30
песни :
i miss your warm hands - i don't like mirrors
мальчик, ты снег - луна
________
С утра пахло лаком и сборами.
Ира хлопала дверцами шкафов в кухне, пытаясь на ходу найти наушники и допить остывший латте. У неё был тот нервный режим, в котором она становилась ещё красивее — немного взъерошенная, с хрипотцой в голосе и торчащими в разные стороны светлыми волосами. София стояла у окна с сигаретой и смотрела, как сквозь жалюзи пробивается серый утренний свет. Всё внутри ещё не проснулось до конца, но воздух уже звенел от напряжения.
— Так, — сказала Ира, входя в комнату и застёгивая часы на запястье, — Оборудование мне уже подтвердили. Осталось понять, сколько у нас народу. Настя писала?
— Да. Она приедет к началу, — ответила София, выкидывая окурок в окно. — Сказала, привезёт с собой мерч и какие-то штуки для сторис.
— Прекрасно. Хоть кто-то в этом мире знает, что такое сторис, — буркнула Ира и вдруг остановилась. — Ты сама? В смысле.. поучаствуешь?
София на секунду замерла.
— Я не знаю. Наверное. Зависит от того, как всё пойдёт. Я не танцевала толком полгода.
— Ну и что. Это как велосипед, — усмехнулась Ира. — Ты когда двигаешься, становишься живой. И тебе надо быть живой, слышишь?
София кивнула. Она всё слышала. Особенно — последние слова. Но пока внутри было что-то словно в тени. Как будто свет на себе включить пока не получается.
Зал был белый, как больничный коридор , от солнечных лучей, но всё менялось, когда туда входили люди.
Пока техники разворачивали свет, звук, экран и стойку с водой, София наклеивала именные стикеры на бутылки, проверяла списки и время. Её пальцы были чуть дрожащими, но движения — отточенными. Работать — значило дышать. Быть полезной — значило не распадаться.
Вдруг кто-то хлопнул дверью, и в зал ворвалась Настя — в широких джинсах, огромной худи и с боксом в руках.
— Девочки, я в аду! — закричала она, — но я привезла всё! Даже свои нервы, но они на донышке!
Ира засмеялась. Настя поставила коробку, обняла её и сразу кинулась к Софии:
— Ты тоже тут? Как прекрасно! Давай обниму. Я — тёплый термос с любовью. Ты выглядишь так, будто тебе нужна зарядка. Или Валерьянка.
София улыбнулась впервые за день. Настя была именно такой, какой всегда она её видела: шумной, неотфильтрованной, искренней до боли. Она пахла карамелью и духами, и за ней сразу становилось теплее.
Когда в зал начали заходить участницы, пространство стало дышать.
Где-то хлопали рюкзаки, кто-то кричал через всю комнату: «О, привет!», кто-то настраивал телефон для съёмки. Пахло пудрой, мандаринами и чем-то восточным — духами, которые оставались в воздухе, когда кто-то проходил мимо.
Ира вышла в центр.
— Девочки! Все, кто уже здесь — идите ближе! Сейчас будет разминка, потом пробежим первую часть связки. Кто опоздает — тот всё равно добрый котик, но пусть готовится страдать!
Смех. Кто-то хлопает, кто-то свистит. Музыка включается — чёткий бит, с хрипотцой, под который хочется двигаться, даже если ты этого не планировал.
София стоит сбоку, держит в руках папку с листами, но взгляд её — на зеркала.
На Иру. На её лёгкие, пластичные движения. На то, как тело подчиняется ритму. Как на лице появляется выражение, будто она не просто танцует — говорит этим.
Внутри у Софии что-то щёлкает.
— Эй, — Настя подходит сзади, — а ты чего не в деле?
София улыбается чуть виновато.
— Я давно не танцевала. Я просто организатор.
— Ага. Это как быть на концерте любимой группы и стоять в наушниках у выхода, — усмехается Настя. — Давай, Софи. Рина же тебя не просто так сюда затащила.
София делает вдох. Затем второй. Потом медленно ставит папку на стол.
Идёт в третий ряд , становясь возле крайней девочки.
Занимает место. Слышит, как кто-то позади говорит: «О, новенькая». Но она не оборачивается.
Музыка. Бит. Первое движение — резкое. Потом — мягче. Потом — пауза.
И вдруг всё становится будто родным.
Тело помнит. Сердце подхватывает. Её больше не держат стены. Она снова в танце.
