22
Почти в шесть Настя прислала смс, что будет через десять минут с кучей китайской еды. Прочитав, я улыбнулась. Все же хорошо, когда есть друзья. Особенно, когда они считают, что хороший ужин поможет решить если не все, то хотя бы половину проблем.
Я салфеткой смахнула с и так чистого столика, поправила диванные подушки и направилась в кухню, чтобы принести бутылку коньяка и лимон, по дороге открыв входную дверь. Завтра будет болеть голова, но сегодня мне на это было плевать.
Я резала ярко-желтый лимон, когда в дверь позвонили. Проорав "открыто", я продолжила орудовать ножом. Услышав шорох в прихожей, я громко сказала, чтобы Настя наверняка услышала:
- Надеюсь, ты принесла ту вкусную курицу в соусе, что я люблю. Знаешь, мне кажется, в нее что-то добавляют. Может, глутамат, иначе чем еще объяснить такой невероятный вкус.
Спустя минуту, я услышала шорох в дверях кухни.
- Извини, курицы нет.
Я замерла с ножом в руке. Не Настя. Я обернулась и увидела блондинку.
- Что... Что ты здесь делаешь? Ты же должна быть во Франции? - сказать, что я была удивлена, это ничего не сказать.
- Должна, - кивнула девушка, - я... Я просто не смогла, - Снежана вздохнула и посмотрела на меня с каким-то сожалением, - я развернула такси на середине дороги. Рейс через два часа. И такси до сих пор внизу. И я не знаю, какого черта я делаю. Я должна злиться, я должна уехать и забыть обо всем этом, но...
Блондинка снова вздохнула и потерла переносицу.
- Марина, что между нами происходит? Почему я просто не могу забыть тебя, как всегда делала это раньше? И что вообще мне делать? Ты перевернула мою жизнь и все стало так сложно... И я понятия не имею, как мне поступить правильно? Бросить все и остаться здесь или бросить все это, - Снежана обвела глазами вокруг, - и уехать?
В тот момент я поняла, что еще ни разу она не делала ничего подобного. Да, блондинка и раньше меняла привычное поведение, но сейчас... Она сломала тот принцип, по которому строила абсолютно все отношения. И я поняла, что второго шанса не будет. Что сейчас она в смятении, но она готова. Она действительно готова попробовать.
Я отложила нож и подошла к девушке. Ее глаза блестели и мне стало так жаль, что я причинила ей боль. Менять привычное и отказываться от "правил" - это всегда больно. Особенно, когда оказывается, что частично все было ложью. Но ведь лишь частично.
Я провела пальцами по ее щеке и Снежана закрыла глаза, судорожно выдохнув и прижавшись к моей ладони. Она старалась держаться.
- Такси внизу? - хрипло спросила я.
Блондинка открыла глаза и, непонимающе посмотрев на меня, кивнула.
- Я сейчас вернусь, - сказала я и отстранилась от девушки.
- Куда ты?
- Заберу твои вещи.
- Но...
- Пожалуйста, - оборвала я блондинку, - давай без "но". Давай просто будем. Пожалуйста.
Снежана кивнула и слегка улыбнулась.
Я вышла из подъезда и столкнулась с Настей. Она удивленно смотрела, как я подошла к стоящему у дома такси и, расплатившись с водителем, достала чемодан из багажника.
- Что это значит? - наконец, спросила подруга, когда я подкатила огромный черный чемодан на колесиках к подъездной площадке.
- Это значит, что все хорошо, - улыбнулась я, - Снежана там, - я кивнула головой вверх, указывая на дом.
- Я не понимаю, что происходит, - нахмурилась подруга.
- Просто все хорошо. Мы решили попробовать. Без всяких "договоров", без "Горгон" и прочего. По-честному.
- О.
- Да. И прошу тебя, не задавай никаких вопросов. Просто... Просто знай, что все хорошо.
- Ладно, - кивнула Настя, - но ты мне потом все в подробностях расскажешь, не так ли?
- Да. Потом. Пойдем.
Мы зашли в квартиру, Снежана сидела на диване, перед ней на столике стояла бутылка коньяка, нарезанный лимон и три бокала.
