Конная полиция [Как приручить дракона]

POV Астрид
Дикий зверь, медленно расхаживающий по периметру клетки, в которую был заточён злым охотником, и в голове создающий план, как же так съесть этого охотника, не подаваться и сделать так, чтобы его не заподозрили — вот как сейчас выглядел в моих глазах Хэддок. И такой парень меня откровенно пугал, заставляя отойти от него на приличное расстояние, не разговаривать с ним и даже не смотреть в его сторону, дабы не обратить всю его животную злость на себя и не стать его новой жертвой.

После этого инцидента с Мюллером всё то, что только успело наладиться в моей жизни относительно шатена, покатилось по наклонной, да ещё и с такой скоростью, что я и глазом моргнуть не успела, как мои патрули снова стали одиночными, а вечера — тихими и даже немного одинокими. Если до этого я нередко созванивалась с парнем и мы могли часами обсуждать какую-нибудь чушь, то сейчас всё было совершенно не так — никаких звонков, никаких разговоров до двух, а то и трёх часов ночи. Тишина.

Мы заметно отдалились друг от друга, а под конец второй недели так вообще перестали друг с другом здороваться, что окончательно выбило меня из колеи, но, тем не менее, буквально отрезвляя меня и заставляя очнуться от того сна, который меня успел окутать Инглинг, как делал это с лошадьми, когда хотел их успокоить. И сейчас я отчётливо понимала, что второй раз я точно не попадусь на эту удочку — пускай мне придётся быть в десяток раз быть внимательнее, когда вся эта история с Мюллером закончится, а Инглинг, наконец, заметит, что он успел натворить, но я больше не поведусь — это я решила твёрдо и основательно.

Но на словах это оказалось куда проще, чем я думала окажется на самом деле — Хэддок, явно желая вернуть то прекрасное общение, которое у нас было до такого гнилого и низкого человека, как Оскар Мюллер, пёр как танк, снося все мои выстроенные против него преграды и пробивая многочисленные стены. И я не знала, что мне делать, потому что всеми фибрами души хотела его простить, хотела вернуться к нашим ночным разговорам, хотела почувствовать себя по-настоящему важным для кого-то человеком, но разум, тем не менее, останавливал меня, а в голове звучал один и тот же вопрос — а что если такое повторится снова, прощу ли я его снова, а потом ещё раз и ещё один.

После, так сказать, победы над Оскаром, Хэддок весьма основательно занялся попытками восстановить наше когда-то буквально прекрасное и полное понимания общение, но я не шла ему навстречу, продолжая таить некую обиду, что от его зоркого изумрудного взгляда не укрылось — он начал буквально ползать за мной на коленях, причитая о том, что я его когда-нибудь прощу, а он пока будет протирать дырки в форменных штанах. Первые пару дней это жутко смешило, заставляя хохотать в голос, но потом, когда до меня, наконец, дошло, что парень-то, как оказалось, не шутил, я уже и не знала, куда от него спрятаться, потому что он находил меня в каждом углу, в который я могда забиться, чтобы избежать весьма и весьма назойливой в последнее время компании шатена. 

Но вот только одно весьма интересное событие, произошедшее в один из обычных вторников, который с самого утра ничем особым не выделялся, изменил привычный ход вещей у нас в департаменте раз и навсегда, заставляя меня в который раз заново и другими глазами посмотреть на красавца Хэддока. Однако, начинать нужно по порядку.

С утра ничего не предвещало беды и проблем — спокойно (за пару дней до этого Инглинг перестал атаковать меня, умоляя о прощении, отчего я смогла-таки выдохнуть) проведя патруль, мы вернулись в департамент, а вот там-то и началось всё самое интересное, когда на парковку возле конюшни, где мы обычно выводили лошадей из перевозок и рассёдлывали, выпуская из-под колёс дым, влетел спорткар Хэддока, заставляя нас всех разом перевести взгляд на явно растерянного коллегу. Но вот потом теряться начали мы, когда из остановившейся машины буквально выпрыгнула миниатюрная длинноволосая шатенка, в чертах лица которой легко угадывались черты Хэддока, а когда она обратилась к самому парню, мы так вообще чуть в осадок не выпали, ну никак не ожидая, что эта красавица окажется его мамой.

