Ведомая огнем

Очнулась от ощущения прикосновения. Чьи-то теплые и чуть шершавые пальцы потрогали место укуса между шеей и плечом – там еще болело немного, – мягко погладили и спустились к ключицам. Прошлись по каждой, задержались в ямочке между ними, словно знакомясь, изучая, привыкая. Затем добрались до холмиков грудей, проникли под кромку бюстгальтера и немного оттянули ткань. Горячий воздух коснулся соска, а вслед за ним шустро последовали пальцы, вызывая закономерную реакцию. Я почувствовала, как наливается моя грудь и съеживается сперва один сосок, а потом и второй.
Глаза не хотели открываться, сознание с трудом возвращалось, а тем временем чьи-то руки обхватили обе мои груди, приподняли, слегка помяли, помассировали. Я резко дернулась, и тут же в мое потревоженное тело вернулась глухая боль, а сознание затопил страх: что со мной, где я?
Распахнув глаза, столкнулась взглядом с внимательными прищуренными глазами с красноватой радужкой. Предатель! Бросил, не задумываясь! А сейчас нависает надо мной в «человеческом» облике, если так можно выразиться. По-прежнему голый, во всяком случае, обзор мне закрывает его обнаженный торс, а ноги касаются его горячей кожи. И в таком уязвимом положении он кажется мне еще более огромным и устрашающим. Благодаря своим габаритам и позе, мужчина спрятал меня от солнца, но зато хорошее освещение помогло подробным образом рассмотреть его лицо.
Высокий, немного покатый лоб, на котором, наверное, ни разу не возникала ни одна морщинка – настолько безупречный. Красные густые сросшиеся брови словно делят лицо пополам, кисточками спускаясь с висков почти до нижней мощной челюсти. И сейчас эти рыжие перышки смешно колышутся на ветру: то касаясь почти безгубого широкого рта, то застревая в лохматой шевелюре цвета красного вина.
Потом заметила мелкие, едва заметные морщинки на широком, но почти плоском носу – наверняка часто морщит. Маленькая мышца на острой скуле чуть подергивается, подчеркивая изучающий внимательный взгляд узких и в то же время очень выразительных глаз этого знакомого незнакомца.
Странная, чуть выпуклая, ромбовидная пурпурная сетка на коже притягивала взгляд и вызывала желание прикоснуться к ней и потрогать – неужели настоящая, ненарисованная.
Внешний облик этого мужчины был совершенно непривычен моему взгляду, и одновременно он очень походил на человека. Не страшный, нет! Скорее – иной! В общем, я про себя назвала его драконом. Мужского пола, эффектный и яркий внешне, безусловно, экзотичный. Если бы не одно огромное «НО» – точно так же, как на человека, он походил на зверя. Слишком опасного и непредсказуемого!
Мысль об опасности полностью вернула меня в реальность и заставила еще острее ощутить рядом с собой присутствие таинственного двуипостасного создания, в способностях которого я уже убедилась. Рискнула на мгновение отвести взгляд от его лица, чтобы посмотреть, где мы лежим. И вздрогнула – та же самая пещера, в которой я провела четыре мучительных дня. И сейчас мы расположились у порога, освещаемые косыми солнечными лучами. Инстинктивно облизала пересохшие губы, чем тут же привлекла заинтересованный взгляд.
А я в этот момент оценила свое положение: распласталась на спине, на теплом каменном полу, рубашка полностью расстегнута, а заляпанные кровью полы откинуты в стороны. Грудь хоть и прикрыта кружевным бюстгальтером, но белье едва ли защищает от жадного, восхищенного – как мне показалось – изучающего мужского взгляда. Сам же дракон слишком плотно прижимается ко мне всем телом, слишком низко нависает, давя на психику – разглядывая, и вдобавок еще и ласкает мою грудь.
Испугавшись, вскинула обе руки, уперлась в широкую мощную грудь и удивленно замерла. Травмированная левая – теперь была в лубке из глины. Наверное. Почти по самый локоть, только пальцы торчат. Смотри-ка, позаботился о болезной!
– Не дергайся, испортишь мою работу, – раздраженно проворчал мужчина. При этом, как я и предполагала, наморщил нос. Зато взгляд не изменился и продолжал шарить по моему лицу и телу.
– Ты все-таки вернулся? И кажется, не слепой?! – хрипло спросила я, чувствуя, как из глубин души поднимается недавняя злость.
– Э-э-э… Не слепой! – с недоумением сразу же согласился он, а потом прорычал: – Естественно – вернулся! Только тебя тут не обнаружил! И хочу знать, зачем ты полезла в эрх?