- Я догадалась, что ты ждешь подругу, - сказала блондинка, увидев наши удивленные лица.
- А я принесла еды. Привет, - первой "очнулась" Настя и прошла в гостиную с коробочками.
Мы просидели около часа, поедая китайскую кухню, когда Настя неожиданно вспомнила о каких-то "делах" и, быстро собравшись, ушла.
Я проводила девушку и вернулась в комнату. За окном уже стемнело и гостиную освещал приглушенный свет. Падая на лицо блондинки, он создавал какое-то совершенно волшебное мерцание, отчего она выглядела еще прекрасней.
- Ты очень красивая, - сказала я, даже не думая, когда села в кресло напротив девушки.
- Спасибо, - улыбнулась Снежана, а ее глаза блестели, став немного темнее обычного, из-за этого света.
- Мы, наверное, должны поговорить? - тихо сказала я.
Мне казалось, что между нами еще не все понятно. Все произошедшие ситуации не давали четких определений. Не было какой-то ясности. Кроме того, что мы испытывали друг к другу. Да и это следовало решить.
- Не сегодня, - покачала головой блондинка и протянула руку, - иди сюда.
Я послушно взяла ее за руку и села рядом. Снежана провела пальцами дорожку от лба, по брови, переходя к скуле и губам. Остановившись на подбородке, она посмотрела мне в глаза и улыбнулась.
Я чувствовала аромат ее духов, а может, и ее самой, и ощущала, как тепло разливается по телу. Ни одну женщину я не хотела любить, как ее. Ни к одной у меня не было таких непонятных эмоций. Ни в одной я так не нуждалась.
Легко обхватив блондинку за шею, я притянула ее к себе. Я скучала по ее губам. Поэтому первые несколько минут я еле ощутимо касалась их своими губами и языком. Когда дыхание девушки стало более поверхностным, она сама углубила поцелуй, прижимаясь ко мне. Пальцы нашли кожу под майкой, медленно поглаживая ее. Еще через пару минут Снежана уже нетерпеливо стянула с меня футболку. Я чуть надавила на плечи блондинки, уложив ее на диван. Сама расположилась сверху, бедром раздвигая ноги девушки. Ее дыхание, запах и губы также сводили с ума. Я хотела ее. Я нуждалась в ней. Я любила ее.
Был, наверное, третий час ночи, когда мы, обнаженные и уже довольно вымотанные, лежали, прижимаясь друг к другу.
- Ты будешь моей? - тихо сказала я, глядя в темноту. Мне неожиданно потребовалось знать это. Услышать наверняка.
- Как бы отвратительно сладко это не звучало, но по-моему, я и так твоя. Это же очевидно, - ответила Снежана.
- Я имею в виду вообще. Не на сегодня или на эту неделю. Вообще.
- А ты будешь мне готовить те маленькие вафли с джемом? - усмехнулась девушка.
- Буду, - улыбнулась я, вспоминая, как пару раз пекла ей сладкие вафли с джемом и как мне еле удалось съесть всего лишь парочку. Потому что остальные были сметены блондинкой.
- Тогда я просто не могу отказаться, - засмеялась Снежана, целуя меня в шею и наваливаясь сверху.
Утром были обещанные вафли. Снежана, закатывая глаза, невероятно быстро съедала их одну за другой. Вытерев руки, блондинка сказала:
- Это невероятно вкусно. Нет, правда, это что-то невообразимое.
- Спасибо, - усмехнулась я, - Олеся говорит также.
- Как она? - блондинка стала серьезной, - когда они возвращаются?
- Я разговаривала с ней пару дней назад. Еще одна операция, и после восстановления они приедут.
- Первая прошла хорошо?
- Да. Даже очень.
- Отлично, - кивнула девушка и замолчала, задумчиво глядя на ручку чашки с кофе, - ты... Ты не расскажешь о ней? - осторожно спросила Снежана, не поднимая глаз.
- О ком?
- Об Олесе. Что с ней случилось?