Музыка текла по полу, по зеркалам, по телам — цеплялась за движения, сбивалась, снова находила ритм. Свет был мягким, рассеянным, снаружи стекло зала дрожало от мороза, а внутри было жарко. На щеках — румянец, на висках — влажные пряди волос. Кто-то смеялся, кто-то тихо ругался на свои шаги. Но никто не сдавался.
София двигалась как будто на автопилоте. Где-то глубоко внутри что-то расщеплялось — её тревога, напряжение, бесконечное чувство того, что она "не там" и "не та". В танце она снова становилась собой. С каждым ударом — чуть ближе. С каждым поворотом — чуть свободнее.
— Соф, — прошептала Ира на разминке, проходя рядом, — ты в потоке. Я вижу это.
София ничего не ответила. Просто кивнула — с глазами, в которых пульсировало что-то важное. То, что нельзя было назвать словами.
Перерыв был шумный. В зале распаковывали снеки, кто-то снимал сторис, Ира говорила в микрофон, Настя договаривалась с участницами о мини-интервью. София сидела на полу, у стены, с бутылкой воды в руках, и слушала музыку из колонок, будто её сердце синхронизировалось с басами.
— Эй, ты жива? — Ира присела рядом, в спортивной футболке и с убранными в пучок волосами. Щёки розовые, взгляд сияющий. — Ты сегодня прям врубилась в себя. Спасибо, что вышла на паркет. Без тебя это был бы не мастер-класс, а просто утренник.
— Я даже не знаю, как это вышло, — тихо усмехнулась София. — Будто проснулась заново. И будто кто-то внутри наконец выдохнул.
Ира посмотрела на неё внимательно. Серьёзно. Почти без улыбки.
— Просто не забывай себя снова. Обещаешь?
София медленно кивнула. Внутри закололо — не от слов, а от того, как они прозвучали. Как будто ей впервые за долгое время доверили быть живой.
Во второй половине дня атмосфера стала мягче. Люди расслабились, камеры не напрягали, движения шли в удовольствие. В конце Ира вывела всех на финальное "дэнс-лофт шоу" — каждый по очереди выходил в центр круга, показывая пару движений. Девочки хлопали, смеялись, обнимались. Настя снимала и кричала: «Это вечно! Это бомба!»
Сабинова смотрела на них с теплом. И вдруг почувствовала, что ей хочется... остаться в этом состоянии подольше. Не завтра, не на потом. А сейчас.
Когда все начали собираться, зал наполнился шумом молний, голосов и шагов по деревянному полу. Настя унесла реквизит, Ира отвечала на бесконечные сообщения в директ. Соня осталась одна у зеркала, собирая волосы в пучок.
Тишина после смеха всегда звенит особенно резко.
И именно в этой тишине она достала телефон.
Открыла переписку с Владом.
Пальцы зависли над экраном. Сердце било медленно. Неуверенно.
Она вспомнила, как он выглядел ночью — в машине, в переулке, как смотрел на неё, не делая ни одного лишнего движения. Как отдал ей тот букет, даже не пытаясь "исправить всё". Просто молча. Просто честно.
И тогда она написала:
София:
— Ты сейчас вроде должен окончить с работой? Сможешь меня забрать?»
Точка. Без смайликов. Без «если не можешь — ничего». Без оправданий.
Она нажала "отправить" и закрыла глаза.
Просто села у стены. Просто дышала. Просто... ждала.
Он приехал быстро. Слишком быстро, как будто уже был рядом.
Когда София вышла из здания, воздух ударил в лицо холодом и покоем. Небо было глухим, как выдох. На улице почти никого. Машины редкие, лужи возле бордюров. Она стояла в куртке , с накинутым капюшоном, с сумкой на плече, и чувствовала: всё, что случилось за день — словно случилось в другом мире.
Черный автомобиль мягко свернул к бордюру. Тормоза хрустнули тихо. Свет фар подсветил кусок асфальта, как сцену.
Он не сразу вышел. Сначала просто сидел. Потом дверь щёлкнула, и он появился — тёмная зипка, волосы чуть растрёпаны, лицо в полутени. Но глаза — те самые. Без спешки. Без давления.
— Привет, — его голос был ниже обычного. Неуверенный, но не отстранённый.
— Привет, — отозвалась она. Ничего не добавила.
Он открыл ей дверь. Она села, не глядя. Просто скользнула внутрь, как в защищённое пространство. И только когда он обошёл машину и сел за руль, она почувствовала — дрожь. Не страх. Не холод. Просто слишком много всего внутри.
