глава7
Цзян Чэн проснулся от странной тяжести на груди. Приоткрыв глаза, он обнаружил, что это Вэй Ин ночью перебрался поближе и буквально спал на нем вместо подушки. Смутно вспоминалось, как ночью глава Цзян сам прижал замерзшего шисюна к себе и укрыл своим одеялом. Сейчас же Вэй Усянь мирно спал, уложив голову ему на грудь, отчего в теле Цзян Чэна медленно нарастало возбуждение.
Цзян Ваньинь попытался пошевелиться, но тут же почувствовал, что не один он «проснулся» этим утром. Несмотря на попытки разума доказать, что это нормальная мужская утренняя проблема, сердце заходилось быстрым стуком от надежды на возможную если не взаимность, то хотя бы на принятие своих чувств.Разбуженный шевелением тела под собой, Вэй Ин просыпаться не хотел и по привычке попытался зарыться носом в подушку, но почувствовав под щекой теплую кожу и буквально ощутив бешенный стук чужого сердца, темный заклинатель резко открыл глаза и вскинул голову, встретившись взглядом с полными эмоций глазами Цзян Чэна. Поняв, в каком положении они оказались, Вэй Ин покраснел и попытался отодвинуться или встать, однако одеяло, все еще укрывающее их обоих не позволило этого сделать.
Цзян Ваньинь молча наблюдал за его смущением и шебуршением, чувствуя, как в груди зарождается смех. «А ведь весь мир считает А-Сяня бесстыжим соблазнителем дев!» — усмехнулся мысленно Цзян Чэн. Его всегда удивляли эти слухи — уж ему ли не знать, что это бедствие лишь болтал с девицами, и вряд ли хотя бы одну в двух жизнях держал за руку. Услышав смешок от Цзян Чэна, Вэй Ин начал выпутываться из одеяла активнее, отчего чуть не упал с кровати.
— Да лежи уж, бедствие мое! — сдерживая смех, проговорил Цзян Ваньинь. Он поймал любимого, не дав свалиться на пол, и снова уронил на себя, решив про себя: «Узнать лучше все сразу, если что — переведу в шутку...»
— А-Чэн? — растерянность на милом личике не помогала сдерживаться, но глава ордена Цзян лишь выгнул бровь в немом вопросе. Видя это, Вэй Ин решил не уступать и демонстративно устроился поудобнее на Цзян Чэне, потерся щекой о кожу в распахнутой нижней рубахе и прикрыл глаза, прижавшись ухом прямиком к чужому сердцу, слушая быстрый перестук. Собственное сердце не уступало в скорости, особенно, когда руки давно и безнадежно любимого шиди легли на лопатки, неожиданно мягкими движениями поглаживая их. Хотелось узнать — что случилось с вечно хмурым Цзян Чэном, однако двигаться и лишаться этого тепла и нежности не хотелось. Цветок чувств в груди опалял жаром, а душа пела, не слушая доводов разума. Неизвестно, сколько они так еще пролежали бы, если бы в двери покоев не постучали. Вэй Ин вновь попытался вскочить, но Цзян Чэн не убирал рук, лишь кивнул шисюну на один из талисманов на двери — защита от проникновения.
— Что случилось? — строгий недовольный голос Цзян Ваньиня прекратил стук.
— Глава Цзян, прибыл молодой господин Цзинь... — явно струхнувший адепт все же доложил о причине пробуждения главы ордена.
— Так примите его, я скоро приду! — ответил Цзян Чэн, с сожалением отрываясь от пригревшегося на нем любимого. Топот за дверью показал, что его услышали, поэтому Вэй Ин все же тихо прошептал:
— Цзинь Лин? — отчаянный виноватый взгляд.
— Да, после того, как я забрал тебя из Облачных глубин, он ушел на Ночную охоту, чтобы подумать, — Цзян Чэн кратко поведал шисюну о том, благодаря кому смог найти и спасти его.
— Это у него от шицзе, — грустно покачал головой Вэй Ин поднимаясь и начиная одеваться.
— Вам нужно поговорить, но если ты еще не готов... — Цзян Чэн внимательно следил за немного скованными движениями любимого.
— Это все равно придется сделать, так что тянуть? — попытался натянуть привычную улыбку Вэй Ин.
— Нам с тобой тоже есть что обсудить, — решившись один раз, Саньду Шэншоу не собирался отступать.
— О чем? — и снова испуганный взгляд.
— После этой ночи и утра, думаешь нам не о чем говорить? — нарочно легким тоном ответил Цзян Чэн.