– Я полезла? Естественно, значит? – зарычала уже я, а потом и вовсе сорвалась на крик, чувствуя, как истерика накрывает с головой. – Да откуда я знала, что ты вернешься? Ты ничего не сказал, укусил меня, а потом бросил умирать на скале… на жаре под палящим солнцем. Без воды, без еды, а вокруг одни камни. Раненую… Я чуть не поджарилась, пока случайно не сломала эту перегородку и не обнаружила, что там вода есть, а потом, рискуя жизнью, мне пришлось есть этот мох.
Последние слова я буквально выплевывала, колотя его по груди кулаком здоровой руки.
Он перехватил мою руку за запястье, прижал к себе и напряженно, зло произнес:
– Я оставил тебя в самом безопасном месте на многие теры вокруг. Тебе ничего не угрожало. Каждый адаптер знает, как определить местонахождение эрхована в эрхе. Здесь есть вода и еда… Тебя сломали рархи, да? Что они с тобой делали? – немного подумав, он снова наморщил нос, а потом настороженно спросил, видимо, зацепившись за неизвестное слово: – И почему ты зовешь Эш солнцем?
Я почувствовала, как по щекам предательски текут слезы. Да еще голова кружится от недавнего перегрева. И тошнит. Но нашла в себе силы прорычать:
– Ты, «благодетель»! Я не знаю, кто такие адаптеры, рархи и что такое эрх! Понимаешь меня? Я с другой планеты. Нас крабы эти проклятые похитили и сюда привезли. Забрали много народу, а выжило так мало…
Мужчина, не дослушав, резко отстранился, окидывая меня цепким ищущим взглядом. Слегка повернув мою голову, завернул ухо, затем быстрым, каким-то скользящим движением сел и, приподняв мою ногу, раздвинул пальцы. Мгновение поразмышляв, он рвано выдохнул, словно до этого от напряжения задерживал дыхание.
– Ты не адаптер! – выразил он весьма умную мысль.
Я истерично хохотнула, всхлипнула, чем снова привлекла его пристальный интерес и внимание.
– Ты не адаптер – это верно, но отличаешься от них лишь незначительными признаками. И идеально мне подошла! Именно поэтому я ошибся… И оставил тебя здесь. В тот момент я находился под воздействием препаратов и туго соображал. Да еще и твое неожиданное появление… Прости!
Пока я переваривала столь странное неожиданное признание вкупе с извинением, дракон снова вытянулся сбоку от меня и осторожно прижался. Его тяжелая рука опять скользнула мне на грудь и, чуть сжимая ее, большим пальцем погладила кожу. Жутковатое лицо склонилось ко мне практически вплотную. Носом он уткнулся мне в шею и глубоко вдохнул. А я решила, что меня сейчас снова больно укусят и, чего доброго, обескровят, и, пытаясь оттолкнуть гада, начала судорожно извиваться и голосить на всю округу.
Наверное, он не ожидал подобного, потому что мне удалось откатиться в сторону. Зашипев от боли, вскочила на ноги и стала отступать к краю обрыва. Неловко запахнула рубашку, закрываясь от его оценивающего взгляда, чувствуя, как меня пробирает нервная дрожь.
Дракон, которому я почему-то идеально для чего-то подошла, медленно, без лишних движений встал, вновь смущая меня внушительной, покачивающейся между ног плотью – правда, сейчас она не была совсем уж вялой, скорее напряженной, – и двинулся ко мне, пугая до чертиков и в то же время вызывая желание кинуться на него с кулаками.
– Не подходи! Я не позволю тебе снова меня кусать. И кровь мою пить! Из-за тебя, тварь, у меня на шее гематома и сетка эта красная расползлась. Из-за тебя я на этой скале чуть не сдохла от жары и слабости. Чем ты меня заразил, что я слишком остро ощущаю ветер? Знаешь, как я вниз спустилась? Рухнула вниз… упала самым банальным образом. И если бы не браслет и невероятная везучесть, ты нашел бы мокрое пятно. Хотя нет, думаю, и пятна бы не осталось. На этой проклятой планете живут одни сплошные твари. Меня бы те песчаные червяки сожрали вместе с песком…
В ярости я словно выплевывала слова, и каждое из них сочилось ядом. Пусть… пусть этому мужику тоже станет плохо, как и мне, нет, еще хуже. Сейчас мне все равно, что будет дальше. Я все же дошла до грани и готова умереть не задумываясь. Невероятно устала выживать! Слишком долго пришлось быть стойкой, держаться в нечеловеческих условиях. А сейчас сдулась как пузырь. Или внутри сломался стержень, который меня все это время поддерживал. Невозможно раз за разом выбираться из лап смерти и не устать от этого. Я почти смирилась с ее присутствием рядом со мной.