— Как прошло? — спросил он, мягко тронув руль. Голос — без наезда, без попытки приблизиться. Просто интерес.
— Хорошо, — ответила она. И посмотрела в окно. — Даже слишком.
Он не стал задавать лишних вопросов. Ехал молча. В салоне пахло его парфюмом в перемешку с её , видимо она слишком часто тут бывает — тёплый, древесный, с чем-то знакомым сладким привкусом. София не дышала глубоко. Боялась.
Проехали пару светофоров. Улицы текли за окном, как видеоряд — без смысла, но с атмосферой.
— Спасибо, что приехал, — сказала она, не поворачивая головы.
— Я бы приехал даже без сообщения, — тихо.
Она сжала пальцы. Где-то между ребрами кольнуло.
— Не надо говорить так, Влад. — она запнулась. — Я тебе вчера сказала.
Он кивнул. Медленно.
— Знаю. Я не тороплю. Я просто хочу быть рядом. Там, где могу.
София молчала. Её дыхание становилось всё глубже, как перед чем-то важным. Машина свернула с проспекта на тихую улицу. Там было темнее. Там они почти исчезли из мира.
— Ты ведь правда думал, что я не напишу? — тихо спросила она. — Что всё это так и останется в твоей голове?
Он усмехнулся. Почти грустно.
— Я думал, что ты уже никогда не захочешь быть рядом со мной. Не после того, как..
— Не продолжай, — перебила она. — Просто не разрушай этот вечер.
Он кивнул. Остановился на обочине. Заглушил двигатель. Тишина была полной. Даже улица казалась выключенной.
Она медленно повернулась к нему. Её глаза — открытые, уставшие, но не закрытые.
— Мне было очень страшно вчера, Влад, — шепнула она. — Когда звонят и говорят, что зала нет, что всё отменяется, что ты подвела — она сглотнула. — Я правда думала, что не справлюсь.
— А ты справилась, — спокойно.
— Нет, — она повернулась к нему полностью. — Это ты справился. Ты сделал так, чтобы всё не рухнуло. Ты просто взял и сделал.
Он ничего не ответил. Просто смотрел. Слишком внимательно. Слишком точно.
— И знаешь, — добавила она тише, — может, ты и правда меня предал тогда, когда оставлял. Но сегодня ты спас. Не дело. Не мастер-класс. Меня.
Она отвернулась. Губы подрагивали. Он всё ещё молчал. Но в этой тишине было больше, чем в любой исповеди.
Через секунду она услышала:
— Я всегда тебя чувствовал. Даже когда ты была далеко. Даже когда злилась. Это не про выбор. Это просто есть.
София медленно выдохнула. Закрыла глаза.
— Довези меня домой, Влад.
Он кивнул. И снова завёл двигатель.
И на этот раз — они ехали в полной тишине, которая уже не пугала. Потому что в ней не было одиночества. Только медленно тающий лёд.
София.
Я обняла его на прощание. Осторожно, без надрыва, но с чем-то внутри, что трудно было не почувствовать. Он чуть наклонился, будто не был уверен — можно ли. Но я уже потянулась к нему, и его руки сомкнулись на моей спине. Не крепко. Почти несмело. В этом было больше уважения, чем привычки.
Запах его куртки — тёплый, чуть с металлической нотой — остался у меня на плечах, когда я отступила. Я не сказала «спасибо», хотя внутри всё кричало именно это. Просто кивнула с лёгкой улыбкой. Он кивнул в ответ. Мы разошлись в разные стороны — я к подъезду, он к машине. Но я обернулась. Один раз. Он уже садился за руль, и наши взгляды снова пересеклись. Почти в темноте. Почти в тишине. Моя ладонь автоматически поднялась , помахав ему на прощание и его уголки губ слегка приподнялись.
Когда я зашла в квартиру, улица была уже почти пуста. Холод залезал под шарф, пальцы замёрзли, хоть и были в перчатках. Внутри всё бурлило — от усталости, от сдавленного адреналина, от той странной лёгкости, что приходит, когда ты справился с чем-то большим.
Квартира встретила меня тишиной. Настя и Ира поехали в магазин после мастер-класса — обещали купить вина и что-нибудь «вкусного и бессмысленного», как сказала Настя, с усталой улыбкой на губах. Я же сразу направилась в ванную.
Пока наполнялась вода, я сняла с себя весь этот день. Слой за слоем — футболка с логотипом студии, пропитанная потом и духом репетиций; штаны, в которых было удобно, но к концу дня они стали второй кожей; носки, прилипшие к пяткам. Всё это — в корзину, без сожаления. Как будто это поможет сбросить и напряжение.