Улыбка вмиг покинула мое лицо и я нахмурилась. Я не хотела посвящать ее в эту часть моей жизни, но теперь же все по-другому. Она теперь сама часть моей жизни. Поэтому, вздохнув, я поерзала на стуле и ответила:
- Около пяти лет назад не стало отца. Мать была в отчаянной депрессии. Мы с ней тогда мало общались, я говорила. Из-за того, что она узнала, что я... люблю женщин. Но когда это все случилось, стало понятно, что неважно, с кем я сплю, так как это на самом деле такие мелочи. Я старалась привести ее в чувство, напомнить, что у нее есть еще одна дочь, но... Мне кажется, матери было даже смотреть на нее больно, потому что очень уж она на отца была похожа. Я помогала, как могла. Мать стала иногда пить. Были скандалы, ссоры. Я пыталась угрожать, что лишу ее родительских прав и заберу Олесю, если она не... ну, не одумается. Понятно, что это были просто угрозы. Кто мне отдал бы ребенка, студентке без работы. Пусть и сестре, - Снежана слышала, как немного дрожал мой голос, поэтому она осторожно взяла меня за руку и мягко посмотрела мне в глаза, - и однажды, когда они возвращались из детского сада... Тогда мать везла ее на отцовской машине, они попали в аварию. Удар пришелся на сторону Олеси. Она сидела без детского кресла, поэтому не было ничего, что могло бы смягчить удар. В итоге у нее был поврежден позвоночник. Потом долгое лечение, неопределенные прогнозы врачей. Плюс у нее было много порезов и других переломов. Мы делали ей несколько пластических операций.
- Это оттуда у нее небольшие шрамы на руках? - тихо спросила блондинка. Я кивнула.
- Процесс восстановления был очень долгим и болезненным. И в один день нам сказали, что ходить она больше не будет. Я тогда столько наговорила матери...
- Она была виновата в аварии?
- Нет. Но она была с похмелья... Да, в ее крови было допустимое количество промилле, но... ее рассеянность, периодические пьянки и все это... Я просто... Не знаю, - я вздохнула и пальцами зарылась в волосы, - я сказала, что это она виновата в том, что случилось. Что если бы она думала больше о дочери, а не о себе, ничего бы не произошло. А она ответила, что откуда мне знать. Ведь я чертова лесбиянка и что такое дети, мне никогда не понять.
- Думаю, это было на эмоциях, - тихо сказала Снежана.
- Я знаю. Как и у меня. Она потом извинялась, много раз. Но... это был второй раз, когда она словно вычеркивала меня из своей жизни из-за моей ориентации. Поэтому мы с ней не очень ладим, как ты заметила, - грустно усмехнулась я, - но после того случая с Олесей, надо сказать, она не ушла в еще большую депрессию, а наоборот, перестала пить, стала больше о ней заботиться и так далее.
- Но она явно хочет все исправить. Это видно, - уверенно сказала девушка.
- Возможно. Она много раз пыталась со мной поговорить, но я... Я не могу. Я понимаю, что надо ее выслушать, но ее слова... я не знаю.
- Так значит, Олеся больше не...
- Нет. Мы потом делали много анализов, обследований. И одна клиника согласилась взяться за наш случай. Они выяснили, что какие-то там нервные окончания или что-то такое живы, и что есть шанс, что она сможет ходить. Пусть с костылями или с тростью, но сама. Она удивительная. Я не видела ни разу, чтобы она плакала, знаешь. Она всегда такая веселая, счастливая. Будто не замечает этой чертовой коляски.
- Она и правда замечательная, - улыбнулась Снежана, - и очень тебя любит.
- Я ее тоже люблю, - я не смогла сдержать улыбки, вспомнив сестренку, - и сейчас у нее действительно есть шанс. И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь ей. Я заработала достаточно, чтобы дать ей возможность поправиться. Первые операции, что были до этого, оплачивала мать. Она продала нашу квартиру, купила маленькую. Я тогда не могла им помогать, хоть и старалась. Но теперь могу. И я верю, что она сможет ходить.
Снежана помолчала еще пару минут, а потом тихо сказала:
- У тебя хорошая семья. И они тебя любят.
- Да. Я знаю.
