Конная полиция [Как приручить дракона]

POV Астрид
Во все глаза смотря на манеж, в котором творилось Один весть что, я пыталась в голове сложить весьма трудную мозаику, которая пока даже отдалённо не напоминала мне что-то понятное. Инглинг оказался не простым конным полицейским, а бывшим коммандером городской полиции Лондона, и значить это могло только одно — в Англии он имел высокий статус, да и получал прилично, только вот теперь мне не понятно, почему его перевели к нам в Берн.

А тем временем на манеже продолжался "концерт по заявкам", к которому присоединилась ещё и собака парня. Она медленно буквально ввалилась на песок и поползла к Мюллеру, который её совершенно не замечал, смотря только на Хэддока и жеребца позади него. Немногие знали, но этот паршивец точил зубы на Беса уже около трёх, если не четырёх лет, а всё из-за того, что "пегий дьявол" не поддавался дрессуре этого охломона, как мы с ребятами успели его назвать между собой.

Надзорный прокуратор был весьма и весьма странной и очень скользкой личностью, которая бесила каждого, кто знал Оскара больше месяца, но я была удивлена, что Инглинг разглядел его личину с первых минут его нахождения в манеже. Они готовы были пособачиться, причём весьма знатно, но вот только Стоик, который стоял между ними и пилил взглядом почему-то только Хэддока, не давал им сойтись в кулачном бою, что очень расстраивало стоящих рядом со мной близнецов, жаждущих "крови и зрелищ".

Неожиданно Оскар дёрнулся, открывая кобуру и явно желая достать из неё пистолет, но громкий рык Оры и её наверняка острые зубы, которыми они вцепилась в руку мужчины, помешали первоначальным планам прокуратора, тут же взвывшего от боли. Стоик уже хотел было подойти к нему и буквально оторвать собаку от руки, но его остановил буквально приказ Инглинга, который хмуро смотрел на Оскара.

— Не надо, — спокойный, но полный стали голос разлетелся над манежем. — Ора.

Услышав своё имя, сука тут же отпустила руку мужчины и подбежала к парню, садясь у его ног и преданно смотря на того. Заслужив награду в качестве лёгкого почёсывания головы, Ора радостно словно заскулила, но под взглядом парня замолкла, ложась у его ног и не сводя взгляда с Мюллера, который выпрямился и держался за раненую руку.

— Ты можешь легко пожалеть об этих действиях, Хэддок, — наконец заговорил сквозь зубы Оскар, но шатен и бровью не повёл, продолжая пристально смотреть словно сквозь мужчину напротив. — Я знаю твою подноготную и могу с лёгкостью надавить на тебя.

— Мне плевать, — от холода в голосе парня поёжился, как мне кажется, каждый. — Я ни во что не ставлю тебя, Оскар Мюллер. Мне плевать, кто ты и что ты можешь сделать. Однако, если ты рискнёшь ещё раз перейти мне дорогу, то поверь мне, я оборву твою жизнь. И это не пустые угрозы, прокуратор. Я не бросаю слова на ветер.

Не говоря больше ни слова, Инглинг прошёл мимо ошарашенного такими словами Мюллера, задев его плечом, а следом за шатеном сначала рванула Ора, а потом поплёлся и Бес, но только вот никто не ожидал, что жеребец, оказавшись позади мужчины, лягнёт его задней ногой, заставляя того упасть "мордой в песок". Такой картины не выдержал даже вечно серьёзный Стоик, поэтому через несколько секунд на весь манеж разнёсся наш дружный хохот, но я поспешила покинуть это место, чтобы найти Инглинга и поговорить с ним о том, что только что произошло.

За то время, что мы вместе ходим на патрули, я многое узнала об этом парне, но такого я не знала, да и не представляла, что в Англии у него было весьма влиятельное положение. Но вот только неизвестно, что же такого случилось, что его перевели к нам в Берн, и это я очень хотела узнать.

Нашла я Хэддока у ворот департамента, когда он выезжал на абсолютно "голом" жеребце, а рядом бежала его собака, и сразу же окликнула парня, пока не было слишком поздно. Однако Инглинг только махнул рукой, словно зовя меня за собой, и выехал за территорию, заставляя меня буквально запыхтеть, как ёжик. И как бы я не сопротивлялась желанию последовать за парнем, пока сделала Фрихет, я так и не смогла ему отказать, поэтому сейчас объезжала близлежащие территории в поисках шатена и его товарищей.