– Хочешь, расскажу о себе, об этой планете? – неожиданно тихо произнес мужчина. Его голос сейчас напоминал звуки гальки, перекатывающейся в ручье. Такой шуршащий, успокаивающий, деморализующий.
– Зачем мне это? – всхлипнув, буркнула я.
Я почувствовала, что еще шаг – и окажусь у самого края обрыва, страх высоты инстинктивно толкнул меня в обратную сторону. Подальше от опасности и прямо в руки резко дернувшегося ко мне дракона.
– Чтобы знать… – все тем же шуршащим голосом шепнули у меня над головой… – Знать, зачем ты здесь и почему. Поближе познакомиться со мной и моими сородичами. Отомстить тем, кто причинил тебе боль.
Мужчина шептал, ласково прижимая меня к своему обнаженному телу, окутывая приятным запахом. Одним движением подхватив под коленями, поднял на руки и унес в пещеру, подальше от солнца. Я заплакала навзрыд. А он присел на плоский широкий камень возле заводи, наклонив меня над водой, умыл и, наполнив водой свою ладонь, заставил напиться. Стало чуточку лучше, но в то же время сорвало, так сказать, мои внутренние краники… И слезы потекли потоком.
Устроившись бочком у него на коленях, я доверчиво прижалась всем телом и, как ребенок, выплескивала все свои страхи, горе и боль – душевную и физическую. А он все подносил мне ладонь с водой, заставляя пить. Спустя несколько минут, захлебываясь эмоциями, я начала рассказывать о нападении на Землю. О том, как нас захватили, о каждой погибшей женщине, о мужчинах, судьбы которых я не знаю. О Кире и Свете, оставшихся в плену у крабов. И даже о том, как страшно было сделать выбор и нажать панель его камеры после того, как сгорели Дана и Василиса.
Приникнув к нему и обхватив здоровой рукой мощную горячую шею, горячечным шепотом изливала душу. А закончив, ощутила внутри пустоту. Такую легкую, звенящую и уже не пугающую.
Очередная порция воды из ладони мужчины – и я опустошенно ткнулась лбом ему в шею. Сейчас я чувствовала лишь тепло его тела и тупую ноющую боль в левой руке, зафиксированной глиняным лубком. Наконец он нарушил молчание:
– Как тебя зовут, землянка?
– Марьяна Волоцкая, – устало механически ответила я.
– Это имя такое? – переспросил он.
– Марьяна – это имя, а Волоцкая – это имя моего рода, или фамилия. Так у нас называют. А тебя?
– Дэнарт из триста двадцать седьмого поколения Веларта.
– Хм-м, а какая у тебя фамилия? Или название рода?
Дэнарт ухмыльнулся, блеснув непривычно острыми белоснежными зубами, и объяснил:
– У нас название рода ведется от имени его основателя. В одном поколении одинаковых имен не бывает, так что не перепутаешь.
– А если все же перепутаешь? Или ребенок есть, а родителей нет. И он не знает, из какого поколения и вообще – кто его родители?
Дэнарт нахмурился, а потом ответил:
– Такое маловероятно, но в этом случае малыш станет основателем нового рода. В любом случае у каждого эшарта есть идентификационный номер. Так что не перепутаешь!
– А если у вас есть такое понятие, как идентификационный номер, то какого лешего ты голый ходишь? – выпалила я.
– Так вышло! А вообще, одежду мы носим приличную. Поверь на слово! – насмешливо процедил дракон.
– Эшарты – это ваша раса так называется? – тут же уточнила я, почувствовав, что интерес к новым знаниям неожиданно разогнал апатию.
– Да, наша раса называется эшарты, а эта планета – Эшарт. Звезда – Эш. Песчаная территория вокруг нас – эрх. Это место зовется эрхован, хотя на языке адаптеров звучит как каменный оазис. А…
– Подожди! Кто такие адаптеры? – вклинилась я в его резкие, рубленые объяснения.
– На Эшарте живут две расы, взаимодополняющие друг друга. Мы и адаптеры.
– Это те членистоногие, которые похитили землян? – испуганно выдохнула я.
– Нет, – мрачно и слишком жестко ответил Дэнарт, а затем пояснил: – Адаптеры похожи на вас, землянок. Только кожа более серая, грубая и шершавая. А еще перемычки между пальцами ног и рудименты за ушами. Ты сейчас не поймешь, а пояснять долго.
Я совсем уже успокоилась. Облокотившись плечом о грудь мужчины, свесила руки вдоль тела и расслабилась. Пока мы разговаривали, Дэнарт поглаживал мою правую, здоровую руку. Я уже не обращала внимания на его наготу, прикрыв глаза, просто впервые за долгое время наслаждалась покоем и чувством безопасности.