- И я хочу стать частью твоей семьи. Если ты позволишь. Потому что я тоже тебя люблю.
Я посмотрела Снежане в глаза и увидела там столько искренности, тепла, привязанности и любви, что поняла, что это правда.
- Я буду рада, - улыбнулась я, сжимая руку девушки.
***
Через месяц после того разговора вернулись сестра с матерью. Олеся без устали рассказывала о нескольких днях, которые им удалось провести вне больничных стен. Из-за постоянного ворчания Снежаны, я решила поговорить с матерью. Разговор вышел сложный. Я поставила ее перед фактом, что Снежана и я - вместе. И что принимать это или нет, это ее дело, но это правда. К моему большому удивлению, мать не устроила скандала. Она сказала, что многое поняла за это время и что ей неважно, с кем я строю отношения, главное, чтобы я была счастлива. Я же извинилась перед ней за те слова, за обвинения и прочее. И пусть наши отношения оттаивали медленно, но это было уже что-то.
Сложнее всего было с Ольгой Викторовной. Она сначала и слышать ничего не хотела. А когда Снежана собрала вещи и сказала, что будет снимать квартиру, я подумала и предложила ей жить со мной. Блондинка призналась, что уже давно хотела мне предложить жить вместе, но не знала, как я себя поведу и отреагирую.
Только через полгода нашей совместной жизни Горго... Ольга Викторовна оттаяла и они со Снежаной начали разговаривать. С трудом, но все же женщина приняла наши отношения. Иногда она приходила в гости, но чаще звала нас. Хотя мне казалось, что звала она больше Снежану, чем меня, но блондинка всегда говорила, что та приглашала именно нас двоих. Мы с Ольгой Викторовной старались сохранять нейтралитет. Говорили на отвлеченные темы и вежливо улыбались. Еще она как-то сказала, что надерет мне задницу, если я обижу ее дочь. Я сказала, что если это произойдет, я сама приду к ней за этим.
***
Мы стояли в большом просторном зале ресторана с бокалами шампанского. Снежана принимала поздравления, улыбаясь и будто светясь от восторга.
- Скажи, - прошептала я ей на ухо, - а если бы ты все-таки сошлась с этим придурком, ваши отношения считались бы инцестом?
- Ты в своем уме? - вздернув бровью, тихо сказала блондинка, - и я бы с ним не сошлась. Он мне никогда не нравился. И хватит уже называть его "придурком". Ты же не ревнуешь к нему до сих пор? - ухмыльнувшись, спросила девушка.
- Я? Вот еще, - фыркнула я, - у него вон какая восточная красавица, - сказала я, головой кивнув в сторону танцующей пары. За эти примерно пять с половиной лет произошло столько событий, что я лишь диву давалась. Где-то год назад Ольга Викторовна вышла замуж. За того самого усатого. Спонсора. Оказалось, что он за ней ухлестывал не один год. Я сначала подумала, что Снежана меня разыгрывает, когда блондинка мне это сообщила. Но когда прислали пригласительные на свадьбу, я поняла, что это правда. А еще до этого, придурочный сынок этого усатого женился на той самой восточной красавице Амире. И у них растет сын. И я надеялась, что он будет не таким идиотом, как его отец. Хотя если честно, этот мажор оказался более-менее нормальным. Но он все равно мне не нравился. А за Ольгу Викторовну я была рада. И это правда.
- А я не красавица? - обиженно протянула Снежана и надула губы.
- Ты - самая красивая женщина из всех, - улыбнулась я и, обняв девушку за талию, поцеловала ее в щеку.
- Женщина... Мне тридцать один и я "женщина". Я хочу быть все еще "девушкой", - проворчала блондинка, делая глоток шампанского.
- Самая красивая девушка, - повторила я, крепче прижимая Снежану к себе.
- А где Олеся с мамой? - спросила блондинка, оглядывая зал.
- Олеся звонила, сказала, что они уже подъезжают, - ответила я.
- Привет, девушки, - Настя подошла к нам с бокалом и под руку с высокой шатенкой по имени Света, - с днем рождения, Снежана. Желаю тебе здоровья, успехов, терпения и любви, - сказала подруга после того, как они обе поцеловали нас в щеки и Света тоже поздравила именинницу.
