Его слабость
Сейчас был день. Тёплый, спокойный, залитый солнечным светом, который мягко ложился на страницы книги в моих руках. Я сидела в своей комнате — устроившись у окна, в любимом кресле, поджав ноги под себя, и листала главы, периодически улыбаясь. В доме было тихо. Ни папы, ни Марго. Только шелест страниц и аромат кофе, до сих пор тянущийся из кухни.
Я уже почти утонула в сюжете — героиня как раз стояла перед выбором: любовь или долг, — когда мой телефон, лежащий рядом, завибрировал. Я вздрогнула, отвлеклась и потянулась за ним, ожидая сообщение от Вики или Лекси... но, когда увидела имя отправителя, замерла.
Деймон.
«Через час заеду. У меня для тебя сюрприз. Будь готова, котёнок.»
Мой мозг на секунду завис.
"Сюрприз? Он? Сейчас?"
Я перечитала сообщение раз пять.
Он? За мной? Через час?!
— Чёрт! — вырвалось у меня, и я уже была на ногах.
Книга с глухим хлопком упала на
подлокотник, и я кинулась к шкафу, одновременно держа телефон в руках и проверяя время. Ровно час.Сердце бешено стучало. Моя голова не успевала придумать, что это за сюрприз, но я точно знала — сидеть и ждать спокойно я не смогу.
Я металась между полками, перебирая кофты, платья, джинсы, пытаясь выбрать что-то удобное, но и не слишком «я-совсем-не-старалась». Всё внутри дрожало — от волнения, от неожиданности, от самого факта, что Деймон едет за мной.Он. Лично. Со своим «сюрпризом».
Я металась между шкафами и зеркалом, пока, наконец, не остановилась — взгляд упал на светло-голубую рубашку. Лёгкую, свободную, из мягкой ткани, она была простой, но в ней было что-то... свежее. Чистое. Я быстро надела её, закатала рукава чуть выше локтей, небрежно, но аккуратно, и заправила в белые брюки с высокой талией. Они идеально сели — лёгкие, удобные, не слишком нарядные, но и не повседневные. Волосы я чуть завила — мягкие, естественные локоны легли на плечи, добавляя образу легкости. В зеркало я выглядела по-домашнему просто, но в этом было что-то особенное. Что-то... моё. На ноги я надела белые кеды — любимые, удобные, и, как мне казалось, подходящие под всё. Я огляделась, быстро сбегала в ванную, чуть освежила макияж — лёгкий блеск, немного туши, и... всё. Сердце билось всё быстрее. Я стояла в прихожей, уже готовая, проверяя, не забыла ли что-то. Деймон скоро будет. И пусть я не знала, куда он меня повезёт и что за сюрприз он придумал — я точно знала одно: я хотела туда, куда он ведёт.
Телефон завибрировал, когда я уже в пятый раз проверяла в зеркало, всё ли в порядке. Я сжала его в руке и открыла сообщение.
«Я на месте. Выходи, котёнок.»
Сердце сразу ударилось в грудную клетку сильнее. Я выдохнула, быстро схватила маленькую белую сумочку и выскочила из дома, прикрывая за собой дверь. Тёплый воздух обдал лицо, и я почти сразу увидела его машину — чёрный Астон Мартин, блестящий на солнце, как всегда внушительный и выделяющийся на фоне улицы.
Я подошла ближе — и увидела его за рулём. Он был в чёрной рубашке с распахнутым воротом, рука лежала на руле, тень от очков на лице. Но стоило мне приблизиться, как он снял их и, заметив меня, слегка дернул уголком губ.Никаких слов — просто взгляд.
Я открыла дверцу и села рядом. Он завёл мотор — и мы поехали.
— Куда? — тихо спросила я, поворачиваясь к нему.
Он только бросил короткое:
— Сюрприз. Не порть интригу.
Я хмыкнула, скрестив руки:
— Надеюсь, не на бой без правил?
Он не ответил сразу, но уголок его губ дрогнул. И тогда, не отрывая взгляда от дороги, он протянул мне одну руку, в которой была небольшая тонкая стопка. Книги.
Я удивлённо взяла.
