От ненависти до любви один шаг

"Это было лишним"

Она не спала.
Всю ночь.

Каждая секунда поцелуя возвращалась вспышками:
его пальцы на её талии, губы, давящиеся к её губам, взорвавшееся сердце и…
самое ужасное — её ответ.

Она не оттолкнула.
Она поцеловала его в ответ.

— Чёрт, — прошептала Оливия, свернувшись на кровати в клубок. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Утром — взгляды. Смешки. Кривые улыбки.
Все уже знали. Все видели. Вся школа гудела.

— Как ощущения, принцесса? — донёсся голос Леры из параллели. — Говорят, у Матвеева самый страстный поцелуй?

Оливия шла по коридору, не поднимая глаз.
В груди жгло. Не от стыда. Не только. А от предательства самой себя.
Она пообещала себе, что никогда не подпустит его близко.
И сдалась на людях.

Он её использовал. На спор.

Когда она вошла в класс — он уже сидел.
Повернулся. Улыбнулся, будто между ними ничего не было.

— Привет, принцесса.

Она подошла молча.
И влепила пощёчину.
Громко. На весь кабинет.

— Ты перегнул.
— Поцелуй был хороший, — спокойно ответил он, не отводя взгляда. — Но ты права.
Это было лишним.

— Спор?! Серьёзно?! — её голос дрожал. — Ты меня поцеловал на глазах у всех, как будто я... игрушка! Чтобы показать, какой ты крутой?!

— Я сказал, что повод — спор. А желание — моё.
— Заткнись, Матвеев!
— Я не жалею.

Она застыла.

— Ты...
— Я не жалею, что поцеловал тебя.
Он встал, подошёл ближе.
— Но, может, ты жалеешь, что тебе понравилось?

Оливия чуть не заорала. Её пальцы сжались. Её дыхание сорвалось с ритма. Она развернулась — и вышла из класса. Просто убежала.

---

Она сидела на крыше.
Старой, холодной, с потрескавшимся бетонным парапетом.
И не сдерживалась — плакала.

Она ненавидела его. И себя. За то, что не удержалась.
Она чувствовала себя раздавленной.

Шаги.
Она знала, кто это.

— Уходи, — не обернувшись, прошептала она.

— Я хотел извиниться.

— Поздно.

— Нет, — мягко. — Никогда не поздно. Я перегнул. Я знаю.
Я просто... я вижу, как ты отталкиваешь всех. И мне хочется пробиться.
Да, по-глупому. Да, грубо. Но честно.

Она молчала.

— Это было лишним, — повторил он. — Но если бы я мог всё повторить... я бы всё равно поцеловал тебя.
Только без толпы. Только наедине.
И медленно.

Она сжала кулаки, но слёзы снова потекли.

Он сел рядом. Тихо. Не прикасаясь. Просто сидел.
И молчал вместе с ней.

— Ты урод, Матвеев, — всхлипнула она. — Ты всё рушишь.

— Тогда позволь мне всё и построить.