Глава 5
«Нити тянут, но я завязываю узел» — А.
Я прикоснулась к мужскому запястью, чтобы развернуть ладонь к себе. Мы сидели в его машине, на парковке дома, отчетливо слыша дыхание друг друга. Его было размеренным, постоянным. Мое — отрывистым и глубоким.
— У тебя есть вода? — спросила я, посмотрев на него впервые после происшествия.
— Да, в подлокотнике была, — ответил он, прокашлявшись.
Я открыла подлокотник и достала небольшую бутылку. Но прежде чем закрыть его, мой взгляд остановился на небольшом кулоне в виде солнца. Вид его был слегка потрепанный, значит он довольно старый. Рядом лежала фотография с...
Дамир резко захлопнул ящик, играя желваками. Выражение его лица было полно гнева и отчаяния. Одни его глаза говорили больше, чем мне бы хотелось знать.
Я снова боюсь его.
Двери закрыты, слишком мало пространства, я его совсем не знаю.
Он заметил, как я отдалилась и убрала свои ладони с его. Дамир нахмурился, а я приготовилась получить новую порцию оскорблений.
— Тебя не учили не копаться в чужих вещах?! — отлично, начало положено.
— Я не копалась, случайно увидела, я... — я снова продавливаюсь под громким тоном. Похоже, это моя слабость.
— Зачем тебе вообще вода? — он немного успокоился, но все равно выглядел напряженно.
— Нужно промыть, я сейчас, — я приоткрыла дверь и вылила немного воды на свой любимый платок. Черт, Финаев, посмотри на какие жертвы я иду ради тебя.
Я приложила мокрую ткань к ране и провела, убирая грязь и засохшую кровь.
— Что это, — спросил Дамир, покорно держа руку над асфальтом, чтобы не намочить салон.
— Должна быть вода, уж не знаю, что ты хранишь в подлокотнике, — огрызнулась я.
— Я про эту тряпку, ты её где взяла, — брезгливо сказал он. Что прости? Я остановилась и взглянула на этого наглеца.
— Это мой платок из сумочки.
— Носовой? — усмехнулся он, но тут же отдернул руку, хватаясь второй. Я сделала больно?
— Что? Я надавила? Что такое, Дамир? — забеспокоилась я. Я получала глубокое ранение от стекла пару лет назад, так что отлично знаю это безумно больное ощущение.
— Нет. То есть да. То есть это было слишком больно, — хрипло сказал он, стараясь оставить маску спокойствия на лице.
— Черт, похоже, все-таки стекло, — я включила на телефоне фонарик и начала изучать порез. И правда. Небольшой осколок блестел от яркого света, он был незаметен все это время, а я, может быть, сделала только хуже, загнав его глубже.
Бабушка учила доставать такие небольшие осколки иглой. Я снова открыла подлокотник, стараясь делать вид, что не смотрю на кулон и фотографию. В первый раз я заприметила там дорожный швейный набор. Такой, какой могут выдавать в отелях. Похоже, Дамир взял его из жадности и кинул сюда, на всякий пожарный. И этот всякий пожарный случился.
— Что ты хочешь сделать? — да ну, эта громила боится?
— А что? Боишься?
— Вдруг ты решила оставить стекло в моей руке и просто зашить рану.
— Обычной иглой и нитками из отельного набора? — я изогнула бровь.
— Ты же Ненормальная. Кто тебя знает, — я лишь хмыкнула и приказала ему держать фонарик над раной, а сама прикоснулась к осколку иглой, обработав ее перед этим антисептиком. Дамир рвано выпустил воздух.
Конечно, это очень больно. Ему, вероятно, было лишь неприятно, но мне вдруг стало его жаль. Полагаю, он живет один. А одному с этим не справиться. И я отчего-то решила отвлечь его от раны.