– А что за твари находятся на той станции? Под куполом?
– Которых ты называешь крабами?
– Да.
– Мы точно не знаем. Два полных цикла назад на Эшарт напали чужаки. Мы назвали их рархи – четвероногие. Причем закономерно, что первыми под удар пришельцев попали города адаптеров. Благодаря своим космическим кораблям адаптеры смогли добраться до Эуя. Это нависающая над нами планета-спутник. И, видимо, они как-то привлекли внимание рархов. И за несколько часов большая часть городов адаптеров была уничтожена. А выжившее население нам удалось эвакуировать к себе.
– И что теперь? – потрясенно выдохнула я.
– Понимаешь, Марьяна, эшарты исконно живут под землей, а адаптеры – на поверхности. Так уж получилось… У нас разные пути развития, и вообще мы различаемся образом жизни, но все же приходится плотно сотрудничать. Наши расы зависимы друг от друга. Теперь все изменилось, мы взяли оставшихся в живых адаптеров под защиту. Их выживание – прежде всего в наших интересах. Так вот, мы смогли ограничить пребывание рархов на Эшарте лишь территорией этой станции, стоящей на обломках разрушенного города адаптеров.
– И что вы намерены делать с ними дальше? – взволнованная рассказом, спросила я.
– Пока изучаем, как и их технологии, – мрачно выдал Дэнарт.
– А мне кажется, пока что это они вас изучают. Учитывая, где мы с тобой встретились, – невесело резюмировала я.
Эшарт усмехнулся и, все интенсивнее наглаживая мою руку, заметил:
– Не делай поспешных выводов. За это время об эшартах они практически не выяснили ничего. Пытаются, конечно, использовать. Какой-то препарат вот произвели… грохи. Сознание отключает, оставляя лишь инстинкты. Но с ним мы еще разберемся…
Его зловещий голос совершенно не вязался с действиями. Он все усерднее гладил мою ладонь, буквально вдавливая в себя, позволяя ощущать бархатистую твердую выпуклость и…
Шальная мысль заставила опустить взгляд вниз и полюбопытствовать, что там делают с моей рукой. Лучше бы не смотрела. Пока этот гад мне сказки рассказывал, сначала просто поглаживал ладошку, а теперь, направляя ее своей рукой, делает себе интимный массаж. Можно сказать, почти закончил, судя по каменной напряженности и вздувшимся пульсирующим венкам на члене.
Ошалело разглядев орудие труда и предмет трогательной неусыпной заботы, подняла взгляд, чтобы столкнуться с кривой ухмылкой этого дракона недоделанного, совмещающего приятное с полезным.
– Невозможно удержаться, когда твоя половинка сидит на коленях и так доверчиво прижимается… – снова используя свой завораживающий шуршащий голос, совсем не испытывая ни стыда, ни раскаяния, пояснил Дэнарт.
– Да ты… ты – извращенец! – зарычала я.
Вырвав ладонь из его захвата, двинула локтем в солнечное сплетение, сорвалась с места и на полусогнутых отскочила в сторону. Споткнулась, неловко завалилась на бок и начала отползать.
– Я был бы извращенцем, если бы не сделал этого! – возмущенно отпарировал дракон, угрожающе приближаясь ко мне.
– Не смей ко мне прикасаться, тварь, иначе прибью! – истерично завопила я.
В следующее мгновение вместо мужчины-эшарта появился дракон и стремительным движением кинулся ко мне, опрокинув навзничь. Взвизгнув и зажмурившись от страха, я подняла руки, защищаясь.
Несколько мгновений ничего не происходило, и я отважилась взглянуть, что происходит. Надо мной нависала красная жуткая драконья морда. Нос морщился, красноречиво демонстрируя проявление крайнего недовольства и раздражения. Да уж, чуть что – сразу зверем смотрит.
Из ноздрей дракона пыхнуло дымком, отчего ужас сковал все мое тело, но в этот момент он рыкнул:
– У тебя и так полно ссадин и ушибов, травма руки, с головой явный непорядок, а ведешь себя… глупо. Если тебе свое тело не жаль, так чего у меня его забираешь? – потом и вовсе выдал устало и зло: – И так проблемы вокруг, а ты мне дополнительно хлопот прибавляешь.
Я, придавленная драконьим телом, решилась пискнуть:
– Это ты приставать начал…
Закончить мне не дали:
– Я понимаю, Марьяна. Все понимаю! Столько пережить, а еще сколько предстоит… Ты не адаптер, наших правил не знаешь. Некоторых особенностей взаимодействия наших рас – тоже. Но уже все случилось, и наши жизни переплелись. Теперь ты со мной и под моей защитой, так что можешь успокоиться. Таких ошибок, как с этим эрхованом, я больше не совершу. И впредь буду учитывать, что ты землянка, а не адаптер.
