19 глава
<Влад>
Я ехал без цели. Машина летела по пустым улицам, будто сама знала, куда свернуть. Руки автоматически держали руль, но мысли... они разрывали меня изнутри. Я не мог вернуться домой. Не мог просто лечь на диван, включить серию и забыться, как раньше. Не после того, как увидел её. Такой... чужой. Пустой. Не своей.
—"Синичка, ты не помнишь меня?" — эхом в голове отдавался мой собственный голос.
Я стиснул зубы. От злости. От боли. От бессилия. Я хотел прокричать: «Да как ты можешь не помнить, Ася?», но понимал — не её вина. Это чёртова авария забрала у неё всё. Нашу историю. Наше начало. Наш поцелуй. Спор. Танцы. Ливень. Чёрт, даже как она ругалась на мои пошлые шуточки — и то ушло.
А я... я остался. Один. В памяти которой теперь не существует.
Я прижался лбом к рулю, остановившись на каком-то пустом парковочном месте. В груди жгло, дыхание сбилось. Было чувство, что я теряю её снова. Как будто тогда, в клубе, я выиграл что-то очень важное — и теперь у меня это отняли.
—"Тебе нельзя с ней видеться. Её мозг может не выдержать. Это опасно."
Я не злился на психолога. Он был прав. Но я злился на мир, на себя. Зачем я тогда отпустил её у магазина? Почему не настоял, не проводил? Почему не дождался смс, как всегда? Почему?
Каждую секунду я повторял себе: ты не должен быть рядом, ты можешь навредить. Но от этого не становилось легче.
—Я не могу быть рядом. Но как, чёрт возьми, я могу не быть? — прошептал я в темноту.
Потому что я больше не просто какой-то бабник с сервера, для которого отношения — это флирт и игра. Я больше не Влад Куертов, который не задерживается надолго в чьей-то жизни.
Ася перевернула всё во мне. И теперь, когда я наконец понял, что такое «настоящая» — её память обнулилась.
Я не хочу быть воспоминанием, которое она никогда не вспомнит.
Я завёл двигатель, но не поехал. Просто сидел. Мокрое пятно на футболке от дыхания, стиснутые пальцы. А в голове только её голос. Смех. Как она стеснялась, когда я поцеловал её в щеку у дверей. Как дерзила, когда я называл её Синичкой.
И всё это она больше не помнит.
—Значит, вспомнит, — выдохнул я и поднял голову. —По-другому нельзя. Я просто... буду рядом. Невидимо. Аккуратно. Осторожно. Если надо — буду ждать хоть год.
Я включил фары. Свет упал на лобовое, отбился в мокром стекле. Стекло... Как тонкая грань между мной и ней.
Но я разобью его, если понадобится.
<Ася>
Прошла неделя. Семь долгих, растянутых дней — как будто я лежала не в больнице, а в вате. Словно всё вокруг происходило не со мной, а с какой-то другой девушкой. У той была авария. Потеря памяти. Капельницы, уколы, белые стены и чужие тревожные лица.
Но теперь я снова дома. В своей кровати. На своих простынях, с запахом стирального порошка, который я когда-то выбрала сама, потому что он пах «уютом». Только вот уюта теперь во мне было мало. Всё казалось чуть не своим — будто чужое жильё на ночь.
Кая хлопнула дверью ванной и крикнула:
— «Я поставила чайник, Синичка! Прям как раньше!»
Синичка. У неё это прозвучало легко. Как будто всё в порядке, как будто я помню, почему это прозвище вызывает у меня тёплое, но странное щемящее чувство. Я попыталась улыбнуться в ответ, хотя до сих пор внутри было как будто... пусто.
—Спасибо, — ответила я с дивана, завернувшись в плед.
Кая была рядом с первой минуты, как меня выписали. Сказала: «Я временно переезжаю. И не спорь. Буду няней, психологом, шеф-поваром и ходячим напоминанием, кто ты такая».
Я не возражала. Потому что правда — без неё я бы не справилась. Каждое утро она будила меня мягко, без навязчивости. Кормила. Поддерживала, когда я путалась в именах или задавала по десятому разу один и тот же вопрос. И ни разу не дала почувствовать себя «больной».
Но главное — она терпеливо ждала, когда я что-то вспомню.
Иногда были вспышки. Отрывки. Как будто кто-то дергал за нити и на секунду возвращал цвет в картину. Клуб. Музыка. Смешки. И чьё-то лицо рядом. Темноволосый парень с глубокими глазами. Иногда я видела его во сне. Или в коротких, необъяснимых вспышках, от которых внутри становилось... тепло. Странно. Щемяще.
Но когда я спрашивала у Каи, кто это, она всегда уходила от ответа. Лишь говорила:
—«Ты вспомнишь, когда будешь готова. Не торопись. Главное — ты дома».
