глава 1
Цзян Чэн был в ярости. Адепты прятались от своего Главы по всей Пристани Лотоса, не желая показываться на глаза и рисковать получить удар Цзыдянем. Цзинь Лин спешно сбежал на Ночную охоту, искренне не понимая, чем дурачок Мо Сюаньюй так взбесил его дядю. Несмотря на все слова Главы Цзян, в то, что этот «обрезанный рукав» — перерождение Старейшины Илина, Цзинь Лину не верилось.
«Да куда же мог пропасть этот вредитель?!» — думал Цзян Ваньинь, когда даже расклеенные чуть ли не по всей поднебесной листовки о розыске Мо Сюаньюя не дали результата. Поначалу, только поняв, даже не столько из-за слов заклинателей о вызове Вэнь Нина, а просто заглянув в знакомые с детства серые глаза на чужом лице, Цзян Чэн почувствовал слепую ярость и застарелую ненависть к человеку, который отнял у него семью. Наверное, если бы не защита Лань Ванцзи, он бы мог если не убить, то серьезно навредить Вэй Ину. Но ему не дали этого сделать, как не позволили и забрать Старейшину Илин в Юньмэн.
«Почему он снова выбрал этого... Хань Гуанцзюня?» — в бессильной злости скрипел зубами Цзян Чэн. Сейчас, успокоив мысли и немного остыв, он понимал, что под ненавистью и желанием убить пряталась застарелая обида на того, кто раз за разом оставлял его, выбирая других — Лань Ванцзи, Вэней, смерть. Как бы иррационально это ни звучало — Цзян Ваньинь злился на брата даже за то, что он умер, оставив его одного, отняв последнего члена семьи. После смерти родителей, сестры и Вэй Усяня у Цзян Чэна не осталось никого, кроме маленького племянника. Эти размышления были прерваны появлением Цзинь Лина.
— Дядя! — вид у мальчишки был неуверенным, что, впрочем, как обычно скрывалось за напускным высокомерием.
— Вернулся? Неужели?! — привычно рыкнул Цзян Чэн. — Еще раз сбежишь...
— Знаю — ты переломаешь мне ноги! — непривычно дерзко ответил племянник и продолжил, не дав Цзян Чэну начать ругать его. — У меня есть информация по тому сумасшедшему, которого ты так старательно ищешь!
— Говори! — вскочил Цзян Чэн, мигом забыв обо всем.
— Я вчера встретил на Ночной охоте нескольких адептов клана Лань, — начал Цзинь Лин. Он все еще не был уверен, что поступает правильно, но слова, сказанные Лань Сычжуй его очень обеспокоили. — Лань Сычжуй — воспитанник Хань Гуанцзюня, сказал, что последний раз видел Мо Сюаньюя, когда того почти силой втащили в Облачные Глубины. Лань Цзиньи говорит, что тот плакал и упирался! И больше этого сумасшедшего никто не видел... Цзинь Лин внимательно смотрел на дядю, не в силах понять — не совершил ли он ошибку, поведав о том, что узнал — ведь не может же образец благочестия — Второй Нефрит клана Лань...
— Собирайся! Мы отправляемся в Облачные Глубины, чтобы договориться о твоем обучении, — слова о том, что Лань Ванцзи затащил его брата в Гусу насильно, остудили разум, давая возможность мыслить. — И Фею возьми с собой! — добавил Цзян Чэн, подумывая о последней проверке личности «Мо Сюаньюя». Цзинь Лин не стал спорить, видя решительность дяди, только удивился замечанию о Фее. «Зачем дяде моя собака-оборотень? Он хочет, чтобы она нашла этого дурачка по запаху?» — вопрос он задать так и не решился, но Фею свистнул, и уже через пару часов вместе с дядей и минимумом сопровождающих, они направлялись в Гусу.
***
— Глава ордена Лань, — церемонно поприветствовал Лань Сичэня Цзян Чэн.
— Глава ордена Цзян, — поклонился в ответ Первый Нефрит. — Что привело вас в Гусу?
— Мой племянник, — ответил предвидевший вопрос Цзян Ваньинь. — Ему стоит набраться разума и манер, совсем от рук отбился! Прошу принять Цзинь Лина на обучение.
