Опасная любовь/ Егор Крид

- Катька, привет! Это Лера Богатырева, узнала? Тысячу лет не слышались.- я наиграно хихикнула в трубку. Собеседница по ту сторону провода, начала весело трещать, как рада слышать меня и расспрашивать о жизни.
- Ну да, я вот замуж вышла, совладелица клуба с супругом. Мы кстати, день рождения заведения празднуем в эту субботу, я считаю классный повод встретиться, как думаешь?- в ответ я получила восторженные поздравления и моя идея пришлась подруге по вкусу. - Ну ты там тогда всех наших собери, сделаем вечер встречи друзей. Охрану я предупрежу, они вас пропустят без пригласительных. Отлично, до встречи, адрес скину смс.
Попрощавшись с Катей, я скинула смской ей адрес и время.
- Вроде поверила. Радостная такая была.
- Ну и отлично. Теперь нужно продумать детали.- потер ладони Миша.
- Не знаю если честно, что продумывать. Тут чистая импровизация. Мы даже не знаем кто из компании придет.- я пожала плечами и села на спинку дивана.
- Ну как минимум, мы должны обеспечить твою безопасность.
- Мальчики, вы серьезно? - я саркастически хмыкнула.
- А ты тут не хмыкай. Сама сказала, что не знаешь кто будет и что от них можно ожидать. А если твой псих явится?- закипал Ваня.
- Он не мой. - рыкнула. - и давайте хотя бы сегодня его больше не упоминать и так тошно. Мне еще экспертизу на базу заказывать и со всем этим разбираться. - я устало потерла переносицу.
- Ладно, тогда мы сами покумекаем над этим вопросом. - я лишь кивнула на слова Артема. Егор протянул свою руку к моей и сжал пальцы.
- Поговорим?- осторожно и тихо произнес муж.
- Да. Только не в квартире, тут желающих посмотреть следующую серию слишком много.
- Хорошо, одевайся, я жду в машине.
Егор выпустил мои пальцы из своей руки и слабо улыбнулся. Каждое действие сопровождалось максимальной осторожностью. Он все еще боялся, что я изменю свое поведение, мнение и всё снова рухнет.
В комнате я надела черные обтягивающие леггинсы, оверсайз белую толстовку и белые кроссовки. Волосы собрала в бесформенный пучок. Вычурно наряжаться я не хотела. Я знала, что если муж любит меня, то любит любой, с макияжем и без, в шикарном платье или в спортивном костюме.
В зале меня оповестили, что Егор ждет меня внизу в машине, попрощавшись со всеми, я покинула квартиру.

Я села в машину к Егору, скользнула на прохладное сиденье, и дверца глухо щёлкнула, отрезая меня от городского шума. В салоне пахло кожей и едва уловимо знакомым древесным ароматом с нотками цитруса — его парфюмом. Егор молча кивнул, будто подтверждая, что мы действительно делаем это, и повернул ключ в замке зажигания. Мотор тихо заурчал, и мы тронулись.
Мы ехали в сторону выезда из города, туда, где асфальт плавно перетекает в дорогу, ведущую в Ленобласть. За окнами мелькали многоэтажки, потом они стали встречаться всё реже и вместо домов потянулись силуэты деревьев. Мы молчали — слова сейчас были лишними, слишком хрупкими для этой тишины.
Егор протянул руку и накрыл мою ладонь своей. Моя рука была прохладной, но его пальцы быстро согрели её. Он сжал мои пальцы — крепко, но бережно, поцеловал фаланги пальцев. Я чуть сжала его руку в ответ и посмотрела на дорогу — вперёд, туда, куда мы ехали.