Две новые — одна фэнтези, вторая роман, обе из новинок. Обложки я уже видела в списках «хочу прочитать».
— Это... мне?
Он кивнул:
— Это чтобы ты не дулась. Вдруг я тебя куда-то не туда повезу.
Я не смогла сдержать улыбку.Тепло расплылось внутри, как будто он только что подарил не книги, а прикоснулся ко мне — по-настоящему.Я прижала их к груди, повернулась к нему и мягко ответила:
— Тебе это почти удалось. Почти.
Он посмотрел на меня боковым взглядом и тихо сказал:
— Ключевое слово — почти.
И добавил:
— Ты мне слишком нравишься, чтобы испортить впечатление.
И машина плавно скользнула по дороге,
а я держала книги,и думала только об одном:пусть бы этот путь не кончался.
Мы ехали долго. Сначала по городу, потом по окраинам, дальше — по всё более пустынным дорогам. Я наблюдала за тем, как пейзаж за окном меняется: шумные улицы сменялись пригородными домиками, потом — редкими деревьями, бесконечными полосами дороги и, наконец, зелёными просторами. Он не говорил ни слова о том, куда мы направляемся, только время от времени бросал на меня короткие взгляды, в которых мелькала почти скрытая, хищная улыбка.
Музыка играла негромко, мягкий поток воздуха из окна развевал мои завитые волосы, и в груди уже копилось странное чувство — смесь предвкушения и лёгкого волнения. Он не из тех, кто делает что-то просто так. А сюрприз от Деймона — это уже звучало как приключение.
Когда асфальт закончился, и колёса машины зашуршали по гравию, я обернулась к нему:
— Серьёзно? Мы куда? В лес? В горы? Похитишь меня?
— Подумай хорошо, — усмехнулся он, не отрываясь от дороги. — Ты ведь теперь совсем рядом. Самый удобный момент.
— Ты невыносимый, — пробормотала я, закатив глаза. Но улыбка не сходила с губ.
И вот — он остановился.
Мы оказались на огромном открытом поле. Простор, насколько хватало глаз: золотистая трава, зелёные холмы на горизонте, и небо, растянутое над нами, как бесконечный купол. Я вышла из машины, щурясь от яркого света, и растерянно обвела всё взглядом.
— Деймон... — я начала, но вдруг замерла.
Сначала я просто не поняла, что вижу — слишком много воздуха, пространства...
А потом, за одним из небольших склонов, я заметила его.
Огромный воздушный шар.
Плетёная корзина, уже подготовленная, красные, золотистые и белые панели самого шара медленно наполнялись воздухом. Пламя рывками вырывалось из горелки, наполняя купол теплом. Он уже почти поднимался ввысь, и только дожидался нас.
— Ты шутишь... — прошептала я, не веря своим глазам.
Я повернулась к нему, он стоял, облокотившись на машину, с руками в карманах и той самой полууголовной улыбкой, в которой уже не было опасности — только чистое удовольствие от моего шока.
— Сюрприз, котёнок, — сказал он спокойно. — Ты сказала, что любишь быть выше всего. Я решил показать тебе, как это — по-настоящему.
А я всё ещё не могла пошевелиться.Потому что никогда — ни разу — никто не делал для меня ничего такого.
Я стояла, как прикованная к земле, глядя на воздушный шар, который с каждой секундой становился всё более реальным. Сердце билось где-то в горле. Он был огромный — величественный, как из фильма, с разноцветными секторами купола, тихо колышущимися на ветру. Горелка выпускала короткие рывки пламени, и от этого по телу пробежала лёгкая дрожь — от волнения, от предвкушения, от того, что всё это сейчас — для меня.
— Пойдём, — сказал Деймон спокойно, уже подойдя ближе.
Он кивнул мне, и я, всё ещё слегка ошеломлённая, пошла за ним, будто в сне.
Нас встретил пилот — мужчина лет сорока, в жилетке с логотипом компании. Улыбчивый, немного растрёпанный ветром, он, кажется, был абсолютно спокоен. Будто каждый день запускал в небо чувства других людей.
— Первый раз? — спросил он, глядя то на меня, то на Деймона.
