Озвучивание не поддерживается в этом браузере
часть 14.
"Ревность на грани"
Они стали ближе. Почти неразделимы.
На переменах он присаживался рядом с ней. На физре — всегда вставал за неё. После школы — писал первым.
А иногда — просто молча смотрел, будто изучал её заново.
Это было… почти идеальной формой хаоса.
Но идеальный хаос — тоже взрывоопасен.
---
Пятница.
После уроков Оливия шла по коридору, слегка запоздав — Карина задержала разговором.
Она вышла за поворот и…
остановилась.
Дмитрий стоял у окна со старшеклассницей, Алисой. Высокой. В ярко-красной юбке. У неё была наглая улыбка и слишком лёгкие прикосновения.
Она смеялась, проводя пальцем по его руке.
А он не отстранился.
Мир внутри Оливии лопнул.
Боль подскочила в груди так резко, что стало трудно дышать.
Он.
После всего.
После этих слов, ночей, поцелуев.
Стоит.
Улыбается.
Ей.
Не ей, а другой.
Она развернулась и ушла, не дожидаясь, когда он заметит.
Плевать. Пусть думает, что хочет.
Но внутри — рвалось.
Горело.
Взрывалось.
---
Позже в тот же вечер он написал:
Матвеев: Где ты?
Матвеев: Принцесса?
Матвеев: Ты злишься?
Она не ответила.
Она кипела.
И когда он написал: "Я у тебя под окнами. Выйди", — она вышла.
Но не ради него. Ради себя.
Он стоял, как всегда — уверенный, но с тем напряжением в глазах, когда он чувствовал опасность.
— Ты серьёзно? — голос у неё дрожал от ярости. — После всего, что между нами было, ты позволяешь каким-то куклам лапать себя в коридоре?
Он шагнул ближе:
— Это не то, что ты подумала.
— Правда? А что я должна была подумать, когда увидела, как она вешается тебе на плечи, а ты улыбаешься, как дурак?
— Она подошла сама. Я не трогал её.
— Но ты и не остановил.
Тишина.
Он сжал кулаки.
— Я не знал, что ты видела.
— Теперь знаешь.
Оливия смотрела на него, и в глазах у неё уже не было обиды.
Была боль.
— Я дала тебе всё, Дима. Свои страхи, свою боль, своё тело, свою душу.
— Я не просил…
— Нет. Но взял. И теперь мне больно.
Он подошёл почти вплотную.
— Я не смотрю на неё. Только на тебя. Всегда.
— Но я не могу делить тебя даже в мыслях, понимаешь? Я либо вся — либо никак.
— Тогда будь вся. Только моя. И не заставляй меня срываться, принцесса. Потому что если ты уйдёшь — я сорвусь.
Она тяжело дышала, глядя в его глаза.
И наконец прошептала:
— Я ненавижу то, как сильно ты мне нужен.
Он шагнул вперёд, резко и крепко поцеловал её, с той самой злой, болезненной жаждой, которая сжигает снутри.
Она ударила его в грудь, но не оттолкнула.
Целовала в ответ.
---
Когда они оторвались, она прошептала:
— Если ещё раз… хотя бы ещё раз… ты позволишь кому-то стать между нами — я уйду.
— Тогда не позволяй никому приближаться к тебе. Ни Руслану, ни Максу, ни тем, кто на тебя смотрит в коридоре.
— Договор.
И в этой злобной ревности родилась новая, тёмная форма любви.
Больная, но их.
Зависимая. Безумная. Взрывоопасная.
Комментарии