Поиски мои длились около двух часов, но, как бы я не старалась, найти юношу мне не удалось, а телефон только "разводил руками", постоянно говоря о том, что телефон абонента должен быть включён, чтобы его положение можно было определить. Уже плюнув на это дело, я направила свою напарницу в сторону парка, где совсем недавно по нашей совместной вине устроили забег, который закончился бы Один знает как, если бы не Инглинг. И каково же было моё удивление, когда на одной из многочисленных дорожек парка я увидела пегого жеребца, рядом с которым стоял нужный мне шатен и гладил того по морде.

— Инглинг, — окликнула я парня и дала Фрихет шенкеля, чтобы кобыла продолжила идти вперёд, ведь из-за столь неожиданной картины я её остановила.

— Не прошло и года, Астрид, — усмехнулся Хэддок, но я прекрасно видела, что это напускное. — Оригинальный урок, чтобы заставить меня ждать тебя, но согласен, весьма поучительный. Я его обязательно запомню.

— О чём ты? — Чуть дёрнув за поводья и снова остановив мышастую напарницу, я пристально посмотрела на шатена, не до конца всё же понимая, что он имеет в виду. — Я искала тебя, а ты, козёл такой, ещё и телефон выключил. Инглинг, какого хрена ты творишь? Что это вообще было в манеже несколько часов назад? Ты хоть в курсе, кому и что ты сказал? Ты в курсе, что этот Мюллер может сделать всему нашему департаменту?

— Меньше вопросов, детка, — осадил меня парень, заставляя молча ловить ртом воздух от подобной наглости с его стороны. — Мне плевать, кто он и что он может сделать. Он посмел тронуть моего жеребца, а я своё защищаю весьма и весьма ревностно. Ибо моё — это моё, а своё я ни с кем делить не собираюсь. И если этот Мюллер перейдёт мне дорогу, то я его просто перееду, при этом не оставив ему ни одной целой кости. Уж прости за такие не самые приятные откровения, но я не намерен спускать с рук и прощать этому уроду всё, что взбредёт в его дурную голову. Раз он думает, что можно делать всё, что ему заблагорассудится, то я буду делать так же, как он. Чем он отличается от меня?

Я не знала, что ему ответить, потому что теперь и сама начала понимать стоящего передо мной парня — всё вдруг так быстро встало на свои места, а точка зрения Хэддока стала моей, что я даже начала волноваться — уж больно быстро он подстраивает меня под себя. За последнюю неделю это, как минимум, третий случай подобного рода, когда Инглинг, легко ломая мои стереотипы, с которыми я живу всю свои жизнь, почти навязывал мне своё мнение, а в голову вкладывал свои мысли, но вот только я отчего-то не могла ему сопротивляться — его рассуждения были такими правильными, подкреплёнными фактами, что я сдавалась практически и не оказывая какого-либо сопротивления.

— Ничем, — выдохнула я, смотря в зелёные глаза, где сейчас буквально бушевало пламя, что стремилось к справедливости. — Если только не считать того, что он здесь, в Берне, сможет дойти куда выше по инстанциям, чем ты. Он и глазом не моргнёт, сделает это, будь уверен, Инглинг. Мюллер не тот человек, который оставит всё так, как есть сейчас, поверь мне. Он уже не в первый раз покушается на свободу Беса, пытаясь оседлать его. Этот пегий малыш терпит это уже три, если не четыре года, Инглинг. Оскар не знает сострадания. Он как хищник — если вцепился в глотку своей жертвы, то не отпустит, пока она не умрёт.

На мои слова Хэддок только усмехнулся, а на его лице расцвёл поистине дикий оскал, который словно желал доказать мне обратное — это не Оскар Мюллер хищник, а обладатель малахитовых глаз, что стоял сейчас напротив меня и, как по мне, уже продумывал все свои слова и действия на пару шагов вперёд.

— Дорогая Астрид, — уж как-то слишком елейно протянул шатен, отчего у меня вдоль позвоночника прошла мелкая дрожь. — Это Мюллер не знает, с кем он связался, поверь мне. Даже не имея больших связей здесь, в Берне, я легко могу надавить на него через Лондон, а уж там-то я как рыбка в воде, где он меня точно не достанет.

Я не знала, радоваться мне за парня, что он нашёл выход из сложившейся ситуации, или же начинать искать похоронное агентство — для Мюллера ли или для Хэддока, пока не имело значения.