Я лишь молча кивнула.
— Ничего страшного. Страшно только до отрыва от земли, — усмехнулся он. — Потом — только небо и вы.
Он быстро провёл короткий инструктаж: куда ставить ноги, за какие ремни держаться, что делать при посадке. Я почти не слушала — мой взгляд то и дело поднимался вверх, к огромному куполу шара, который, как живой, раздувался над нашими головами.
— Готовы? — спросил пилот, взглянув на нас.
Я посмотрела на Деймона. Он кивнул:
— Всегда.
Он подал мне руку, и я вложила в неё свою, в который раз убеждаясь, насколько уверенной может быть тишина, если она между нами. С его поддержкой я взобралась в корзину, осторожно ступая на подставку. Деревянные стенки скрипнули подо мной, я обернулась — он уже был рядом.
Мы стояли плечом к плечу.Пилот занял своё место, включил горелку, и всё вокруг загорелось ярким огнём и жаром, раздувая купол, который теперь казался почти живым.Корзина дрогнула.Трава под нами стала чуть ниже.Воздух наполнился другим звуком — звуком отрыва от земли.
Я перевела дыхание.
Он посмотрел на меня:
— Дыши, котёнок.
Корзина дрогнула под ногами, и в груди что-то кольнуло — едва уловимое, щемящее... как перед прыжком в воду. Но вместо воды под нами было поле, небо и целый мир, который начал медленно отдаляться. Сначала трава, потом крыши машины, холмы вдалеке... И вдруг — всё исчезло внизу. Мы взлетели.
Я вжалась в угол корзины, инстинктивно схватившись за деревянный край. Сердце стучало так, будто хотело вырваться наружу. Деймон стоял рядом — спокойный, как будто мы просто шли по улице. Он взглянул на меня, усмехнулся и кивнул в сторону горизонта:
— Смотри.
Я медленно, осторожно повернула голову.
И... забыла, как дышать.
Перед нами открывался потрясающий, невероятный, живой вид.Целое море зелёных полей, уходящих до самого горизонта, разделённых тонкими линиями дорог и деревьев. Где-то вдали — небольшое озеро, отражающее небо, как зеркало. Небо было таким чистым, светло-голубым, что казалось — если вытянуть руку, коснёшься облаков. Солнечный свет заливал всё вокруг золотом. Лёгкий ветер гладил лицо, волосы тихо развевались, и каждый звук будто затих — осталась только тишина высоты и редкое дыхание пламени, когда пилот добавлял жар в горелку.
Мы парили — медленно, плавно, как будто и не воздух держал нас, а чья-то мягкая ладонь.Деймон молчал. Он просто стоял рядом, иногда бросая взгляды вниз, на землю, где всё казалось игрушечным: крошечные дома, тонкие деревья, крошки машин, почти незаметные люди.
— Вот так всё и выглядит на самом деле, — пробормотал он. — Маленькое.А ты думаешь, всё вокруг — такое важное.А потом поднимаешься сюда — и всё становится ясно.
Я ничего не ответила. Мне нечего было сказать. Потому что я чувствовала то же самое.Лёгкость.Освобождение.Как будто я вырвалась из всего, что держало меня на земле.
Мы так летели почти час. Время растянулось, потеряло форму. Я даже не замечала, как мы медленно дрейфовали над деревнями, рекой, полями, пока солнце не начало клониться ниже, придавая всему медовый, золотой оттенок.
Пилот тихо сказал:
— Начинаем снижение. Готовьтесь.
Я взглянула вниз — земля уже казалась ближе. Корзина чуть накренилась, ветер стал крепче, но я уже не боялась. Не дрожала.
Потому что рядом был он.Потому что я летала.С ним.
Приземление было мягким, хоть и с лёгким толчком, от которого корзина дрогнула и слегка качнулась на бок. Трава внизу была высокая, мягкая, почти шелковая, и когда мы коснулись земли, она ласково сомкнулась вокруг плетёных стенок, как будто сама природа пыталась удержать нас здесь — в этом теплом, парящем моменте.