— Вы же знаете, что такие вопросы сразу не решаются, но мы с радостью примем у себя молодого господина Цзинь, — немного удивленно, но с привычной легкой улыбкой, посмотрел на объект будущего обучения, Лань Сичэнь. Цзинь Лин с трудом сдерживался, чтобы не начать ругаться, но строгий прожигающий взгляд дяди заставлял сжимать зубы и молчать, помня, зачем они здесь. Отвлекшись на мысли о странностях, начавшихся с того происшествия на горе Дафань, он пропустил часть разговора, услышав только последние слова Главы Лань:
— Пока можете расположиться в гостевых покоях, Лань Цзиньи и Лань Сычжуй вас проводят. Только сейчас Цзинь Лин заметил стоящих поодаль молодых людей в белых одеяниях, хорошо ему знакомых.
— Цзинь Лин! Иди с ними, я пока прогуляюсь по знакомым местам. И Фею с собой возьму, — прикрикнул на отвлекшегося племянника Цзян Чэн.
— Лааадно, — недовольно протянул молодой человек и подошел к товарищам, с которыми успел даже немного подружиться во время прошлой Ночной охоты. Как только мальчишки скрылись из вида, Цзян Чэн активировал талисман, отвлекающий внимание. Когда-то давно, еще живя в Пристани Лотоса после Аннигиляции Солнца, Вэй Ин изобрел его, однако, когда выяснилось, что действие талисмана сходит на нет при любом контакте с другим человеком, забросил, посчитав бесполезным. В последние тринадцать лет Цзян Чэн собирал по всему миру изобретения Вэй Усяня, скрывая их от людей. Только Компасы зла и Флаги привлекающие духов он не смог забрать у мира заклинателей, мира, уничтожившего гения-создателя этих вещей. Несмотря на то, что в душе бурлили злость и обида на Вэй Ина, а весь мир был уверен, что душу, как и тело отступника растерзали лютые мертвецы, Цзян Чэн твердо верил, что тот вернется и не желал, чтобы те, кто радовался его смерти, пользовались трудами этого невозможного человека. Цзян Ваньинь не знал, где находился дом Лань Ванцзи, но у него была очень умная собака-оборотень и клочок ткани с одежды «Мо Сюаньюя», взятый в деревне Мо, куда он тоже зашел в поисках Вэй Ина.
— Ищи, — приказал он, дав Фее понюхать клочок ткани. — Тихо! — добавил он, когда собака по привычке хотела залаять, взяв след. Понятливая Фея замотала хвостом и быстро рванула в сторону от основного поселения. Когда она остановилась, Цзян Чэн понял, что они на месте и скомандовал:
— Сидеть, ждать, молча! Увидев, что команду выполнили, он вдохнул и приоткрыл дверь цзинши. В комнате стоял полумрак, а в глубине помещения послышалось какое-то шебуршание. Цзян Чэн зажег огненный талисман и огляделся. Вначале он никого не увидел — даже когда зажег свечу, но вот потом... Увиденное навсегда останется в его памяти — бледный, обессиленный человек с испуганно-обреченным выражением лица и следами слез в покрасневших глазах, явно с трудом передвигаясь, выполз на свет. При виде Цзян Чэна, в серых потухших глазах вначале мелькнуло что-то вроде радости и слабой надежды, впрочем, вспомнив, что тот его ненавидит и хочет убить, Вэй Ин даже попытался уползти в угол, но сил не хватило.
— Что за...? — тихо воскликнул Цзян Чэн, оглядывая комнату. Что-то блеснуло в свете свечи, и приглядевшись, Глава ордена Цзян, разглядел на ноге бывшего шисюна, кандалы с цепью
— Да какого демона тут происходит? — рыкнул Цзян Ваньинь, вынимая меч с намерением прямо сейчас сломать эти оковы.Увидев разозленного Саньду Шэншоу, вынимающего меч и шагнувшего к нему, Вэй Ин попытался закрыться и отползти, шепча давно сорванным голосом:
— Не надо...Услышав эти слова, Цзян Чэн остановился и понял, что не может ненавидеть этого человека. Несмотря на то, что тот стал причиной смерти любимой сестры, именно его она спасла ценой своей жизни! И видеть Вэй Ина таким — он был не в силах.
— Да не трясись ты, — грубовато и неумело попытался успокоить пленника Цзян Чэн. — Я хочу снять с тебя цепь и забрать тебя в Пристань Лотоса.
— Зачем? — тихо, еле слышно задал вопрос Вэй Усянь, со страхом и непониманием глядя на Цзян Чэна.