– И приставать не будешь? – чувствуя, как сильно бьется мое сердце, спросила я.
Драконья морда склонилась еще ниже, позволяя рассмотреть, насколько плотно чешуйки прилегают друг к другу. Почувствовать руками, какие они гладкие и в то же время теплые – живые. Рыжие кисточки бровей почти коснулись моего лица, качаясь из стороны в сторону.
В глубине его глаз красная радужка снова вспыхнула пламенем, и дракон проворчал:
– Буду! Я возьму тебя, как только хоть чуть-чуть восстановишься. А сейчас боюсь навредить, ты слишком уязвима из-за предыдущих травм. И голодная, наверное…
Все сильнее упираясь здоровой рукой в чешуйчатую грудь, потрясенно выдохнула:
– Ты – ненормальный? Зачем я тебе? У вас своих женщин не хватает, что ли, раз ты такой озабоченный?
Я впервые в жизни увидела, как драконья морда расползается в ехидной ухмылке, – неописуемое зрелище.
А потом он меня добил:
– Поверь, я нормальный! Хотя, некоторым образом, ты права. За два полных цикла оккупации и гибели большинства адаптеров у эшартов возникла острая проблема нехватки женщин. Так что, прости за прямоту, но когда ты немного отойдешь и поешь, займемся закреплением метки!
После чего, никак не отреагировав на потрясенную откровенным заявлением меня, дракон отстранился и, игриво блеснув красным глазом, приказал:
– Пей больше воды! Если голодна – поешь, и полетели. Нам необходимо поторопиться, чтобы догнать остальных. А то путь неблизкий, а мне необходимо обеспечить твою безопасность.
Я открыла рот, чтобы возразить. Возмутиться. Но эшарт, как мне показалось, с горечью ухмыльнулся и изумил меня:
– Выходит, мы спасли нескольких женщин-землянок. Если поторопишься, сможем увидеться с ними.
Мое сердце на мгновение остановилось от услышанной новости. А потом от радости пустилось вскачь.
– Кого именно? – выдохнула я.
– Сама узнаешь, – снова раздраженно поморщился дракон, пустив дымок.
Я быстро подкрепилась мхом, напилась, сколько влезло, и, испытывая неловкость, залезла на спину своему дракону. Уже через мгновение мы взмыли в небо под аккомпанемент моего вопля. Наверняка этот гад специально заложил такой вираж, чтобы я прилипла к нему всем телом, обнимая руками и ногами.
Глава 11
Если кто думает, что лететь на драконе – это здорово, романтично и чрезвычайно интересно, то это не я. В моем «Аккорде» передвигаться было гораздо более комфортно и удобно, и… в общем, не стоит вспоминать – одно расстройство.
А на Эшарте в данный момент горячий ветер трепет волосы и заставляет жмуриться, и лучи Эша слепят – особенно не поглазеешь. Теперь понятно, почему у драконов глаза такие узкие. Впрочем, ничего новенького в пустыне, то есть в эрхе, все равно не попадалось. Дышать тоже приходится осторожно.
В голове растревоженным осиным ульем роились вопросы, но страх высоты перебивал любопытство и вынуждал прижиматься всем телом к дракону. Но довольно скоро мне показалось, что ветер играет со мной, ласково шепчет что-то на ухо, хочет унести рубашку, полы которой полощутся на красных боках моего сказочного транспортного средства по имени Дэнарт, мощностью в одну драконью силу.
Не знаю, как бы продолжался наш полет дальше, но внезапно у меня внутри словно лопнула натянутая пружина. Страх ворчливо отступил на задворки, а наружу, будто с цепи сорвавшись, вырвалась моя душа. Заставила выпрямиться на драконьей спине, зажмуриться и даже отпустить его тело и медленно вытянуть в стороны все еще дрожащие от страха руки.
В груди что-то взорвалось и горячей волной побежало по венам. Меня затопило ощущение свободы. А ветер пел ей торжественную, хвалебную песнь. Так невероятно легко и круто я себя в жизни не чувствовала. Радостный вопль родился сам собой!
Красная ухмыляющаяся довольная морда повернулась ко мне и окинула взглядом, каким родители смотрят на свое дитя, которое делает первый шаг. Я смутилась, перестала вопить и даже руки вернула на гибкую спину дракона, тут же вновь почувствовав, как под чешуйчатой шкурой перекатываются стальные мускулы.
Между тем наружу вырвался первый вопрос:
– А как ты трансформируешься? А то и хвост, и крылья… откуда они появляются?