— Инглинг, сынок, ты не поверишь, кто мне совсем недавно звонил, — радостная женщина подлетела к Хэддоку, с небольшим трудом доставая ему до шеи и обнимая его за неё.

— Мама? — Ошарашенно протянул парень, приобнимая женщину за плечи и чуть отодвигая от себя. — Что ты тут делаешь? Как узнала адрес департамента? Как доехала? И самое главное, как ты умудрилась отыскать ключи от машины?

Под конец голос парня сорвался на крик, но потом он вздохнул и последний вопрос повторил ещё раз и уже спокойным голосом, проводя пятернёй по волосам. Мы же всей компанией, которая была на улице и ещё не успела завести лошадей в конюшню, пялилась на происходящее с большими и полными нескрываемого шока глазами, а всю картину дополнил Стоик, явно уже чем-то недовольный.

— Инглинг Хэддок, — громко и уверенно произнёс мужчина, но осёкся, когда оторвал взгляд от бумаг, которые держал в руках, и поднял голову, сразу же замечая возле шатена женщину. — Вал?

Мама парня тут же как-то странно стушевалась и начала отводить глаза в сторону, но из-за того, что два невероятно, надо это признать, похожих взгляда буквально пронзали её насквозь, ей пришлось кивнуть и неуверенно улыбнуться Стоику, который стоял шагах в десяти от неё как громом пораженный.

— Здравствуй, Стоик, — наконец выдохнула Вал, обнимая себя за плечи, но так и не смотря на нашего начальника и, судя по всему, отца Инглинга. — Я знаю, что ты скажешь. Как я могла так поступить, почему уехала, ничего не сказав тебе, не оставила даже записки, просто исчезла из твоей жизни. Но я не могла иначе, — женщина всхлипнула, сильнее обнимая себя за плечи, и вздрогнула, когда её рук коснулся шатен. — Но я не могла иначе, потому что прекрасно помнила, как ты твердил, что сначала нужно наладить работу, подняться по карьерной лестнице так, чтобы можно было ни в чём себе не отказывать. Но судьбе не запретишь. Я забеременела, но не сказала тебе тогда ни слова, чтобы не расстраивать тебя. Дождалась, когда ты уедешь на повышение квалификации, а потом быстро собрала вещи и уехала. Взяла билеты до Англии, до Лондона и улетела.

— Но, Вал, зачем? — Явно поражённо выдохнул рыжеволосый мужчина, решаясь подойти к шатенке ближе, чем на десяток метров. — Если бы ты не уехала и рассказала бы мне всё сразу, то всё было бы совсем по-другому. Я бы ни в коем случае не отказался бы от ребёнка. Мы бы воспитали его вместе, вдвоём, окутывая его нашей любовью. Но из-за своего глупого страха ты лишила меня многого. Первое слово, первый шаг, первая улыбка и первые слёзы, первый поход в школу.

— К твоему сведению, отец, — холодно произнёс Инглинг, притягивая к себе всеобщее внимание и увереннее обнимая свою мать. — Мама вырастила меня человеком, который не показывает слёзы.

— От твоего сына, Стоик, и скупой слезы-то не всегда дождёшься, — с усмешкой протянула Вал, обнимая своего сына в ответ и прикрывая глаза, но неожиданно встрепенулась. — Инглинг, — нервное восклицание женщины заставило Хэддока отпустить её из объятий и отойти на шаг, чтобы заглянуть в глаза, в которых даже я заметила панику и ничем не прикрытый страх. — Нам нужно срочно вернуться домой. Туда приехали какие-то люди и им нужна твоя голова, но отдельно от тела.

— Мюллер, — на мангер дикого хищника буквально прорычал парень и тут же завертел головой, явно кого-то ища, но, когда его взгляд остановился на мне, он едва заметно улыбнулся, на секунду пряча зверский оскал. — Астрид, позаботься, пожалуйста, о Бесе. Его нужно расседлать и почистить.

Я кивнула, но кивнула явно для себя, потому что Инглинг уже буквально на буксире тащил свою маму в сторону машины, при этом отбирая у неё по дороге ключи. Но каково же было наше удивление. когда он отпустил женщину, что-то сказав ей на ухо, а потом сел за руль, уже через несколько секунд нажимая на педаль газа и вылетая с парковки.