15.
Утро неумолимо наступило. Пол ночи мы лежали и не могли сомкнуть глаз. Мы стояли у дверей морга и ждали пацанов. На самом дела я не думаю, что придет много людей, все-таки Кощея больше боялись чем любили. Мы не одевались официально, да и честно говоря я ни разу не надела юбку или платье с того дня. Турбо тоже был одет в том, в чем был вчера, разве что без шапки.
Я заметила автобус, а за ним огромную толпу парней разных возрастов. Мы с Валерой переглянулись.
Когда все подошли вперед вышел Вова Адидас.
- Я тут дядю Толю попросил вчера, как-никак нужно Кощея нормально проводить. Пацаны тоже захотели. На кладбище только близкими поедем.
Я подошла и обняла Вову в знак благодарности и он ответил мне тем же. Стояла гробовая тишина, не смотря на огромное количество людей. Пришла буквально вся улица, я правда этого не ожидала.
Несколько парней зашли в морг и вынесли закрытый гроб, погрузили его в автобус. На меня начала накатывать пелена событий и диарелизации. Словно все было не по настоящему. Два парня близко общавшихся с братом выразили мне свои соболезнования и зашли в автобус.
В итоге автобус был полностью набит. Всю дорогу до кладбища я ехала смотря на закрытую крышку гроба и думала о том, что не хочу видеть, то что внутри.
- Будем открывать? - спросил у меня Адидас когда автобус остановился.
Я кивнула в знак согласия и пацаны подняли крышку. Я увидела брата. Со стороны могло показаться, что он просто крепко спит не будь он таким бледным.
Тело выгрузили из автобуса и понесли к уже выкопаной могиле на месте не далеко от того где уже почти год лежит наша мама. Часть парней несла гроб, ещё двое крышку. Я старалась не терять рассудок и глазами искала по кладбищу отца.
Гроб поместили на деревянные держатели и пришло время прощаться. Я провела по волосам брата и мне казалось что он вот-вот проснется. Слева на лбу был след от кем-то выпущеной ему в голову пули. Слезы начинаю литься из моих открытых глаз и падают прямо в гроб. Турбо и Вова стоят по обе стороны от меня, наверное боясь притронуться ко мне и помешать.
Я понимаю, что сейчас под землю закопают человека который был для меня всем. Моей защитой, моей опорой, моим братом. Он больше не зайдет ко мне в комнату с утра, я больше не приду к нему и не обниму его, никогда никто не даст мне той любви и заботы сколько давал он. Он не был лучшим человеком, но был лучшим братом.
Перед моими глазами скачут моменты из разных временных отрезков. Я бегу к нему на улице, когда вижу как Никита возвращающегося домой из университета, который он так и не окончил. Он учит меня защищать себя на игрушечном мишке. Как его забирает милиция и слезы мамы. А в этом воспоминании я пишу ему письмо в тюрьму. В следущем он возвращается домой и я уже взрослая, пыгаю к нему в объятия. А это мы год назад стоит не несколько метров влево и хороним нашу мать.
Только сейчас я понимаю, что готова была бы простить ему всё, лишь бы он был жив. У меня дрожат губы и кажется, что я сейчас сама лягу в эту могилу в замен на его жизнь.
Я отворачиваюсь к Турбо и утыкаюсь ему в куртку захлевываясь слезами. Он обнимает меня обеими руками словно закрывая от всех. Адидас говорит какие-то слова, закрывают крышку и опускают гроб.
Адидас дергает меня за плечо и кивает в сторону мужчины в коричневой кепке, сидящего на скамье у могилы моей мамы.
Турбо отрывается от меня и кивает в сторону мужика:
- Это он?
- Он. - отвечаю я вытирая нос.
Трубо срывается и бежит в сторону моего отца, перепрыгнув через две ограды.
- Трубо! - кричит Зима и бежит за ним.
За Зимой ринулся Адидас, а за тем я.
Он валит мужчину на землю ударяя его головой об ограду и начинает бить его по голове со всей силы.
- Турбо, блять! - Зима и Адидас хватают его за руки и оттаскивают от него.
- Ты гнида, Кощея завилил?! - крикнул Турбо пытаясь вырваться.
Отец приподнимается с земли сплевывая кровь.
- Я сказал стоять! - крикнул на Турбо Адидас и тот перестал вырываться.
Вова подошел к мужчине и взяв его за плечо чуть отвел в сторону.
- Вы меня не помните наверное, меня Владимир зовут. Вы с отцом моим работали в начале восьмедисятых.
Отец молча посмотрела на Адидаса.
- Мы вот по какому вопросу, - продолжил он, - Говорят, вы с сыном виделись за несколько дней до его смерти.
В ответ все ещё было молчание.
- Вы, лучше бы пошли на встречу, а то я этого молодого человека, - Вова кивнул на Турбо, - Могу продолжить попросить.
Мужчина посмотрел на Адидаса, затем на меня:
- Денег я у него просил... всё, мне не о чем говорить с такими собаками дворовыми как вы. Сами его пристрелили, не знаете на кого пове...
Адидас ударяет отца в лицо и тот снова падает.
- Пацаны.. Держите его. - кивнул первый пацанам.
Они обхватили мужчину с двух сторон и поставили на колени.
- Ты мужик, давай по-факту. Один вопрос - один ответ. Нет ответа или ответ не правильный один удар.
- Сколько ты денег у сына взял? - продолжил Адидас.
- Десять рублей. - ответил отец.
- Просил сколько?
- Пять тысяч.
- Зачем тебе столько бабла?
- Я... - он замялся, после чего последовал удар по голове.
- Стойте, стойте! Машину я разбил, мужику одному в Москве, прям в щепки разбил, он на счетчик меня поставил. Не бейте, а? Я всё сказал уже.
Я вздохнула и поползла в карман за сигаретой. Господи какой это все абсурд, как я могла подумать вообще, что он убил Кощея.
- И ты узнаешь о смерти сына и идёшь клянчить деньги у дочери, в замен на то, что ее не заберет опека... Ты пришел ни помочь с похоронами, ни выразить соболезнования в конце концов, а сука денег попросить, - Адаидас берет его за кофту и поднимает с земли, - Так получается?
Отец смотрит на меня и с виноватым лицом кивает.
- Пойдемте, это не он... - я кинула сигарету на землю и потушила ногой.
Парни отпустили отца и тот упал на землю.
У нас снова нет ничего. Мы снова с полным нулем, а человек убивший Кощея сидит и радуется.