Вскоре впереди показался поворот к девонскому обрыву. Егор плавно свернул, машина покатилась по узкой дороге, а потом и вовсе остановилась на небольшой площадке у края обрыва. Рядом темнела старая церковь — её силуэт чётко вырисовывался на фоне бледного неба.
Егор заглушил мотор. Тишина накрыла нас, густая и звенящая, нарушаемая только далёким криком какой-то птицы. Мы молча вышли из машины, дверь за мной тихо щёлкнула. Егор протянул руку, я вложила в неё свою — и мы пошли вдоль обрыва, ступая осторожно по неровной земле. Ветер трепал волосы, пахло сырой землёй и травой. Мы шли рядом, держась за руки, и в этом молчании было больше, чем в любых словах.
Мы остановились у низкой лавочки, расположенной между двух деревьев и расположились на ней.
- Я хотел еще раз извиниться за всё, что ты пережила за эти три года. Я старался максимально обезопасить тебя.
Я сглотнула вязкую слюну и кивнула, прочистила горло и ответила Егору ответным извинением.
- Ты меня тоже прости, что держала на расстоянии. Мне было очень тяжело свыкнуться с этой информацией. Я только привыкла жить без тебя и тут снова пришлось учиться жить с мыслью, что ты жив и рядом. Психологические барьеры не давали сдвинуться с мертвой точки.
— Я никогда не думал, что такое вообще возможно, — тихо начал Егор, не сводя с меня глаз. — Никогда не мог представить, что влюблюсь в тебя. Мы ведь начинали всё как сделку, как удобный выход из тупика — этот наш фиктивный брак, эти договорённости... Я думал, мы просто сыграем роли, продержимся сколько нужно, а потом спокойно разойдёмся.
Он чуть крепче сжал мои пальцы, будто боялся, что я выдерну руки, уйду, не дослушаю. Но я замерев, ловила каждое слово, словно они были не просто звуками, а чем-то, что могло согреть меня в самую лютую стужу.
— А потом ты стала для меня всем, — продолжил он, голос чуть охрип, будто ему было тяжело выдавливать из себя эти признания. — Ты смеялась над моими шутками, даже когда они были совсем несмешными. Ты злилась, когда я говорил в разрез твоим ожиданиям и представлениям. Ты заваривала чай так, будто это был какой-то особенный ритуал, и я вдруг начал замечать, как много в тебе света, как ты умеешь согревать даже одним своим присутствием. И я понял, что не хочу никакого «потом», не хочу никакого «разойдёмся». Этот наш фиктивный брак стал самым настоящим, самым искренним и желанным для меня. Я люблю тебя, Лера. По-настоящему. И если ты позволишь, я хочу, чтобы мы больше не притворялись. Хочу, чтобы всё, что между нами есть, было по-честному — без договоров, без сроков, без оговорок. Только ты и я.

Ветер стих на мгновение, будто весь мир затаил дыхание, прислушиваясь к тому, что сейчас происходит между нами. Я смотрела на него, на эти чуть потемневшие от волнения глаза, на линию сжатых губ, и чувствовала, как внутри всё сжимается от нежности и страха одновременно — страха поверить, что это не сон. Что все плохое позади и впереди нас ждет уйма счастливых моментов вместе.

Я потянулась к нему, обняла, прижалась к его груди, где ровно и сильно билось сердце — такое родное, такое настоящее.

— Я тоже, — прошептала я, уткнувшись в его плечо. — Я тоже хочу так.

— Я имел наглость зайти в твою спальню и взять то, что до этого момента принадлежало только тебе. - Егор взял меня за руку, заставил подняться со скамьи и повел ближе к обрыву.

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в невероятные оттенки янтарного и розового. Мы стояли на девонском обрыве, где ветер едва касался наших лиц, а под ногами простиралась бездна, уходившая в бесконечность.
Золотой час окутал нас своим волшебным светом. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь редкие облака, создавая причудливые узоры на скале и превращая её в произведение искусства. Тени удлинялись, играя с нашими силуэтами, и казалось, что мы единственные, кто существует в этом мире приглушённых красок и мягкого света.

Егор повернулся ко мне, его глаза светились тем же тёплым светом, что и закат за нашими спинами. Он взял мою руку, переплёл пальцы, и в этом простом жесте было столько нежности и искренности.

— Помнишь, я сказал, что придет тот момент, когда ты мне снова скажешь «да», когда ты снова выйдешь за меня замуж?
Я внимательно вглядывалась в глаза Егора и медленно кивала на каждую часть предложения.
Егор сделал шаг назад, нырнул рукой в карман джинсовки и выудил оттуда знакомую бархатную коробку. Точно такая же стояла на полке в моей спальне, там хранились наши будущие обручальные кольца.

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Хочу прожить с тобой всю жизнь, смотреть на такие же закаты вместе и встречать рассветы рука об руку.

Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы радости блестят на моих щеках. В этот момент всё вокруг казалось таким правильным и настоящим — и этот удивительный закат, и наши чувства, и простое счастье быть вместе.

— Да, — прошептала я, — да, я хочу быть твоей женой. Навсегда.

Егор открыл коробочку, взял от туда колечко меньшего размера. Нежно прошелся пальцами по моей правой руке и притянул ладонь ближе к себе. Прохладный металл мягко сковал мой безымянный палец. Два обручальных кольца на одном пальце, от одного человека, но олицетворяющие два абсолютно разных периода жизни.

Я протянула руку к коробочке и достала от туда второе кольцо. Дрожащими пальцами притянула горячую руку Егора к себе. На его пальце было тоже первое наше обручальное кольцо. Он заметил мое замешательство.

- Секунду. - он снова берет мою руку, снимает оба кольца с пальца и заново надевает новое кольцо. Свое кольцо снимает с пальца. - Подержи. - вкладывает кольца в мою ладонь, снимает с себя цепочку с крестиком и вешает на цепочку мое колечко, надевает обратно. Тот же ритуал проделывает с моей цепочкой, водружая на нее свое увесистое кольцо.
Когда этот странный ритуал заканчивается, Егор берет меня за руку и я вспоминаю, что хотела надеть ему на палец обручальное кольцо.

- Сейчас ты заключаешь брак перед самим Господом Богом на этом обрыве. Либо навсегда со мной, либо...
- Либо с обрыва сразу, я понял, - хохотнул Егор.- Надевай уже.
Я ловко окольцевала парня, а тот не теряя ни минуты, притянул меня к себе и прижался своими губами к моим.
- Как же я долго об этом мечтал...- сладко прошептал муж и поцеловал. Поцеловал так, как умеет только он. Когда в поцелуи совмещается страсть, нежность, искренность, вызывающая фейерверк эмоций.

Поцелуй стал жарким, страстным, почти отчаянным — в нём была вся та невысказанная нежность, все слова, которые мы не успели сказать, вся тоска по этим мгновениям, когда можно просто быть рядом и не прятать своих чувств. Егор притянул меня к себе, крепко, до лёгкого головокружения, и я вцепилась пальцами в его плечи, будто боялась, что если отпущу, этот миг растает, как утренний туман.
Мир вокруг будто сжался до одной точки — до наших сплетённых рук, до биения сердец, до вкуса его губ, до этого золотого света, который окутывал нас, словно обещая, что всё будет хорошо. В этом поцелуе не было ничего лишнего — только страсть и абсолютная, безоговорочная правда: мы нужны друг другу.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, наши лбы остались прижатыми, а глаза искали друг в друге подтверждение: это было не просто мгновение, это было начало чего‑то большого. Егор провёл большим пальцем по моей щеке, стирая крошечную слезинку .
- Надеюсь, это слезы счастья?- легкая беззаботная улыбка коснулась его губ. Я молча кивнула и улыбнулась в ответ. Егор прижал меня к груди, поставил подбородок на мою голову и мы в молчании провожали самый прекрасный закат в своей жизни, который запомним навсегда.

Сумерки опустились на землю незаметно — только что вокруг всё горело закатным золотом, а теперь краски будто смыло, и мир стал мягким, приглушённым, тёмно‑синим. Прохлада коснулась ног, скользнула по щиколоткам, напомнила, что день закончился, и я вдруг поняла: пора ехать домой.

— Наверное, нам уже стоит выдвигаться, — тихо сказала я, не глядя на Егора, потому что боялась, что если посмотрю, то разрушу волшебный момент, витающий вокруг нас.

Он кивнул, будто тоже не хотел этого, но понимал, что нельзя стоять тут вечно. Мы вернулись к машине, сели, и мотор мягко заурчал, возвращая нас из этого особенного, нашего мира, обратно в город.
По пути мы говорили без умолку, перебивая друг друга, торопясь рассказать всё, что накопилось. Были и весёлые истории, и грустные: про одиночество в пустых квартирах, про ночи, когда казалось, что впереди только тишина. Мы делились этими моментами, словно складывали их в общую копилку, чтобы больше никогда не хранить в одиночку.
Когда машина остановилась у моего подъезда, я не хотела выходить. Не хотела говорить «пока», не хотела отпускать его руку. Мы вышли, встали у подъезда, держась за руки так крепко, будто это был единственный способ не дать друг другу исчезнуть. И потом мы целовались — долго, жадно, как подростки, которые впервые поняли, что влюблены и что весь мир сейчас состоит только из этого двора, этого подъезда и наших сплетённых пальцев.