- Терпения? - усмехнулась Снежана.
- Ну, ты понимаешь, о чем я, - ухмыльнулась Настя и кивнула на меня.
- Эй! - возмутилась я, сложив руки на груди, - Света же тебя терпит, думаешь, со мной сложнее?
- Можно я не буду отвечать? - хохотнула подруга и потащила шатенку к столу с угощениями, видимо, чтобы я не успела дать ей пинок под зад.
Настя меня удивила, когда полгода назад сказала, что кое с кем встречается. Я ожидала кого угодно, но не высокую шатенку-баскетболистку. Подруга не была замечена ранее в отношениях с девушками, поэтому я действительно удивилась. Но Света оказалась хорошей девушкой, которая является профессиональной баскетболисткой и... поэтессой. Нет, правда, я чуть не упала, когда Настя подарила мне ее книгу со стихами. Которую покупают люди. Не отпечатанную дома на принтере, а ту, которая лежит на полках в книжных магазинах.
- Снеж! С днем рождения! - блондинку сзади обняли тонкие руки сестренки и Снежана тепло улыбнулась, оборачиваясь.
- Привет, красотка! Спасибо, - девушка наклонилась, целуя сестру в щеку.
- Снежана, с днем рождения.
- Спасибо, Татьяна. Как добрались? - блондинка обняла подошедшую женщину и отошла, давая мне возможность обнять ее тоже.
- Привет, Марина.
- Мама, привет. Нормально доехали?
- Да, все нормально, - женщина улыбнулась нам и погладила Олесю по голове.
- Блин! Там фонтан из шоколада! Можно я... - огромные карие глаза Олеси смотрели умоляюще и мы рассмеялись.
- Конечно, иди. Постарайся не запачкаться, - сказала Снежана уже убегающей сестре.
Мы стояли и смотрели, как Олеся сует под шоколадные потоки круассаны. Смотрели и радовались, потому что несмотря на то, что врачи говорили, что вряд ли она сможет обойтись без костылей или трости, сестренка всех удивила. Она прекрасно передвигалась без чьей-либо помощи и опоры. Иногда ноги уставали, но ее сила воли и постоянные тренировки помогли ей достигнуть небывалого прогресса. И это было просто замечательно.
- Пойду, прослежу, чтобы она не съела все булочки, - усмехнулась мать и направилась к Олесе, около которой уже стояла Ольга Викторовна. Моя сестра покорила и ее "каменное" сердце.
- А где мой подарок? - неожиданно спросила Снежана, повернувшись ко мне.
- Разве я - не лучший подарок для тебя? - улыбнулась я и наклонила голову.
- Ну... - протянула блондинка и засмеялась.
- Так и знала. Ладно. Завтра поедем и я покажу тебе твой подарок, - сказала я, улыбаясь.
Я купила дом за городом. Одноэтажный, но очень просторный. Там можно жить и летом, и зимой. Есть вода, отопление, электричество. Я давно хотела купить домик подальше от города, где можно просто побыть вдвоем в тишине без городской суеты. Я специально копила на него около трех лет. Моя работа главным редактором в крупном издательстве позволяла делать это незаметно для Снежаны. Хотя сомневаюсь, что она вообще знает, сколько я зарабатываю. Сама же она уже давно ведет свою практику в юриспруденции и у нее много клиентов. Особенно знакомых Ольги Викторовны. Они так и поперли, узнав, что Снежана начала работать сама. Все были ранее наслышаны о ее таланте в работе.
- Поедем? Это что-то... большое? - глаза блондинки загорелись.
- Увидишь завтра, - улыбнулась я.
- Ладно. Поедем утром? Мне интересно.
- Поедем утром, - кивнула я.
Снежана повернулась ко мне, обхватив меня руками за шею. Я улыбнулась, глядя в любимые лазурные глаза и обнимая девушку за талию.
- Я люблю тебя. И я очень счастлива, что ты у меня есть, - тихо сказала блондинка.
- Есть и буду, - я медленно поцеловала девушку в губы, - и я тебя люблю.