Очень.
Я рванулась вверх — ничего. Лёгкие в панике. Руки, ноги — в разные стороны. И вот тут я поняла:
Я. Не. Умею. Плавать.
Пиздец.
*Max*
И она ушла.
Легко так. Как будто и не было этого странного утра, моего сонного лица и её "доброе утро". Волосы у неё золотые, серьёзно. Вот прям золотые — особенно на солнце. Шёлк, не иначе. А глаза… у неё вообще всё красивое, даже когда она злая. Даже когда стебёт меня.
Я стоял в дверях, глядя, как она идёт вдоль бассейна. Что-то в этом было… киношное. Как будто вот-вот заиграет музыка и… шлёп.
— Чёрт!
Она просто упала. Скользнула как-то нелепо, будто кто-то мылом плитку намазал — и ушла под воду.
Я сорвался с места.
Подбежал к самому краю. Вода уже успела замутиться от всплеска, я звал её:
— Милена?! Эй! Ты где?! Блядь, Милена, ты слышишь?!
Ноль.
Она где-то там, под водой, болтается — не поднимается.
Сердце ёкнуло.
Хлорка. У меня на неё жесткая аллергия. Один раз попал в бассейн — и потом три дня в больнице с отёком и астматическим приступом. Врач сказал — "ещё раз и можешь не очнуться".
Но знаешь что?
Плевать.
Ни секунды не думал. Просто нырнул.
Вода как игла. Холодная, резкая. Тут же начало щипать кожу. Но я чувствовал только одно — её. Где-то тут. Где ты, чёрт возьми?
И вот — нашёл.
Пальцы коснулись руки. Я зацепил её под плечо, подтянул, второй рукой грёб изо всех сил. Она была тяжёлой, бездвижной. Словно кукла. Не сопротивлялась, не хваталась за воздух.
Это пугало. Адски.
Я вытянул её на плитку, еле дыша. Всё уже мутнело перед глазами. Лёгкие жгло, тело трясло.
— Милена, слышишь?.. Милена!
Я тряс её, но она не реагировала. Без сознания. Губы посинели.
Меня трясло, но я не дал себе паниковать.
Искусственное дыхание.
Один вдох.
Два.
Три.
Надавливание на грудную клетку — раз, два, три, четыре…
Потом снова дыхание.
— Дыши, пожалуйста, прошу тебя.
Шесть.
Семь.
Восьмой.
— Милена, не смей...
Девятый.
Десятый — и тут резко — она вдохнула. Рвано, как будто вынырнула из кошмара.
Села. Зашлась в кашле, плотно схватилась за плитку.
А я…
Я всё.
Мир как будто съехал. Всё вокруг — мутное. Гудит в ушах, сердце колотится не в груди, а в голове. Всё кружится. Руки трясутся. Я откинулся назад, сел прямо на мокрую плитку и смотрел на неё как в тумане.
А сам… уже почти не чувствовал ничего. Только головокружение, и как будто меня медленно выключают.