глава 23
Я услышала, когда он пришел. Думаю, все в доме услышали, кроме, может быть, Джереми – тот будет спать, даже если начнется атомная война. Конрад поднялся к себе легкими шагами, бормоча что-то по дороге, хлопнул дверью и включил стерео на полную громкость. Было три часа ночи.
Я легла, но через три секунды вскочила и подбежала к его двери. Я постучала дважды, но музыка орала так громко, что я засомневалась, что он услышит что-то. Я открыла дверь. Он сидел на кровати и снимал обувь. Он посмотрел на меня, поднялся и спросил, выключив стерео:
– Тебя что, не учили стучаться?
– Я постучала, но у тебя так громко играет музыка, что ты ничего не слышишь. Ты, наверное, всех перебудил, – сказала я, входя и закрывая за собой дверь.
Я давно не была в его комнате. Она осталась такой же, какой я ее помнила, – идеально чистой. Там был порядок в отличие от комнаты Джереми, где всегда все было разбросано так, будто пронесся ураган. В комнате Конрада у каждой вещи было свое место. Карандашные наброски прикреплены к доске, модели машинок выстроены в ряд на комоде. Приятно осознавать, что хотя бы здесь все осталось таким же, как было.
Волосы у него были в полном беспорядке, будто кто-то специально взлохматил их руками. Скорее всего, это была его «краснобейсболочная» девушка.
– Ну что, Белли, собираешься наябедничать на меня? Ты все еще такая же ябеда?
Я не ответила и подошла к его столу. Над ним висела фотография в рамочке – Конрад в спортивной форме с мячом под мышкой.
– Так почему же ты бросил?
– Потерял интерес.
– Но мне казалось, что ты любишь футбол.
– Нет, это отец его любит, – ответил Конрад.
– Я думала, что и тебе нравится. – На фотографии он был таким серьезным, но, готова поспорить, что за кадром он старался не улыбнуться.
– Почему ты бросила танцы?
Я повернулась и посмотрела на него. Он расстегивал рабочую рубашку, под ней была футболка.
– Ты помнишь, что я занималась танцами?
– Конечно, ты бегала по всему дому и танцевала как маленький гном.
Я прищурилась:
– Гномы не танцуют. К твоему сведению, я была балериной.
Он ухмыльнулся:
– И почему же ты тогда бросила?
Тогда-то развелись родители. Мама больше не могла возить меня на танцы два раза в неделю. Она работала. Да это уже того и не стоило. Мне надоело туда ходить, и Тейлор к тому времени бросила танцы. И мне не нравилось, как я выгляжу в леотарде. У меня быстрее всех в группе выросла грудь, и на общих фотографиях меня можно было перепутать с хореографом. Я чувствовала себя очень неловко.
Я проигнорировала его вопрос и сказала:
– У меня очень хорошо получалось. Если бы я не бросила, то сейчас уже танцевала бы в труппе. – Это, конечно, неправда. У меня совершенно не было растяжки.
– Непременно, – усмехнулся он. У него был такой самодовольный вид.
– По крайней мере, я хотя бы умею танцевать.
– Я тоже умею танцевать, – запротестовал он.
Я скрестила руки.
– Докажи.
– Мне не надо ничего доказывать. Не помнишь, это я тебя научил некоторым движениям? Как же ты быстро забыла об этом.
Конрад резко встал с кровати, схватил меня за руку и закружил.
– Видишь? Мы танцуем.
Он положил руку мне на талию и, рассмеявшись, отпустил меня.
– Я танцую лучше тебя, – сказал он, вернувшись на кровать.
Я уставилась на него. Я совершенно его не понимала. Сначала он сидит замкнутый и задумчивый, а через секунду уже смеется и танцует со мной.
– Это нельзя назвать танцем, – сказала я, выходя из его комнаты. – И не мог бы ты сделать музыку потише? Ты, наверное, всех разбудил.
Он улыбнулся. А когда он улыбался, вид у него был такой, что мне хотелось простить ему все.
– Конечно. Спокойной ночи, Беллс.
Давно он меня так не называл.
Его сложно не любить. Когда он такой милый, я каждый раз вспоминаю, почему он мне нравится. Почему я его люблю.
Я всегда помню об этом.
***
В загородном доме было полно дисков с музыкой – мы постоянно что-то слушали. Обычно мы все лето слушали одни и те же диски. По утрам Сюзанна включала «Полис», днем Боба Дилана, за обедом мы слушали Билли Холлидей. Вечером включали кто что хотел – это очень весело. Джереми часто включал диск Доктора Дрезден, и мама, подпевая, гладила белье. И это несмотря на то, что она не любила гангста-рэп. Потом мама могла поставить свой диск Ареты Франклин, и теперь Джереми подпевал. Мы столько раз их слушали, что знали все эти песни наизусть.
Мне больше всего нравится «мотаун» и пляжная музыка. Я слушаю их на стареньком Сюзаннином плеере, пока загораю. В ту ночь я поставила свой диск, а Сюзанна схватила Джереми и начала танцевать. Он играл в покер с Конрадом, Стивеном и мамой, которая, кстати, всегда играла лучше всех.
Сначала Джереми сопротивлялся, а потом тоже начал двигаться в такт музыке. Они танцевали шэг, популярный в шестидесятых. Я смотрела, как Сюзанна смеется и запрокидывает голову, а Джереми кружится вместе с ней, и у меня прямо подошвы чесались, так хотелось потанцевать. В конце концов, я же занималась классическим и современным танцами. Мне было что показать.
– Стиви, потанцуй со мной, – попросила я, ткнув его большим пальцем ноги. Я лежала на полу на животе и наблюдала за ними.
– Ага, хорошо, – сказал он. Разумеется, танцевать он не умел.
– Конни, потанцуй с Белли, – поспешила с просьбой Сюзанна, кружась по комнате.
Я не осмеливалась смотреть Конраду в глаза. Я боялась, что у меня на лице будет слишком явно написано то, как я сильно люблю его и как мне нужно его согласие.
Конрад вздохнул. Но он все-таки был джентльменом. Он взял меня за руку и притянул к себе. Я немного качнулась. Он не отпускал меня.
– Вот так переступаем, – показал он, шагая из стороны в сторону. – Раз, два, три, раз, два, три, выносим ногу.
У меня получилось не сразу. На практике все оказалось намного сложнее, и я нервничала.
– Попытайся попадать в ритм. – Голоса Стивена донесся откуда-то сбоку.
– Белли, не будь такой напряженной, это же спокойный танец, – сказала мама с дивана.
Я старалась не обращать на них внимания и смотреть только на Конрада.
– Где ты этому научился? – поинтересовалась я.
– Нас мама научила, – ответил Конрад. Потом он притянул меня ближе и положил мои руки себе на плечи; мы стояли, тесно прижавшись друг к другу.
– Этот элемент называется «объятие», – пояснил он.
«Объятие» мне понравилось больше всего. Я никогда не была к нему так близко.
– Давай еще, – попросила я, делая вид, что хочу как следует заучить это движение.
Он показал еще раз.
– Видишь, у тебя уже получается.
Он закружил меня, и я почувствовала, что голова моя тоже идет кругом от абсолютного счастья.