Я стояла под тёплой струёй, не двигаясь. Вода стекала по затылку, шее, плечам. Очищала. Смягчала. Возвращала к себе. В голове крутились сцены — девочки, визжащие от радости, Ира, кричащая «и-и-и раз, два!», Настя, смеющаяся, когда девочка в розовых лосинах случайно уронила колонку. И Влад. Его взгляд, когда я открыла дверь машины. Его руки, когда он помог мне выйти. Его тишина — редкая, внимательная.
Я вышла из душа, вытерлась насухо и надела свое любимое большое тёплое худи. Волосы остались влажными — не было сил сушить. Я прошла на кухню, захватив бутылку с соком со стола , и уместилась на диване , ожидая девочек. Свет я не включала. Только огни города за окном и тонкое дрожание в груди, которое не спешило уходить.
Я взяла телефон. Несколько уведомлений — отметки, сторис, чаты с девочками, благодарные смайлы. Всё это было хорошо. Правда. Но один диалог я открыла сразу. Без раздумий.
С Ним.
Я немного посидела так, кутая руки в рукава, и пряча ноги под пледом. Потом всё же открыла диалог с Владом. Пустой экран. Последнее сообщение от него — «напиши, как зайдешь». Я не ответила. Просто не смогла. Была слишком растеряна от всего — от дня, от нас, от себя.
Сделала глубокий вдох.
София:
– Я дома. Сижу под и уже по тебе скучаю. Глупо, да?
Палец завис над экраном. Потом я всё-таки нажала «отправить».
Ответ пришёл почти сразу. Будто он держал телефон в руках.
Влад:
Не глупо. Просто честно. Я тоже скучаю. –Хотя вроде только что видел тебя. Знаешь, это как с солнцем — только исчезает, и уже кажется, что холодно
Я прижала телефон к груди. Его слова были такими... простыми. Но почему-то внутри что-то сжалось. От нежности. От того, как он умеет. Часто — молчать. Иногда — говорить именно так.
София:
– Сегодня было тяжело. Но хорошо. Я так за всё переживала. А потом ты приехал. И стало легче. Спасибо тебе.
Влад:
Я просто хотел быть рядом. Хоть–
в чём-то. Ты же не обязана всё тащить одна. Даже если умеешь.
Он всегда писал так — будто между строк оставлял тепло. Я опустила взгляд на окно. Солнце полностью исчезло. Но внутри было по-прежнему тепло — от его слов, от его заботы, от чего-то, что я боялась называть.
София:
– Как ты? Что делал после?
Влад:
Поехал кататься. По привычке. Иногда–
помогает успокоиться. Потом заехал к Косте — он как всегда с кучей дел, но немного выпили всё равно). А ты? Душ, мысли и грустная музыка ?
Я улыбнулась. Потому что он знал. Удивительно, но знал, не спрашивая.
София:
– Да. Именно. Ещё у меня всё тело болит. И душа тоже немного. Но это хорошая боль. Как после настоящего танца. Когда выложился до конца.
Влад:
Я бы хотел это увидеть. Как ты танцуешь.–
Я вдруг почувствовала, как щеки наливаются теплом. Странно — читать такое в полумраке не своей кухни и вдруг почувствовать себя почти уязвимой.
София:
– Наверное, ты бы засмеялся. Я не так много умею. Я просто почувствовала, что хочу. Сегодня. Под конец. Ира включила музыку, и я не удержалась.
Влад:
Я бы никогда не засмеялся. У тебя каждый – жест как дыхание. И если ты танцевала — значит, это было красиво.
Я долго смотрела на экран. Его слова ложились на сердце как что-то, чего давно не хватало. Не комплимент. А вера. Настоящая.
София:
– Ты такой странный, Влад. И добрый. Иногда так страшно тебе верить.
Влад:
Я сам себе иногда не верю. Но тебе — всегда. –Даже тогда, когда ты молчишь. Даже когда боишься.И я тоже.
Я прикрыла глаза. Чувства накрыли волной — тихой, но мощной. Я не могла плакать. Но внутри всё дрожало. Он писал, как будто знал каждую щель в моей броне. И не пытался пробиться. Просто касался. Легко. Терпеливо.
Я набрала:
София:
– Я не знаю, что между нами. Но сегодня было по-настоящему.
Влад:
Это уже всё, что важно. Всё остальное можно– придумать потом.