Дом. Я снова осмотрелась. Полка с книгами, мои старые свечи на подоконнике, мягкий халат, в который я куталась вечерами — всё было на месте. Только я всё ещё чувствовала себя, как актриса в чужой роли. Как будто сценарий забыла, а все вокруг притворяются, что это нормально.
Я подошла к зеркалу в прихожей. Присмотрелась к себе. Вроде та же. Глаза, волосы, шрам у брови — всё своё. Но будто не внутри. Внутри всё еще было глухо.
—«Ась, ты чего?» — Кая выглянула из кухни.
—Просто... — я замялась. —Просто пытаюсь вспомнить, каково это — быть собой.
Она подошла, обняла сзади, прижалась щекой к моему плечу.
—Ты просто чуть-чуть подзабыла. Но ничего. Мы вместе всё вспомним. Ты не одна.
Я кивнула. Чуть дрогнув.
И всё же где-то в глубине груди жила крошечная, едва слышимая тревога. Чувство, что я что-то очень важное оставила по ту сторону памяти. Как будто в душе дыра, а внутри неё — чья-то рука, которая раньше держала мою. Чей-то голос. Теплый. Хрипловатый. Флиртующий. Заботливый. Слегка нахальный. Он звал меня как-то... по-особенному.
И я не знала, чего боюсь больше — вспомнить всё или так и не вспомнить никогда.
***
В комнате было тихо. Только слабый шум улицы пробивался сквозь приоткрытое окно и шелест страниц — Кая лежала на моей кровати, листая свою старую книгу. Я сидела у окна, в своем любимом кресле, укрывшись пледом. Тепло от кружки с мятным чаем согревало пальцы, но не голову. Там царил хаос. Не такой, как в первые дни. Сейчас он стал... упорядоченным, будто из него начали вырастать контуры чего-то настоящего.
—Кай... — тихо позвала я.
Она сразу подняла глаза, отложила книгу и приподнялась.
—Что такое?
Я не сразу нашла слова. Просто смотрела в окно. Потом, не поворачиваясь, выдохнула:
—Мне снова снился он.
—Кто?
—Парень. Тот... с темными волосами. С глубокими серыми глазами. Я не знаю, как его зовут. Не вижу всего — только ощущения. Его голос. Он смеется, но в глазах будто тепло. И грусть. И... будто он меня очень знает. И я его.
Кая замерла. Тишина затянулась, как резинка, готовая лопнуть.
—Это просто сон, Ась.
Я резко повернулась к ней.
—Нет. Не просто. Он повторяется. И каждый раз — будто важнее. Он говорит со мной, шутит, говорит какие-то странные слова. Зовет меня... я не могу вспомнить как, но у меня от этого все внутри... — я положила руку на грудь, — сжимается. И хочется заплакать, и смеяться одновременно.
Кая опустила глаза. Я продолжила:
—А потом я вспоминаю палату. В тот день, когда я впервые очнулась... он там стоял, да?
—Ась...
—Он стоял. Высокий. Кудрявые волосы. Взгляд... он смотрел на меня, как будто потерял что-то важное. Я чувствовала это. Он мне не чужой.
Кая молчала. Она кусала губу, нервно теребила край подушки.
—Скажи мне правду, Кая. Это он?
Наконец она медленно кивнула.
—Да. Это Влад. Он был... важным. До всего. Очень. — Она сделала паузу. —И, если честно, он очень хотел остаться. Но... тебе становилось хуже, когда ты пыталась вспомнить. Тогда врач решил, что... что ему нельзя быть рядом. Временно.
Я вцепилась в плед.
—Но я уже вспоминаю. Я не могу его вытолкнуть из головы. Это как заноза в сердце. Он мне снится, я чувствую запах его рубашки, я... боже, я не помню его, но я его чувствую. Я не могу объяснить иначе.
Кая встала, подошла ко мне и села на подлокотник кресла. Осторожно положила руку на мою.
—Ты правда хочешь с ним встретиться?
Я посмотрела на нее. И впервые за эти дни почувствовала, что в моих словах есть твёрдость, не страх:
—Да. Я хочу. Не могу жить вот так — в тумане. Если он правда был важен... если он был моим... я должна знать.
Кая на секунду прикрыла глаза. Потом кивнула.
—Хорошо. Я свяжусь с ним.
—Только... — я сглотнула. —Мне страшно.
—Я рядом, Синичкина. — Она крепко сжала мою руку. —И он... тоже был рядом. Всегда. Он не ушел сам — его попросили. И, клянусь, он убил бы любого, кто причинил бы тебе боль.
Я почувствовала, как к горлу подкатил ком.
Слезы — не от страха. Оттого, что в груди разгорается слабое, почти детское чувство — будто где-то есть человек, который любил тебя так сильно, что тебе остается только вспомнить. И я обязательно вспомню.