Дэнарт неожиданно весело «хрюкнул», а потом так же громко, перекрикивая шаловливый ветер, ответил:
– Оттуда! Физические законы никто не отменял, Марьяна! Моя первая форма очень крупная, а вторая – более пластичная, гибкая и узкая. Так что из исходника путем несложной трансформации образуются хвост и крылья. Все остальное лишь вытягивается для улучшения аэродинамических свойств тела. Так понятно?
– Да, – буркнула я.
Стоило эшарту отвернуться, вновь устремляя взор вперед, я не смогла удержаться и, скривив лицо, показала его затылку язык, молча передразнивая этого умника-сноба.
– Если ты такой умный, то почему без трусов? – ядовито спросила его.
– Трусов? – переспросил он.
Ясно – это понятие ему не знакомо. Караул! А если они тут все такие голозадые, как мне жить здесь дальше?
– Да! Это нижнее белье, которое надевается под штаны у мужчин или у женщин.
Эшарт вновь повернул морду ко мне, при этом размеренно, словно лениво, махая большими кожистыми крыльями. Потом, криво ухмыльнувшись, блеснул белоснежными острыми зубами и ответил:
– А мы трусы не носим!
Наверное, заметив мое изумленно-испуганное лицо, добавил:
– Да ладно, не бойся, Марьяна. Эшарты из-за своих особенностей носят другую одежду, не такую, как у адаптеров. Скоро увидишь! Долго я тебя своим голым задом и другими достоинствами баловать не буду.
Не удержавшись, я саркастически хмыкнула. Баловать? Его обнаженкой? Чересчур уверен в себе и самовлюблен.
Уже через минуту молчания я задала весьма допекавший меня вопрос:
– Дэнарт, у рархов мне показалось – ты был слеп.
– Почему ты так решила? – напрягся эшарт.
– Ну, наверное, потому что ты крутил меня во все стороны, выставлял перед собой, как куклу, и вопил как резаный: «Смотри на них. Смотри вокруг. Смотри вперед, женщина, иначе будут неприятности!» – кривляясь, передразнила я дракона.
И старая обида снова напомнила о себе.
Эшарт глубоко и резко вздохнул, несколько мучительных мгновений молчал, а потом все же ответил:
– Как только меня схватили, сразу накачали какой-то дрянью. Грохи, закусите мной, но я чувствовал себя пленником своего собственного тела. Вокруг – ничего, кроме размытых запахов и темноты. И звуки доносятся, как из трубы. Я толком и не знаю, сколько в таком состоянии пробыл. А потом твой аромат позвал к себе… – эшарт замолчал на мгновение, а потом продолжил говорить, но уже не так эмоционально. Словно думая над каждым словом, цедил сквозь зубы: – Эшарты умеют сливаться сознанием с подходящей им женщиной. Видеть их глазами!
Я почувствовала, как напряжение и страх вновь овладевают моим сердцем. Высота, порывы ветра, слепящий свет – почти не беспокоили, и я судорожно мысленно перебирала и анализировала все, что случилось за эти дни.
– То есть до нашей встречи ты мог видеть?
– Да! До попадания к рархам я видел!
– А потом они подавили тебя до основных инстинктов, и, лишь встретив меня, ты смог увидеть все, что творилось вокруг?!
– Верно! – мрачно проворчал дракон.
– А если бы я тебе не подошла по запаху, ты бы меня спалил… как те двое других заживо сожгли Дану и Василису?! – я уже не спрашивала, а почти констатировала факт.
Дракон хрипло, но честно согласился:
– Да! Но поверь, если бы эшарты были в сознании, этого бы не произошло никогда!
Я же с горечью прошептала:
– Я великий везунчик! – И уже громко добавила для него: – А как ты вновь вернул себе контроль над зрением?
Эшарт заметно напрягся всем телом, и мне в голову тут же пришла мысль:
– Постой-ка! Так ты меня укусил и чуть всю кровь не выпил, чтобы снова прозреть?
– Да! По-другому – никак! – мрачно согласился дракон.
– Урод! Я тебе зрение вернула, а ты меня покусал до крови и бросил! Умирать на жаре и без воды и…
– Марьяна! – рыкнул он, прервав злые обличительные слова. – Я был под действием препарата, соображал плохо. Только что нашел свою женщину… Пойми, я не рассмотрел тебя и считал, что ты адаптер. И оставив тебя в каменном оазисе, был уверен, что ты в полной безопасности, рядом с водой и едой. А в плену оставались другие эшарты. Прости, но я действовал на одних инстинктах: обезопасить свою женщину, спасти сородичей и отомстить врагу – не более.
Экспрессия, с которой Дэнарт оправдывался, зашкаливавшие эмоции в его голосе и напряженная поза – все говорило о том, что он сильно злится, но сказал правду!