Я улыбалась, всё ещё держась за край корзины. Сердце всё ещё билось быстро — не от страха, а от восторга. Щёки горели от ветра и пережитых эмоций, а глаза, наверное, светились. Я хотела что-то сказать, поблагодарить, пошутить — но не успела.
Раздался резкий звонок.
Деймон сразу вытащил телефон из внутреннего кармана и, не глядя на экран, ответил. Я почувствовала, как он... сменился. Мгновенно.Его взгляд стал жёстче, плечи — напряжённее, а голос, хоть и тихий, обострился, будто в нём сработал инстинкт: «опасность рядом».
— Говори, — бросил он коротко в трубку, отвернувшись от меня.
Я не слышала, что ему отвечали, но по его лицу — сжатыми челюстям, напряжённой линии губ, холодному взгляду — было ясно: ничего хорошего.
— Хорошо. Ждите. Я приеду через сорок минут, — отрезал он и отключился.
Он повернулся ко мне, и в его глазах уже не было лёгкости.Тот Деймон, с которым я только что парила над миром, остался где-то там, в небе. Передо мной снова стоял Харт — жёсткий, сосредоточенный, закрытый:
— Мне нужно ехать, — сказал он, уже резко, будто отрезая разговор. — Но я отвезу тебя домой сначала.
Я только кивнула.
Он был... злой. Не на меня — я это чувствовала. Но и не в настроении что-либо объяснять.Я прикусила губу, промолчала. Не стала спрашивать. Не стала тянуть за рукав.
Просто пошла рядом, чувствуя, как тонкая тень легла на наш день.
И всё, что осталось у меня внутри — это тёплый шёпот ветра, запах неба
и пустота,которая снова медленно заползала между нами.
***Деймон
Когда корзина воздушного шара мягко опустилась на землю, Деймон едва успел ощутить момент касания — как будто сам не хотел возвращаться вниз. В этом полёте было слишком много неожиданного для него: лёгкость, тишина, её глаза, её ладонь в его руке... Всё это он хотел бы удержать. Хотя бы на пару минут дольше.
Но вибрация телефона в кармане резко вернула его в реальность.Он достал мобильный, взглянул на экран и сразу напрягся — номер был один из тех, которые звонят только в случае чрезвычайной ситуации. Он ответил, не дожидаясь второго гудка.
— Говори, — коротко бросил он, отходя на шаг от Элис.
— Босс, это Арни. У нас проблема, — голос был глухой, но чёткий. — На объекте. В доме отца. Кто-то пытался проникнуть через боковую сторону, через лесную линию. Мы нашли следы взлома, отключение камер. Один из охранников... мёртв. Второго увезли в больницу. Состояние тяжёлое.
Деймон замер. На лице не дрогнул ни один мускул. Но пальцы, сжимающие телефон, побелели:
— Когда это случилось?
— Примерно полтора часа назад. Пока мы разбирались — заметили следы. Это работали не случайные люди. Чисто. Профессионально. Кто-то хорошо подготовился.
Молчание на другой стороне длилось секунду. Потом:
— Ждите. Я приеду через сорок минут.
Закройте весь периметр. Пусть никто не уходит.И подготовьте записи камер. Если что-то стерто — поднимайте резерв.Если хоть один человек был внутри — я его найду.
Он отключил, медленно опустил телефон в карман и выдохнул.Всё внутри моментально стало другим. Тяжёлым. Острым. Чёрным.
Это был вызов.
Прямой. Холодный.
Кто-то посмел вторгнуться в его территорию.
К его отцу.
А значит — и к нему.
Он обернулся к Элис.
Всё, что только что было между ними — не исчезло,но теперь оно отступило.
Потому что теперь он снова стал тем, кем привык быть:мужчиной, которому нужно защищать. Мстить. Давить.Хартом.
И он поехал не просто разбираться.
Он поехал охотиться.
Деймон вёл машину молча, глядя прямо перед собой, стиснув руль чуть сильнее, чем нужно. Его лицо было каменным — ни намёка на ту мягкость, которая была в его глазах в небе. Ни единого следа от той полуулыбки, с которой он смотрел на Элис, пока они летели над полями. Всё внутри него было собрано, остро, напряжённо, как перед боем. Потому что именно к бою он и ехал.
