28
Понедельник
Я проснулась от звонка в дверь. В горле — комок сна, в воздухе — ноябрьская свежесть и тишина, которую не хотелось нарушать. Волосы спутались на затылке, одна штанина пижамы закрутилась до колена. Всё было каким-то настоящим, немного неаккуратным, как и я сейчас — уязвимая, тёплая, незащищённая.
Я подошла к двери босиком, зевнула, и заглянула в глазок.
Курьер. Цветы.
Сердце дернулось. Я открыла.
— София? — уточнил он, вглядываясь в листок.
— Да, это я.
— Вам. Приятного дня.
Он протянул мне большой, высокий букет. Ленты были из тёмного шёлка, немного пахли ирисами. Внутри — нежно-розовые пионы, белая сирень, зелёные ветки эвкалипта. Вроде бы простые, но такие трогательные.
На тонкой карточке всего три слова:
"Нежность не имеет адреса , но она возвращается домой."
Я сжала её пальцами, стоя на пороге, пока он уже спускался вниз. Букет был тяжёлым, будто нес с собой ещё и груз воспоминаний. Я поставила его на кухонный стол и долго смотрела.
Не было подписи. Но я знала.
Конечно, знала.
Влад.
Он не мог сказать это вслух, не мог написать в лоб. Но он оставил букет. Принёс нежность. Через цветы. Через запах. Через эти три слова, от которых внутри что-то дрогнуло. Я не плакала, просто села рядом, положила подбородок на руку и вспоминала, как он однажды приносил мне такие же пионы — в один из летних дней, когда мы гуляли по Чистым прудам.
Я тогда смеялась. А он смотрел, как будто видел первый снег.
И теперь — снова пионы. Только уже не в его руках.
Вторник
Весь день в офисе у Иры был суматошным. Мы готовили контент для партнёров, обсуждали новые костюмы, у Иры был звонок с брендом, а я разбирала график съёмок. Всё как обычно — до тех пор, пока не раздался ещё один звонок в дверь.
— Софи, ты кого-то ждёшь? — спросила Ира, выглядывая из гримёрки.
Я помотала головой. Курьер снова.
Он вошёл уверенно, вручил мне ещё один букет, и так же быстро вышел.
На этот раз — белые ранункулюсы, голубые гортензии и немного лавандового оттенка роз. Всё оформлено в пепельно-синюю бумагу. И снова — открытка.
"Ты достойна лёгкости."
Я взяла её дрожащими пальцами.
Ира подошла ближе, глядя с любопытством:
— Опять он?
Я не ответила. Только кивнула.
— Ну слушай... Это уже не случайность, Софи. Он ведь явно хочет сказать что-то, не говоря.
— А я не знаю, как реагировать. — Я пожала плечами. — Это красиво. Это трогает. Но.
— Но ты боишься?
Я кивнула.
— Ты знаешь, — тихо начала Ира, присаживаясь рядом, — когда я рассталась с Темой, он мне тоже однажды прислал цветы. Только я тогда сожгла их. Я думала, что так освобожусь. А потом поняла, что он просто не мог говорить, не умел, но очень старался. Я не дала шанса.
— Ты жалеешь?
— Иногда. Не потому, что мы должны были быть вместе, а потому что я закрылась. Ты не обязана его прощать, не обязана возвращаться. Но если тебе хочется слышать его — позволь. Даже если это всего лишь запах ранункулюсов.
Среда
С утра я решила: сегодня — обычный день. Без ожиданий. Без звонков. Без шепота внутри, что кто-то может опять стоять за дверью с цветами и мыслями, о которых он не решается говорить.
Я вымыла волосы, сделала вкусный завтрак, включила плейлист, в котором не было ни одной песни, что напоминала бы о нас.
Я почти справлялась. Почти.
А потом на кухонном столе завибрировал телефон — пересланное сообщение от Иры:
"Для вашей квартиры оставили посылку , написано для Софии , на первом этаже."
Я почувствовала, как грудная клетка сжалась. Неожиданно. Почти болезненно.
Спустившись вниз, я увидела прямоугольную коробку, обтянутую тканью цвета шампанского. Внутри — не просто букет. Это было произведение.
Белоснежные амариллисы, чуть лососевые французские тюльпаны, тонкие ветки мимозы и один большой цветок магнолии — в самом центре. Всё тонко пахло весной, и одновременно — чем-то взрослым, тёплым, близким.
Карточка лежала сбоку. На ней — почерк, немного знакомый, немного корявый:
"Я помню тебя такой. И мне до сих пор тепло от этого."
Я провела пальцем по строчкам. Не пыталась ничего анализировать. Просто стояла с коробкой в руках и чувствовала, как сердце становится чуть мягче, а в груди рождается то странное состояние, в котором больше любви, чем страха.
Позже я забралась с ногами на диван, укуталась пледом и положила рядом букет, будто он мог меня обнять.
Мне не хотелось делиться этим. Даже с Ирой. Это было что-то настолько личное, будто Влад прикоснулся ко мне издалека — в десяти лепестках, в запахе, в том, как именно он выбрал эти цветы.
Я выложила сторис. Просто фото цветов и подпись:
«Иногда молчание говорит больше."
Через пару минут — уведомление:
@vladkuertov лайкнул.
А потом сообщение.
"Они нашли тебя?"
Я не ответила. Только улыбнулась.
Он знал, что я всё понимаю.
Четверг
Весь день был тяжелый — Ира опаздывала, один проект сдвинулся, в голове крутилось сразу три задачи, а я была на пределе. И всё равно — каждый час краем глаза ловила телефон. Как будто ждала чего-то ещё. Хотя себе не признавалась.
И это случилось.