— А ты предпочтешь остаться здесь, в компании твоего обожаемого Лань Чжаня? — выплескивая всю злость на Второго Нефрита, ядовито спросил Цзян Ваньинь.При упоминании своего бывшего друга Вэй Ин видимо вздрогнул и все так же тихо попросил, сам не зная, откуда у него в голове взялись такие мысли:
— Цзян Чэн, прошу, забери меня домой...Больше не нужно было слов — Цзян Ваньинь подошел к Вэй Усяню и одним движением аккуратно разрубив оковы, поднял того на руки, и вышел, радуясь, что Хань Гуаньцзюнь еще не появился - Цзинь Лин по дороге в Гусу сообщил, что того послали на Ночную охоту с молодыми адептами.Вэй Ин молчал, только тело его дрожало в руках Главы Цзян. Взглянув в незнакомое прежде лицо совсем молодого парня, Цзян Чэн понял, что тот потерял сознание от истощения. «Благородный Нефрит! Держал в плену, как собаку на привязи, не кормил, наверное, чтобы не сбежал, еще неизвестно что делал! Если бы не надо было срочно увезти отсюда Вэй Усяня, я бы тебе показал!» — свистнув Фее, Цзян Чэн скомандовал ей найти и привести Цзинь Лина, радуясь, что Вэй Ин потерял сознание и не встретится со своим главным страхом.Цзинь Лин с Феей догнал дядю уже на границе Облачных глубин. Цзян Ваньинь не собирался идти через главные ворота, он еще со времени обучения знал все лазейки, по которым Вэй Ин сбегал в Гусу и имея пропуск главы Ордена, беспрепятственно мог пройти.
— Дядя? — глядя, как удивительно бережно Цзян Чэн несет закутанного в темный плащ человека, Цзинь Лин не удержался от вопроса.
— Мы возвращаемся в Пристань Лотоса. Ты можешь остаться здесь, если хочешь.
— Ну уж нет, я с тобой! — гордо вскинулся молодой заклинатель. — А что с ним?
— Истощение, — хмуро ответил Цзян Чэн, глядя на все еще бессознательного человека в своих руках.
— Зачем ты его забрал и что теперь будет? — зная, что его дядя уверен, что Мо Сюаньюй — это Вэй Ин, Цзинь Лин не мог понять, почему вместо того, чтобы убить того, кто лишил его родителей, Цзян Чэн сам, лично на руках несет его домой?— Ты не поймешь, — попытался отмахнуться от племянника глава Цзян.
— Так объясни! Ты сам говорил, что его надо убить! Что из-за него умерла мама и отец, что запорешь Цзыдянем, как только увидишь, а сам?!
— Я могу его убить, имею право! Но то, что сделал этот «прославленный светоч добродетели» — никогда! Для Вэй Усяня — жизнь в клетке хуже смерти! Твоя мать бы этого не хотела, — тихо закончил он.
— Мама? Мне говорили, что Старейшина Илин убил маму, так почему она...
— Кто сказал тебе такую глупость? — поняв, что действительно никогда не говорил с Цзинь Лином о смерти его родителей и событиях тринадцатилетней давности, Цзян Чэн вздохнул и начал рассказ.Говорить было больно, иногда он сбивался и замолкал, пережидая вспышки эмоций, но племянник не перебивал, слыша наконец то, что никогда не рассказывал ему дядя.Верить не хотелось, ведь весь мир был уверен, что Старейшина Илин — зло во плоти! Однако, видя столь непривычные эмоции на лице самого близкого родственника и участника тех событий, Цзинь Лин понимал, что вот она — правда. Не перевранная в угоду чужой ненависти, а самая настоящая. Только сейчас он начал понимать — почему отношение дяди к Вэй Усяню было таким странным. Они росли как братья, а все события, вменяемые в вину Вэй Ину — были не более чем несчастными случаями.Когда Цзян Чэн замолчал, Цзинь Лин задал лишь один вопрос:
— Он будет жить в Пристани Лотоса?
— Да. Если захочет уйти, когда поправится, я не стану удерживать его насильно, — возмущенно выдохнул Цзян Чэн, опять вспоминая, в каком состоянии нашел Вэй Ина.
— Тогда я пока уйду на Ночную охоту, мне надо все обдумать, — непривычно серьезно предупредил Цзинь Лин.— Фею с собой возьми! И сигнальные ракеты! — пусть и не хотелось отпускать племянника одного, но Цзян Чэн понимал, что тому нужна передышка.— Ладно, — махнул рукой Цзинь Лин и попрощавшись, направился в сторону леса. Ему, правда, многое в жизни нужно было переосмыслить.