И почему-то я снова захотела обнять его. Сильно. Долго. До дрожи в пальцах. До тишины.
Я успела спрятать телефон под подушку, когда в прихожей громко хлопнула дверь и послышался голос Насти:
— Мы приползли! Ира, скажи, что осталась шоколадка! Я готова на всё!
— Шоколадка — нет, но остались макароны с чесноком. — Ира засмеялась где-то с прихожей. — Будешь?
— Я вообще-то в худи, с растрёпанной душой и пустым желудком. Конечно, буду! — Настя сбросила кроссовки у входа и уже через секунду заглянула в комнату. — Софка, ты ещё не умерла после всего этого балагана?
Я улыбнулась.
— Почти. Но плед спасает.
Настя подошла, шлёпнулась на кровать рядом и уткнулась носом в подушку.
— Я люблю вас, девочки. Особенно в такие дни, когда ноги не чувствуются, а вы всё равно рядом.
— И ты не хочешь снимать макияж, — хмыкнула Ира, заходя с тремя чашками. — Соф, я тебе тоже налила. С ромашкой.
— Ангел ты, а не человек, — вздохнула я, принимая кружку. Запах был как из детства — уютный, мамин, бесконечно нежный.
Мы замолчали на пару секунд, каждая глотая свой чай, уткнувшись в одеяла, пледы и друг в друга.
— Как ты думаешь, — вдруг начала Настя, — если бы мы не занимались медийкою, кем бы стали?
— Я — точно кем-то грустным, — ответила Ира. — Без танца я — не я.
— А я, наверное, работала бы в книжном, — сказала я, сама удивляясь. — Или что-то с фотографиями. Что-то тихое.
— Тихое? — Настя приподняла бровь. — София, ты когда-нибудь видела себя на сцене? У тебя пластика сирены и голос, от которого хочется верить в добрых мужчин. Какая ещё тишина?
Мы засмеялись.
— Ну а ты бы кем была? — спросила я в ответ.
— Стилистом в туре у Бейонсе, конечно. Или визажистом на показе Dior. — Настя поцокала губами. — Что-то красивое. Что-то со светом. Я люблю, когда вокруг светло.
Наступила тёплая пауза. Такие минуты будто шуршат, как одеяло на плечах. Вечер начинал убаюкивать.
— Знаете... — Настя подняла взгляд. — А вы когда-нибудь мечтали о чём-то... глупом? Вот прям чтобы даже стыдно сказать?
— Всегда, — сказала Ира и зевнула. — Я мечтаю, чтобы мне кто-то завтрак приносил в постель. Каждый день. С лепестками роз, ага. И пусть хоть в тапочках, хоть в трусах. Лишь бы был мой.
— О, ты романтик, — прыснула Настя.
— А у тебя? — повернулась ко мне Ира.
Я замялась. Но уже было поздно — эти двое ждали.
— Я... — пожала плечами. — Хочу однажды заснуть на груди у кого-то, кто будет просто молчать. Но я буду знать, что он обо мне всё понимает. Без слов.
Настя мягко улыбнулась:
— Ну привет, Влад, — прошептала она и толкнула меня в бок.
— Настя! — вспыхнула я, но улыбнулась сама. — Мы просто общаемся.
— Конечно, конечно. И он просто смотрит на тебя, как будто ты — его единственный шанс на спасение.
— Так, — Ира подняла руку. — А теперь официальная часть: рассказывай. Что там у тебя?
Я положила голову на подушку, смотря в потолок, и начала рассказывать — про цветы, про звонок, про зал, про его голос, спокойный и решающий, про то, как он просто взял и всё сделал. Девочки слушали внимательно. Без перебиваний. Без лишних слов. Просто были рядом.
— И ты всё ещё не уверена, нужен ли он тебе? — наконец спросила Ира, уже мягко.
Я прикусила губу.
— Не в этом дело. Он нужен. Просто страшно. Он такой... взрослый. Но эти качели в его личности. Мне страшно. Я не знаю , как нужно его читать и себя вести .
— Соф, — тихо сказала Настя, — может, тебе и не нужно всё знать. Может, достаточно просто быть собой. Потому что он, похоже, уже выбрал тебя.
И в этой фразе было всё. И правда. И поддержка. И свет.
Я не знала, что будет дальше. Но в этот вечер, в этой комнате, среди кружек, пледов и подруг, я чувствовала себя немного ближе к себе. И, может быть, к нему.
___________
если есть ошибки - извините )) позже отредактирую ;) делитесь мнение и ставьте зведочки , это очень важно !