Долго обижаться я вовсе не умею, а уж когда всем дурным поступкам есть серьезное оправдание и объяснение… Да и смерть, которая буквально следует по пятам, помогает ко многому в нынешней жизни относиться проще.

– Хорошо, закрыли вопрос! – миролюбиво согласилась я, пытаясь успокоить эшарта.

И тут же снова полезла с вопросами:

– Дэнарт?

– Да?

– А что за метку ты на мне закреплять собираешься?

Последовало многозначительное молчание. Скорее всего, дракон пытается уйти от ответа или раздумывает, как ответить удобоваримо для меня, что заставило вновь насторожиться.

– Свою! – наконец-то решил ответить он. – Потом расскажу и даже покажу. Не бойся, это не столь уж страшно. А то напряглась вся…

А я, от раздражения и злости забыв об опасности, ущипнула его… под мышкой… наверное… Ну, уж куда дотянулась в этот момент, но в результате по телу дракона пробежала мелкая волна судорог, а потом он хрипло, многообещающе пророкотал:

– Марьяна, ты лучше потом будешь так делать… во время спаривания. Это место слишком чувствительное и как раз для интимных игр подходит.

Резким движением передвинула руки по чешуйчатому телу подальше от эрогенной зоны. А сама ощутила, как щеки словно ошпарило смущением.

Спустя совсем немного времени, которое мы провели в молчании, в голову пришла новая мысль, даже скорее догадка, и я ее тут же озвучила:

– Та красная сетка, что расползлась от места укуса, имеет отношение к метке. Да? Я права?

Дэнарт передернул плечами и быстрее замахал крыльями.

– Да! Отчасти!

– Хм-м, получается другая часть как-то связана со спариванием, на которое ты так неустанно намекаешь. Да?

– Ой, смотри, снова грох на поверхности… – попытался увильнуть от ответа дракон.

– Значит, я права! Ну что ж, мы еще посмотрим, через сколько полных циклов – как вы наши года называете – ты этого спаривания дождешься! – зловеще прорычала я.

– У тебя нет выбора, женщина!

– Выбор есть всегда, милый!

– Мне нравится, что ты перешла на ласковые прозвища. А если серьезно, то я не подпущу к тебе ни одного эшарта! И в любом случае ты станешь моей парой!
– Жизнь покажет, – равнодушно отпарировала я.

Спорить сейчас бесполезно, да и травмоопасно. Все же это я на нем лечу, а не он на мне. Да и крыльев у меня нет.

С досадой и горечью замолчала и закрутила головой, рассматривая окружающий пейзаж. По-прежнему однообразный: до самого горизонта расстилается пустыня, а сверху нависает их спутник – Эуя… И лишь там, вдалеке, виднеются горы. Попыталась рассмотреть несколько темных точек впереди, но не удалось – лучи Эша слепили.

– Как-как называется то чудище, которое меня чуть не сожрало? – уточнила я, посмотрев вниз на знакомую «каменную» глыбу, на которую пытались отвлечь мое внимание.

Только с камнем теперь никогда ее не перепутаю. Жуткая пасть мне еще долго в кошмарах сниться будет.

Эшарт посмотрел вниз, а потом ответил:

– Это грох. Обычно они во время отлива глубоко в песок уходят, но почему-то сегодня уже третий встречается мне, что спиной наружу торчит. Не успели, наверное, зарыться.

– Я когда от песчаных червяков бежала…

– …От мехтов, – поправил Дэнарт, – и ты права – класс червеобразных. Извини, что перебил…

Кивнув, я продолжила:

– Так вот, когда от мехтов убегала, увидела этот здоровый камень. Залезла на него, думала спрятаться от червяков. Несколько часов просидела и по глупости отковыривать бугорок начала, а та-а-а-м…

– Да, вовремя я тебя нашел, – тяжело вздохнул Дэнарт.

А я наконец вычленила слово, показавшееся странным:

– Какой отлив? Здесь же пустыня, и воды нет!

– Это сейчас пустыня, как ты называешь, а вообще – это эрх, или прибрежная зона. Через несколько дней почти на пол-оборота сюда снова придет вода. Города адаптеров были построены на берегах эрха. Все горные гряды, которые мы пролетаем, осуществляют своеобразное зонирование и не позволяют городам уйти под воду во время прилива.

– А откуда здесь вода возьмется? – пораженно выдохнула я.

– У нас все мировые океаны под землей находятся. Когда Эуя, совершая оборот, наиболее близко подходит к Эшарту, наступает прилив, и воды устремляются на поверхность. Каждый оборот треть территорий планеты затопляется. И так испокон веков. Вообще адаптеры и эшарты раньше принадлежали к одному виду, просто с некоторыми внешними особенностями. У вас на Земле есть такие примеры?

– Да, – согласно кивнула я.

– Затем эшарты вышли на сушу, и началась эра полетов. – Дэнарт продолжал лекцию, не забывая работать крыльями. – Мы пошли по этому пути эволюции. А адаптеры задержались в водной среде, но спустя много тысячелетий тоже выбрались на поверхность. У них до сих пор остались рудименты: перепонки между пальцами и за ушами – остаточные элементы системы, приспособленной для дыхания в воде. Их эволюция пошла по другому пути! Все же воздух и вода – слишком разные среды обитания, Марьяна. Потому так различны наши две расы. Эшарты – свободолюбивые, вспыльчивые, гордые, любопытные до крайности. Для нас свобода и полет – смысл жизни! Адаптеры – спокойные, уравновешенные, медлительные, но очень трудолюбивые. У них сущность исследователей, благодаря чему адаптеры ушли в науку и развитие технологий. И надо отдать им должное – преуспели!

Дракон замолчал, мне показалось, он испытывает грусть и душевную боль. И все же я спросила:

– Что же теперь?