— Это платок, который сшила мне моя бабушка, — тихо начала я, а он впечатался в меня глазами. Я немного откроюсь ему, плевать, если это поможет. Рана глубокая, еще и со стеклом, он явно еле сдерживается. Ну а мы больше не встретимся, поэтому нечего бояться. И набрав немного воздуха, я продолжила. — Четыре года назад я впервые упала в обморок. После чего они стали регулярными. Я много обследовалась у врачей, пытаясь узнать их причину, ведь самостоятельно мы не смогли вычислить закономерность. В конечном итоге в диагнозе мне прописали что-то про повышенную тревожность. Я нервничаю постоянно. По любому поводу. Когда повышают голос — особенно. Это проявляется в частом и сбитом дыхании, легкой дрожи конечностей, закладывает уши и темнеет в глазах. Если сильно довести, то теряю сознание. Были моменты, когда мои же мысли ломали меня еще сильнее.
— Еще сильнее? — осторожно спросил парень.
— Панические атаки. Это всегда замкнутый круг. Я сильно переживаю, начинается паническая атака, мне становится страшнее от этого, и я переживаю еще и еще сильнее. Понимаешь?
— Выйти из этого состояния помогает человек рядом. Он должен подбирать слова и приводить тебя в реальность касаниями, — без упрека сказал парень, понимая, что это тяжелая тема для меня. А я немного замялась и не знала, что ответить.
Нет. Все-таки полностью я ему открыться не смогу. До панических атак меня доводила мать. Почти постоянно. Был случай, когда парень Лины, но никто об этом не знает. И всегда меня винили в моей слабости. Не пытались помочь, а отходили с испуганными лицами или вообще называли истеричкой. Я знала, что это неправильно, но психолог сказал, что это нормально. Они тоже люди.
— Да, знаю, если этого не делать и ждать, пока человек успокоится сам, то на него это может плохо повлиять, — сказала я. Ну, по-факту сказала правду.
— Ты... делаешь с этим что-то? Я имею в виду, проходишь психотерапию?
— Да, мама попросила её знакомого-психолога поработать со мной. А платок. Это, как я уже и сказала, подарок от моей бабушки. Я заметила, что меня успокаивает аромат своего парфюма. Я не знаю с чем это связано, но когда я вдыхаю его, то сердцебиение постепенно приходит в норму. Поэтому я имею привычку уже очень долгое время. Каждый раз перед выходом из дома я, помимо тела, распыляю аромат и на платок, чтобы я могла чувствовать его в любое время, когда ощущаю себя тревожно, — я заметила, как ноздри Дамира слегка раздвинулись. Он теперь пытается уловить нотки моего любимого парфюма? Я незаметно хихикнула. Почему-то захотела тоже вновь почувствовать его и глубоко вдохнула. Странно. Запах чересчур насыщенный. Я слишком много нанесла? Вдруг у прохожих голова из-за меня разболелась. Плохо.
— Моя ладонь теперь будет пропитана твоим парфюмом? — с легкой улыбкой сказал он. Что смешного?
— Не знаю, сам проверь, — я закончила завязывать небольшой бантик из бинта, который положили в коробку с мазью. Дамир поднял брови и изумленно посмотрел на перебинтованную руку.
— Уже всё? — я легко выдохнула и тоже улыбнулась своей маленькой победе. Он все-таки отвлекся на мой рассказ и не почувствовал боли.
— Всё.
Я не могла больше задерживаться. Мама и так волнуется. Мы стояли у моей квартиры, осознавая, что это наша последняя встреча.
— Я могу..? — Дамир осторожно вытянул руки, желая обнять меня на прощание. Вместо ответа я сама осторожно прильнула к нему и уткнулась в мужскую шею, не понимая этого парня все больше и больше. Он то отталкивает, то притягивает меня. И я не хочу получить от него еще больше ран. Обойдусь ссадиной на локте. От усталости я глубоко вздохнула.
Стоп.
Я задержала дыхание на вдохе, не смея пошевелиться. Аромат, который служил мне спасательным кругом. Аромат, которым я пользуюсь вот уже пятый год. Аромат, который не принадлежал определенному полу и имел заметку на упаковке «Унисекс».
— Табак и ваниль, — сказал парень мне куда-то в волосы.
— Ты знал? — я отпрянула от мужского тела с округленными глазами.
— Я почувствовал его еще около панорамного окна, когда мы встретились в первый раз, — спокойно сказал он. — А ты? Нет? Мне стоит наносить чуть больше? — он усмехнулся, а я не могла успокоить свое гребаное сердце.
Случайность или...?