Элис сидела рядом, прижав к себе книги, которые он подарил, и краем глаза смотрела на него. Она чувствовала: он стал другим. Его охватила злость, тревога, а может — страх, но тот, что тщательно прятался под сталью. И она не спрашивала. Не настаивала. Потому что видела: сейчас он не из тех, с кем можно говорить. Он — из тех, кто молчит, чтобы не сорваться.
Машина остановилась у ворот её особняка. Он даже не выключил мотор.Просто посмотрел на дорогу, как будто ждал, что она сама всё поймёт.
Элис повернулась к нему.Хотела что-то сказать — может, поблагодарить, может, спросить, всё ли в порядке. Но он не дал ей времени:
— Мы у дома,выходи, — коротко бросил он, всё так же не глядя.
Она кивнула, открыла дверь, взяла сумку с книгами и вышла.И не успела закрыть дверь, как машина резко рванула с места, оставив за собой только звук двигателя и пыль, вздымающуюся с дороги.
Он не попрощался.Не посмотрел.
Просто уехал.Молча. Быстро.
К отцу.
Деймон подъехал к особняку отца на предельной скорости. Колёса машины взвизгнули о гравийную дорожку, едва он вдавил тормоз. Он выскочил, не хлопая дверью, не выдыхая, — как будто был внутри пожара и не чувствовал жара. Лицо — мёртвое. Глаза — чёрные.
Охрана на входе тут же распахнула двери, пропуская его. Он даже не кивнул в ответ — просто прошёл мимо, как буря, сдержанная только тонкой лентой самообладания.
Дом пах лекарствами и старыми книгами. Шторы были полуопущены, а воздух — тяжёлым. Доминик Харт сидел в кресле у камина, с пледом на ногах, с неизменной сигарой в пальцах, прикрытых венами. Его тело слабело с каждым годом, но глаза оставались прежними — ледяными, всё видящими.
— Ты приехал, — сухо заметил Доминик, даже не поднимая взгляда. — Наконец-то.
Деймон остановился в двух шагах от кресла, не говоря ни слова. Его челюсть сжалась.
— Ты медлишь, — продолжил отец, выдыхая тонкую струйку дыма. — Слишком долго. Я тебе дал цель, дал план, дал её. А ты что? Летаешь с ней на шарах?
Деймон не моргнул. Ни один мускул на лице не дёрнулся:
— Кто проник в дом?
— Неважно. — Доминик махнул рукой. — Какие-то шавки Эдварда. Он прощупывает почву. Думает, что я уже труп. Что ты — слаб. Что ты потерял хватку из-за девчонки.
— Я с этим разберусь, — сказал Деймон, глухо. — Как и с тем, кто нарушил периметр.
Доминик наконец поднял на него взгляд. Холодный. Резкий. Беспощадный.
— Ты должен понять одну вещь, сын, — его голос стал тише, но от этого — только страшнее. — Пока ты ходишь вокруг да около, Эдвард усиливается. Он чувствует твою слабость. Он не боится больше. И всё потому, что ты до сих пор её жалеешь.
Деймон молчал. Но пальцы на кулаке дрогнули.
— Пора заканчивать. С ним. И с ней. — Доминик выдохнул последнее слово почти с презрением. — Она — не жертва. Она — его слабость. А если хочешь сломать льва — бей по самому дорогому.
Молчание повисло между ними, как лезвие.
Деймон не отвёл взгляда. Но внутри всё сжалось. Пульс в висках бился, как сирена.
— Я дам тебе неделю, — добавил Доминик. — Если ты не сделаешь этого — сделаю я. И тебе не понравится, как именно.
Он затушил сигару:
— Теперь уходи. Мне надо отдохнуть.
Ты знаешь, что делать.
И в этот момент в голове Деймона звенел не голос отца.
А её голос.
Её улыбка.
Её руки, сжимающие книги.
И лёгкий торт с малиной, от которого он не смог оторваться.
Он развернулся и вышел,а за спиной горела приговорённая фраза:
«Она — его слабость. Убери её.»
А он сам вдруг понял,что она стала не слабостью.А той частью, которую он уже не хотел терять.