глава 24
Весь следующий день мы с Кэмом провели у океана. Мы устроили пикник. Кэм приготовил сэндвичи из цельнозернового хлеба с авокадо, брюссельской капустой и домашним майонезом Сюзанны. Они оказались очень вкусными. Мы несколько часов провели в воде, качались на волнах и смеялись от души. В конце концов одна из волн накрыла нас. Глаза щипало от соленой воды, а кожа горела, словно от маминого абрикосового скраба. Но это было восхитительное чувство.
Потом мы закутались в полотенца. Мне нравилось сначала купаться, пока не замерзну, а потом бежать к полотенцу и ждать, пока солнце обсушит кожу и обсыпется песок. Я могу повторять это весь день - от океана к песку и обратно.
Я взяла с собой клубничные рулеты, и мы уплели их за обе щеки.
- Обожаю эти рулеты, - сказала я, протягивая руку за последним. Кэм успел быстрее меня схватить его.
- Мне тоже они очень понравились. Да, и ты съела уже три, а я только два, - сказал он, снимая обертку. Он засмеялся и помахал рулетом у меня перед носом.
- У тебя три секунды на то, чтобы вернуть его, - предупредила я. - И не важно, что ты съел два, а я двадцать. Это мой дом.
Кэм засмеялся и сунул рулет целиком себе в рот. Громко чавкая, он сказал:
- Это не твой дом. Это дом Сюзанны.
- Много ли ты знаешь. Это наш общий дом, - сказала я и легла на полотенце. Мне вдруг очень захотелось пить. Скорее всего, из-за рулетов, потому что я съела целых три. Я покосилась на него.
- Не мог бы ты зайти к нам и принести «Кулэйд»? Пожалуйста.
- Не знаю никого, кто бы потреблял больше сахара, чем ты, - покачал головой Кэм. - Сахар - зло.
- И это говорит тот, кто только что съел последний рулет, - поддразнила его я.
- Мы поступим по-другому, - сказал он, встал и отряхнул песок с шорт. - Я принесу тебе попить. Но это будет не «Кулэйд», а простая вода.
Я поцокала языком.
- Хорошо, только поспеши.
Он совсем не спешил. Его не было уже сорок пять минут, и я пошла обратно к дому с нашими полотенцами, кремом от загара и всем накопившимся мусором. С меня лился пот, я тяжело дышала и была похожа на верблюда в пустыне. Оказалось, Кэм сидел с парнями в гостиной и играл в видеоигру. Все они были в плавках - это было нашей летней униформой.
- Спасибо, что так и не принес мне «Кулэйд», - сказала я, снимая с плеча пляжную сумку и бросая на пол. Кэм прервался и виновато посмотрел на меня.
- Упс, виноват. Парни попросили меня поиграть с ними, и... - Он умолк.
- Не извиняйся, - сказал Конрад.
- Да что ты, раб ее, что ли? Ты нужен ей для того, чтобы подносить «Кулэйд», - сказал Джереми, нажимая на кнопки пульта. Он повернулся ко мне и состроил мне рожицу, показывая, что это была всего лишь шутка, но я не стала гримасничать в ответ, давая знать, что поняла ее.
Конрад ничего не сказал, и я на него даже не посмотрела. Тем не менее я чувствовала, что он смотрит на меня. Мне хотелось, чтобы он прекратил пялиться.
И почему же когда у меня появился друг, я снова почувствовала себя одинокой и не принятой в их теплый круг? Это нечестно. Нечестно, что Кэм так легко стал частью этой несправедливости. А я-то думала, что день удался.
- Где мама и Сюзанна? - спросила я злобно.
- Куда-то уехали, - рассеянно ответил Джереми. - Может, в магазин.
Мама терпеть не может ходить по магазинам, скорее всего, это Сюзанна ее уговорила.
Я пошла на кухню за «Кулэйдом». Конрад встал и последовал за мной. Я не оборачивалась, мне не хотелось его видеть.
На кухне я занялась тем, зачем, собственно, пришла: взяла высокий стакан и налила себе вишневый «Кулэйд». При этом делала вид, что не замечаю, что он стоит за моей спиной.
- Так и будешь меня игнорировать? - наконец спросил он.
- Нет, - ответила я. - Чего ты хочешь?
Он вздохнул и подошел поближе.
- Почему ты всегда себя так ведешь? - Он склонился ко мне еще ближе, слишком близко. - Можно и мне немного?
Я поставила стакан и уже хотела уйти, когда он схватил меня за руку и притянул к себе. От неожиданности я, кажется, ахнула.
- Ну же, Беллс.
Пальцы у него были холодными, такими же, как всегда. А меня вдруг залихорадило и бросило в жар. Я отдернула свою руку.
- Отпусти меня.
- Почему ты злишься на меня? - У него хватило смелости не скрывать свое смущение, он был взволнован. Это было так на него похоже - он смущался и волновался от этого. А поскольку смущался он редко, то и волноваться ему доводилось нечасто. Но еще никогда он не волновался из-за меня. Я никогда не была для него достаточно значимой.
- Тебе правда интересно? - Я слышала, как громко бьется сердце в груди. Я чувствовала себя как-то странно, ожидая его ответа.
- Да. - Конрад был удивлен, будто сам не верил в то, что ему интересно это знать.
Я сама не слишком-то понимала, в чем тут дело. Думаю, это из-за того, что я совсем запуталась. Из-за того, что он был то нежен со мной, то груб. Он заставлял меня вспоминать то, о чем мне не хотелось сейчас думать. Только не сейчас. У нас с Кэмом все складывалось хорошо, но каждый раз, когда я задумывалась об этом, Конрад начинал пожирать меня глазами, танцевать со мной или звать меня Беллс. Все это начинало сильно раздражать.
- Почему бы тебе не пойти покурить, - предложила я ему.
Желваки у него заходили.
- Хорошо, - проговорил он.
Я вдруг почувствовала странную смесь вины и удовлетворения оттого, что вывела его из себя.
- А почему бы тебе не пойти и не покрутиться у зеркала, как ты всегда делаешь? - вдруг выпалил Конрад.
Он будто влепил мне пощечину. Как же это унизительно, когда ты занимаешься чем-то очень личным, а тебя ловят за этим делом. Неужели он видел, как я прихорашиваюсь перед зеркалом? Неужели теперь все будут считать меня тщеславной и поверхностной?
Я поджала губы, покачала головой и попятилась от него.
- Белли... - начал он. Было видно, что он пожалел о своих словах.
Я пошла в гостиную, оставив его в одиночестве. Кэм и Стивен посмотрели на меня так, будто знали, что что-то произошло. Может, они слышали нас? Имеет ли это какое-то значение?
- Следующую игру я играю с вами, - сказала я. Я подумала, а не так ли умирает любовь? Постепенно, потихоньку, а потом - бац! - и ее нету. Прямо как сейчас.