1
04:20
Холодный, но всё же майский Питер окутывает меня своим дыханием — смесью сырости, ветра и первых лучей солнца, пробивающихся сквозь тучи. Молочное платье с голубыми васильками мягко колышется на ветру, а джинсовая куртка, сползающая с плеч, вот-вот грозит улететь прочь, если не поймать её вовремя.
Большим пальцем кое-как набираю сообщение, короткое, почти бездумное, и одним нажатием отправляю. Телефон опускается в сумку, а я делаю вдох.
Улицы просыпаются. Кто-то спешит на работу, которую, видимо, любит — иначе зачем вставать так рано в такую промозглую погоду. Кто-то, наоборот, только возвращается домой после ночных приключений. А кто-то, вроде меня, идёт после смены, просто чтобы дожить до выходных.
Солнце осторожно выглядывает из-за крыш, скользит по стёклам окон и зажигает в воздухе золотую пыль. Я сажусь на лавочку возле детской площадки, закидываю ногу на ногу, и голова сама падает на спинку. Музыка в наушниках сменяет песню, а мысли снова уводят в привычное русло — о смысле, о том, где я, кто я, и что, чёрт возьми, со мной происходит.
«Смысл этого?» — повторяю про себя и достаю телефон.Телеграмм открывается по привычке. Улыбаюсь, когда вижу непрочитанное сообщение от Ани.
Анька:
можем в часиков восемь начать, удобно?—
– я так рада, что ты согласилась, Сонь!! удобно будет) уже не помню, когда ты последний раз появлялась у меня на стримах
это явно не мой конёк,—
меня смущает и напрягает,
что за мной наблюдает несколько тысяч человек
— тебя любят зрители и явно не за красивые глаза.
люди любят искренность.
а ты — именно такой человек.
я спать. сладких снов:3
Отвечаю ей просто чёрным сердцем. Пальцы замирают над клавиатурой, но потом телефон снова уходит в сумку.
Внутри всё крутится — то ли страх, то ли волнение. Я не из тех, кто любит внимание. А стрим — это тысячи глаз, тысячи мнений. Каждый жест, слово, взгляд — всё может быть истолковано неправильно.
Я восхищалась Аней всегда. Её лёгкостью, тем, как она ведёт себя в эфире — будто дома, будто никто не смотрит. А я... Я словно другая порода. Закрытая, осторожная. Может, поэтому она и тянет меня на свет — как будто хочет доказать, что я не хуже.
«Мы меняемся под влиянием людей, которых встречаем, и порой настолько, что сами себя не узнаем».
Джонни Депп когда-то сказал это.
На девятнадцатом году своей жизни я наконец поняла, насколько это правда.
Беру сумку, поднимаюсь и иду к дому.
Квартира встречает тишиной.
Я скидываю обувь, кидаю сумку на пол и почти падаю в кровать.
Холодная простыня касается кожи, и я прячу лицо в подушке. Лампа гаснет под рукой, и мир будто растворяется.
Хочу хотя бы на несколько часов спрятаться — от мыслей, от себя.
Питер. Май. 18:30
Будильник орёт, как безумный, а я не сразу понимаю, где нахожусь.
Сонный ком тумана ещё держит голову, и я машинально ищу телефон. Выключаю его, заваливаюсь обратно в подушку и задерживаю дыхание.
Сегодня — день стрима.
Первая попытка за долгое время.
Сердце уже тревожно стучит, хотя до эфира ещё полтора часа.
Проверяю уведомления.
Сообщения от Ани — «доброе утро» и «дискорд в 7!».
Новости, спам, и... запрос на подписку в Инстаграмме.
«koreshzy».
— Опять? — шепчу я, пролистывая профиль. — Ну, раз уж третий раз подписывается, пусть будет.
Подписываюсь в ответ, лайкаю фото, где он с Аней, и иду в ванную.
Зеркало показывает всё, что я стараюсь не замечать. Уставшие глаза, волосы в беспорядке, кожа — бледная, как мел. Завязываю волосы в небрежный пучок, умываюсь, чищу зубы. На выходе хватаю кофту из стирки — она ещё чуть влажная, но тёплая.
Чайник закипает.
Телефон звонит.
— Доброе утро, — говорю я, включая камеру.
На экране — Аня, с набитым ртом и счастливым лицом.
— Привет! — отвечает она, и я слышу, как она жует.
Я поворачиваю камеру на чайник, потом — на блинчики с бананом. Аня поднимает брови.
— Какие планы на стрим? — спрашиваю я, садясь за стол.
— У нас два варианта: «Симс» или хоррор, — отвечает она, жестикулируя, будто ставит всё на весы.
Я сразу отрицательно качаю головой.
— Значит хоррор, — довольно заключает она.
— Кошмар, — выдыхаю я и слышу, как Аня хохочет.
К семи вечера я уже за компом.
Меняюсь — вместо домашней кофты надеваю чёрную футболку адидас и спортивные штаны этого же бренда. А готовую кружку чая ставлю рядом.
Аня звонит в Дискорде, и я подключаюсь.
— Месяца три сюда не заходила, — говорю я, поправляя камеру так, чтобы не было видно половину комнаты. — Не хочу, чтобы хозяйка начала скандал.
— Переезжай, — спокойно отвечает Аня.
Я смеюсь.
— Куда?
— Ко мне. В Москву.
Она поднимает взгляд, смотрит прямо в камеру. — Я всегда рядом, Сонь. Помни это.
Её слова будто проваливаются в меня.
— Я хочу, — тихо произношу я, опуская глаза. — Очень.
— Так почему молчала?! — смеётся она, хлопает в ладоши. — Пиздец, я так рада, ты не представляешь!
Она улыбается, как ребёнок. И я не могу не улыбнуться в ответ.
— После стрима обсудим, — кидаю короткое «окей» и сажусь ровнее.
— Сонь, смотри в камеру! — кричит Аня. — Фотку для телеграма!
Я поднимаю чашку в виде какашки, улыбаюсь. Слышу щелчок.
— Ну чашка-то хорошая, согласись, — смеюсь я, делая глоток.
— Чат оценит, сто процентов, — отвечает она, уже печатая пост.
Телефон вибрирует.
Новый пост в её канале — фотография с подписью: «Сегодня стримим с моей любимой Соней».
Ссылка на трансляцию.
Я прикрываю глаза.
— Пиздец, — выдыхаю тихо, и слышу, как Аня уже говорит в микрофон:
— Всем привет, мои хорошие!
А я просто сижу, смотрю на экран, на поток сообщений, на цифры зрителей, растущие в углу, и понимаю — всё снова началось.
И в этот момент, несмотря на тревогу, на страх, я чувствую... что-то вроде жизни.
Настоящей.
____________
всем привет. надеюсь , что вам зайдёт .
некоторые факты или действия — могут не совпадать с реальностью , прошу меня понять .
буду рада увидеть звездочки или почитать ваше мнение .