— Думаю, что есть, — на этот раз облегченная улыбка была искренней. «Я почти уверен, что знаю, что ты от меня скрываешь, но для уверенности мне нужно либо в башню Кои, либо очень конкретно поговорить с твоим Вэнем наедине!» — вновь помрачнел Цзян Чэн, понимая причины такой реакции шисюна.
— Дядя! — подскочил Цзинь Лин, увидев Цзян Чэна и замолк, заметив знакомую фигуру в темных одеяниях.
— Ты! — даже после рассказа дяди и собственных размышлений, Цзинь Лин все еще не знал, как относиться к этому человеку. Цзян Чэн что-то хотел сказать, однако был остановлен жестом Вэй Ина.
— Я думаю, нам стоит начать еще раз, — взяв себя в руки и постаравшись затолкать чувство вины поглубже, обратился Вэй Усянь к Цзинь Жуланю. — Я — Вэй Ин, в быту — Вэй Усянь, твой шибо...
— Дядя, — поправил его Цзян Чэн. — Вы бы между собой разобрались, кто вы друг другу, — фыркнул Цзинь Лин, наблюдая, как Вэй Ин удивленно воззрился на невозмутимого Цзян Чэна.
— Разберемся, — все так же уверенно отрезал Цзян Ваньинь. Видя, что Вэй Ин хочет остаться с племянником наедине, Цзян Чэн строго пригрозил:
— Приглядите друг за другом и не вздумайте драться, мне нужно по делам – вернусь, проверю! — и поймав благодарный взгляд шисюна, ушел — у него действительно накопилось дел.
— Кто за кем должен приглядывать, я так и не понял? — пробормотал возмущенно Вэй Ин, на что Цзинь Лин фыркнул.
— Видимо, за тобой тоже надо приглядывать, как за ребенком, — насмешливо прокомментировал он.
— Щицзе всегда говорила, что мне три годика... — болезненная улыбка искривила губы Вэй Ина.
— То есть ты и правда рос с мамой и дядей? — не смог сдержать любопытство мальчишка. — Да, — улыбка стала теплой и немного грустной, — например, вот в той беседке мы часто прятались от Мадам Юй, а шицзе всегда прикрывала наши шалости, зная, что в ее любимое место Мадам Юй не пойдет, даже зная, что мы там... За рассказом о проделках они сами не заметили, как добрались до той самой беседки. Вэй Ин замолчал, погруженный в воспоминания, когда его выдернули оттуда.
— Ты правда не убивал маму? — задал самый важный вопрос Цзинь Лин. — Я никогда не причинил бы вреда шицзе, но я не смог ее спасти... — сглотнув комок в горле, тихо ответил Вэй Ин. — Прости... Он не замечал, что по лицу текут слезы, привычно обхватив себя руками.
— Прощу, если расскажешь о ней еще, — спрятав подозрительно красные глаза за волосами, ответил Цзинь Лин и, немного поколебавшись, утешающе погладил дядю по плечу.
— Хорошо, — понимая, что вряд ли Цзян Чэн смог бы рассказывать о сестре ее сыну, Вэй Ин начал припоминать самые интересные эпизоды их общего детства... Сердце Вэй Усяня теплело от осознания — он действительно прощен.
***
Когда Цзян Чэн вернулся, то нашел шисюна и племянника мирно разговаривающими в любимой беседке Цзян Янли.Увидев Цзян Чэна, Цзинь Лин вспомнил — зачем столь спешно прибыл в Пристань Лотоса.
— Дядя, я тут думал... — Цзян Чэн на это фыркнул, на что Вэй Ин укоризненно посмотрел на шиди. — Да, думал! Помнишь, ты спрашивал, кто сказал мне, что Вэй Усянь убил моих родителей?
— Ну и кто? — Цзян Чэн не надеялся на что-то умное — весь мир был уверен, что так и было, мало ли кто такое ребенку говорил.
— Младший дядя! Я вспоминал все, что он рассказывал, так вот — это именно его слова, — не обращая внимания на недовольство дяди, Цзинь Лин смотрел на Вэй Ина.
— Цзинь Гуаньяо? Странно, он же точно знал правду...
— Я поговорил с Лань Сычжуем и Лань Цзиньи — они мне по секрету сказали, что оба Нефрита клана Лань прокляты именно Ляньфан-цзюнем! — Цзинь Лину не верилось, что всегда улыбчивый и добрый младший дядя способен на такое, однако факты, которых вспоминалось все больше по мере размышлений, были настораживающими.