Наконец, когда воздух стал совсем холодным, а где‑то в окнах зажглись огни, мы всё‑таки попрощались. Я пошла к подъезду, чувствуя, как дрожат колени, и, уже открывая тяжёлую дверь, слегка обернулась, бросила взгляд из‑за плеча — в слабой надежде, что он не уйдёт, что последует за мной.
И не прогадала.

Егор шагнул следом, резко потянул меня внутрь, в полумрак подъезда, где пахло старым бетоном и чуть слышно гудел лифт. Он прижал меня к стене, и этот жест был таким же отчаянным, как наш поцелуй на обрыве, — будто ему нужно было доказать себе, что я настоящая, что я здесь, рядом.

Его губы снова нашли мои, горячие, настойчивые, и я ответила, вцепившись пальцами в его куртку, притягивая ближе. Его холодные пальцы скользнули под толстовку, пробежались по рёбрам, и от этого контраста — ледяные кончики и жар кожи — по телу прокатилась волна мурашек, таких острых, что дыхание сбилось. Он касался кромки кружевного лифа, едва задевая, будто изучая, запоминая каждый изгиб, а потом его ладонь легла на талию, сжала чуть крепче, притягивая к себе так, что между нами не осталось ни миллиметра воздуха.
Я чувствовала, как бешено колотится его сердце — так же, как моё, — и понимала: что отпустить сегодня его я уже не в силах. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

— Не уходи, — выдохнула ему в губы. - Останься со мной, сегодня... навсегда.

Я прижалась к нему, уткнулась носом в шею, вдыхая его запах, и улыбнулась, потому что знала, что он никуда не уйдет.
— Я рядом с тобой, навсегда.
Его руки нежно скользили по моим волосам, перебирая пряди, которые уже почти расплелись от вечернего ветра. Каждое его прикосновение отзывалось тёплым трепетом, и я чувствовала, как сердце бьётся чаще. Он нежно поцеловал меня, и этот поцелуй был таким мягким и в то же время многообещающим.

— Пойдём, — прошептал он, не выпуская моей руки.
Мы поднялись по лестнице, и каждый шаг казался мне вечностью. Его прикосновение было таким бережным, словно он боялся спугнуть этот момент.
— А твои родители не будут против, что я останусь у вас? — спросил он, когда мы остановились у двери в квартиру.

— Родители? — я хихикнула, чувствуя, как краснеют щёки. — Они будут только рады.

Я открыла дверь, и мы вошли. Но то, что мы увидели, заставило нас обоих застыть на пороге.

— Мам, пап, а вы из квартиры решили сделать общагу? — спросила я, оглядывая гостиную, где сидели все наши друзья. — Квартплату хоть нормальную выставили?

На диване развалились мои подруги, а рядом примостились друзья Егора. На журнальном столике красовались бутылки с напитками и тарелки с закусками.

— Мы просто решили устроить небольшой сюрприз, — объяснил папа, улыбаясь. — Раз уж вы оба здесь, то почему бы не отметить это вместе?

- Тем более отметить есть что!- Егор поднял наши правые руки, демонстрируя красивые обручальные кольца. - моя жена второй раз согласилась стань моей женой.

Все переглянулись и в момент квартиру заполонили крики, смех, свист и бесконечные поздравления друзей.
Мы с Егором переглянулись, и в этот момент всё стало таким правильным и настоящим — даже эта неожиданная встреча с друзьями, которые теперь стали частью нашего маленького праздника.

— Сюрприз удался, — пробормотал Егор, оглядывая собравшихся и пытаясь отцепить от себя, обнимающего его, Эдика. — Но я, пожалуй, воздержусь от квартплаты за такое «жильё».

— А где наша комната? — спросил Егор, подмигнув мне. — Я слышал, что у вас тут настоящая общага.

— Только моя комната осталась нетронутой, — ответила я, увлекая его за собой вглубь квартиры. — И теперь она будет нашей.

И мы, наконец, смогли остаться наедине, пусть даже в окружении друзей, но таких родных и близких.