К вечеру, уже выходя с офиса, я увидела знакомого курьера у машины.
— София? Подпишитесь, пожалуйста.
Он протянул букет. На этот раз — зелёный. Почти весь. Изумрудные гвоздики, нежная мята, белая гортензия и эвкалипт, обернутые в кремовую ткань с золотыми лентами.
На карточке — совсем коротко:
"Для твоей усталости — немного тишины."
У меня защипало в глазах. Я даже не пыталась сдерживаться. Это было слишком. Слишком про меня. Про мою усталость. Про мою тишину внутри, в которой всё громко.
Позже мы с Ирой сели на кухне и молча пили вино. Она посмотрела на меня поверх бокала:
— Ну и что дальше?
Я не знала. Я не знала ничего. Кроме одного — этот человек продолжал говорить со мной так, как никто никогда не умел.
Пятница
Последний букет появился в самом неожиданном месте — в салоне, где я записалась на уход за лицом. Администратор с сияющими глазами позвала меня к стойке:
— Вам передали. Без подписи. Сказали, вы поймёте.
Я распахнула бумагу и замерла.
Внутри — ирисы. Те самые, тёмно-синие, бархатные. Он однажды сказал, что у меня глаза цвета ирисов. Я тогда засмеялась, закатила глаза. А теперь вот — ирисы.
Сквозь аромат — его слова на карточке:
"Иногда дорога обратно начинается с маленького шага. Или цветка."
Я прижала открытку к губам. Молча. Почти с дрожью в пальцах. Это было уже не про цветы. Это было признание. Молчае, хрупкое, но настоящее.
Я не написала ему в тот день. Но вечером, лёжа в темноте, я поймала себя на том, что касаюсь лепестков так, как когда-то касалась его волос.
И знала — скоро я отвечу.
Владислав.
Я не знал, с чего начать. Как к ней подойти. Какие слова выбрать, чтобы не спугнуть. Чтобы она не решила, что я снова лезу, нарушаю границы, или — хуже — делаю это из чувства вины. А ведь это не так. Уже давно не так.
София жила внутри меня даже тогда, когда я пытался её вычеркнуть. А сейчас — просто жил с тем, что люблю её. По-человечески. Без ультиматумов. Без права требовать или ждать.
Я просто хотел быть ближе.
Я позвонил в цветочную мастерскую, в ту самую, где когда-то мы с ней выбирали букет для Иры на её день Рождение. Спросил:
— Можете сделать что-то настоящее?
— Это как? — переспросила девушка с мягким голосом.
Я замолчал на секунду. Потом выдохнул:
— Чтобы пахло не букетом, а теплом. Чтобы когда она открыла коробку — ей стало легче жить.
Там повисла пауза. А потом она сказала:
— Думаю, я поняла.
Первый букет ушёл в понедельник . Я ждал. Не сообщения. Не звонка. Просто — хоть чего-то. Какой-то отметки. Отголоска. Что-то вроде: «Я получила» — даже без слов.
Ничего.
И лишь спустя два дня , я сидел вечером у окна, тёр переносицу и уже собирался закрыть ноут, когда всплыло уведомление:
София: сторис — "Иногда молчание говорит больше."
Я нажал на иконку.
Фото. Те самые цветы. Та самая коробка. На столе, на фоне мягкого пледа. И подпись, как тонкий ответ.
Я провёл пальцем по экрану. Не лайкнул сразу. Просто смотрел. Минуту. Две. Потом всё же нажал. И отправил:
"Они нашли тебя?"
Ответа не было. Но я не обижался.
В четверг я уже знал, что сделаю следующий шаг. Без слов. Без подписи. Но с намерением.
Собрал букет сам. Почти. Стоял в мастерской, выбирал. Хотел зелёного. Уюта. Успокоения. Попросил:
— Только не делайте его показным. Он должен быть как тень, которая закрывает от солнца. Мягкой.
И она получилась — композиция из эвкалипта, гвоздик и мяты. Я вложил записку. Сидел над ней почти полчаса.
"Для твоей усталости — немного тишины."
И снова — ничего. Ни сторис. Ни сообщений. Только вечером, случайно, наткнулся на фотографию с её подругой — Ирой. Те же цветы мелькнули на заднем плане. Еле заметно. Но я узнал.
И этого хватило, чтобы внутри разлилось то редкое, забытое спокойствие.
В пятницу я почти сорвался. Хотел написать напрямую. Хотел спросить: «Ты чувствуешь всё это? Или я разговариваю в пустоту?»
Но сдержался. И поехал сам.
Да, сам.
Я нашёл её имя в списке записи на уход в одном салоне — случайно, через общего знакомого. Приехал раньше курьера. Попросил администратора:
— Передайте от мужчины. Без имени. Пусть просто откроет.
Букет с ирисами я собирал сам. Лепесток к лепестку. Тот синий оттенок — я его никогда не забуду. Потому что именно он ближе всего к её глазам. А может, просто к тому, как я их запомнил в ту последнюю ночь.
На карточке я написал:
"Если ты всё ещё читаешь — значит, я не зря начал."
После — вышел на улицу и сел в машину. Долго не уезжал. Просто смотрел на здание, где она, возможно, сейчас держит букет. Смотрит. И молчит.
Я не знал, боль это или счастье.
«пожалуйста , скажите ей , что когда заходит солнце , я думаю о ней . пожалуйста , скажите ей , что я никогда не забуду звук её голоса , зовущего меня по имени . и , пожалуйста, дайте ей знать , что она живет в моем сердце , и что , куда бы я не пошел , я всегда вижу её лицо.
о ней.»
_______
🤍делитесь мнением ;)
сейчас выпускаю все те главы , которые я написала за время моего отсутствия.