Этот вопрос крутился в моих мыслях весь оставшийся вечер. Я задавала его себе, когда принимала душ, прибиралась в комнате, листала соцсети, засыпала. Постоянно. В голове было лишь одно имя. А все вокруг стало окутано его ароматом. Нашим ароматом.
Последние несколько дней августа были полны суеты и нервов. Мама искренне обрадовалась известиям о переводе в новую школу, а меня не покидало дурное предчувствие. Словно я с Линой зря берусь за это сложное дело — менять школу в выпускном классе. Тем не менее, документы были уже у администрации. Ну и, естественно, как престижная школа города могла остаться без строгих требований?
На адрес электронной почты выслали целый список:
«Ученикам старшей школы.
Позволяется придерживаться строгого стиля одежды на территории школы, не обязуясь носить специальную униформу.
На дополнительные курсы для сдачи экзаменов вы должны записаться в течение первых двух учебных недель.
Классы распределяют по вашей подготовке, опираясь на аттестаты, выданные за девятый класс.
Каждый ученик должен выбрать профиль, на который ему следует сделать упор для дальнейшего поступления»
И еще много информации для учеников школы и их родителей.
В последний день лета мы с Линой решили сходить в торговый центр, чтобы купить новую одежду или косметику. Мы все-таки девушки, нам нужны свои терапии от нервов.
С нами увязался её парень, которого подруга боготворила. Мне же он не очень нравился, и я долго отговаривала Лину начинать встречаться с Эдиком. Эдик был блондином со светлыми глазами, на вид не обладал особой физической подготовкой, как и мозгами. Тупой мажор, который считал, что ему все позволено.
Знакомо?
Но Дамир был красив. Совру, если скажу, что он не в точности описывал мой типаж. Одежда натягивалась под его стальными мышцами, а волосы красиво спускались прядками на лоб. А еще меня зацепили его густые ресницы, таким бы позавидовала каждая его спутница. Они делали его янтарный взгляд еще более проницательным. Так что я не удивлюсь, если узнаю, что этот мажор еще и магнат всех девчонок в своем окружении. Так что тут светленький мажор проигрывал 0:1 моему мажору.
Стоп. Какому, черт побери, моему?! Идиотка.
В очередном магазине одежды мы обходили вешалки, болтая обо всем на свете. Я наткнулась на красивую кофту бордового цвета. Она была облегающая с квадратным вырезом, одним словом, идеальный фасон для моей фигуры. Я взяла размер S и пошла за ребятами.
— Ты что взяла, — повернулся Эдик и усмехнулся.
— Тоже хочешь? Я могу поискать, — как же он меня раздражал. Как Лина его терпит?
— Любимый, это очень красивая кофта, что ты такое говоришь, — подоспела подруга, нежно проводя ладонью по мужскому плечу.
— Аделиночка, предлагаю взять размер поменьше, ты туда что класть собралась? — он нагло засмеялся, а подруга лишь молча смотрела него.
— Я Адель, идиот, — они решили испортить настроение? Почему Лина молчит, черт возьми?!
— Адель, правда, без обид, возьми поменьше — висеть будет, — издеваясь, сказала подруга. Нет, в другой ситуации я бы послушала искрений совет от нее, но сейчас она лишь поддакивает своему тупому мажору. Лина знает, что у меня бывают загоны, связанные с фигурой. Я тощая по природе, без пышных форм, а набрать вес мне очень сложно из-за индивидуальных факторов организма. Почему она позволяет ему говорить, что вздумается?
— Я бы сказала, что у твоего рыцаря висит, но тактично промолчу, — сказала я и обошла парочку, направляясь в примерочную.
Кофта действительно села с небольшими складками, а должна выглядеть на теле идеально ровно. Я заметно погрустнела от горькой правды. Может, они не хотели обидеть? Они оказались правы, а я нагрубила. Черт.
Я вышла обратно в главный зал магазина, не найдя глазами друзей. Вешалка, которая мне нужна, находилась около большого зеркала. Я, не обращая на него внимания, поменяла размер на более маленький и хотела пойти на кассу для оплаты, как все же остановилась напротив своего отражения. На закусанной губе я почувствовала привкус крови.