– Теперь эшарты тоже взялись за технологии. И поверь, за два года мы многого добились. Если раньше мы больше развлекались, при помощи научно-технических достижений благоустраивая свой быт и улучшая жизнь, то теперь это – первоочередная задача. Адаптеры и эшарты вновь едины, и все наши помыслы о защите нашего мира. И мы полетим, Марьяна. Я клянусь тебе, мы полетим, только на металлических крыльях и за пределы планеты. Эшарты не сдаются и никогда не бросают начатое на полпути!

Каждое его слово было наполнено клятвенным обещанием, непоколебимой уверенностью, яростью и жаждой мести. Меня пробрало до самых косточек. Такого Дэнарта я снова испугалась до дрожи, совсем как в тот первый момент, в пещере у крабов, когда не знала – сожгут меня или нет.

Но заветное пожелание, несмотря на страх, сорвалось с моих губ:

– И мы сможем долететь до Земли? Узнать, как там обстоят дела? Вернуться… И вдруг мама все же…

Я тут же мысленно одернула себя. Нет, о маме лучше не думать.

Дэнарт повернул ко мне морду и, сверкнув красными жуткими глазами, ответил:

– Долетим, моя женщина! Вы слишком нам подходите. Значит, долетим и до Земли!

Я не удержалась и захохотала. Нет, он невозможен! Хамоватый, наглый, самоуверенный извращенец. Но жутко обаятельный дракон-эшарт!

И все же во мне родилась робкая, абсолютно нереальная надежда. Заставляя благодарно прильнуть к чешуйчатому телу, обнять и расслабиться, если не физически, то душой – точно.
Глава 12

Горная гряда довольно быстро приближалась. Черные точки в небе, которые я заметила, когда о метке разговаривали, несколько увеличились и начали снижаться. Надо полагать – это те самые соплеменники, которых спасал дракон.

– Дэнарт, ты сказал, что рархи заперты на своей станции? – поинтересовалась я зацепившим мое внимание обстоятельством. – Тогда каким образом нас туда доставили?

– Мы ограничили их перемещения по планете. Создали энергетический купол, который не пропускает корабли рархов и выводит их из строя – вплоть до полного уничтожения всех систем. Правда, купол не мешает им с материнского корабля перемещаться с помощью энергетических телепортеров сразу на станцию, но по крайней мере они здесь больше не летают, чувствуя себя хозяевами планеты.

Голос дракона сочился лютой ненавистью и жаждой убийства, что диссонировало с его поведением в отношении меня. Как-то плохо сочеталась недавняя игривая наглость с этим смертельным холодом в голосе.

– Но ведь они могут прилететь и сверху, из космоса, а не из-под купола?

Дэнарт посмотрел на меня, криво и злобно ухмыльнулся, в который раз поразив драконьей мимикой, и ответил:

– Пусть попробуют! Думаешь, они не пытались? Эшарт – живой и взаимодействует со своими детьми, Марьяна. Проживешь с нами подольше – сама почувствуешь. Наши умники с помощью планеты уже создали такой же щит вокруг всего Эшарта. Так что рархи заблокированы на своей станции, хотя и оттуда доставляют нам массу хлопот.

Все еще не в силах поверить в полученную сейчас информацию, принять ее для себя, недоуменно спросила:

– И каким образом?

– Купол поверхностный, а эти жадные четвероногие грохи делают подкопы и время от времени вырываются на поверхность. Летать не могут, но и на своих транспортных средствах представляют реальную опасность для отдельных групп эшартов или тем более адаптеров. У нас часто случаются стычки с мобильными группами рархов.
– Ты таким образом и попал в плен? – осторожно поинтересовалась я.

– Я? – странно весело переспросил Дэнарт. А потом, качнув мордой и заложив небольшой вираж, начал снижаться, огибая очередную скалу, встретившуюся нам за последнюю пару минут.

– Ты! – настояла я на ответе.

– Нет, меня никто не ловил. Я сам к ним полетел и замучился попадаться на глаза и изображать тупого, плохо летающего эшарта, чтобы меня все-таки захватили в плен.

– Ты сам? – изумленно выдохнула я. – Но зачем тебе это было нужно?

Дэнарт хмыкнул, и я уже в который раз смогла наблюдать, как драконья морда расплывается в ехидной коварной ухмылке. Такое не описать – надо видеть!

– В наших поймах свободных женщин мало, и все находятся под чьей-либо защитой и опекой, потому что либо слишком юны и еще не годятся для связи, либо – уже связанные. Я не вытерпел и решил проверить: не осталось ли на станции или в погибшем городе живых адаптеров. Вдруг там какие-нибудь женщины затерялись. И одинокие… Мучаются без мужчины…

– Точно озабоченный! – резюмировала я.

– Думаешь – я один такой? – вскинулся Дэнарт, а потом снисходительным тоном добавил: – Да там половина моего крыла силовиков толчется, и каждый носом землю роет, рыщет, словно мехт. Даже под землей ищут, учитывая, что еще и тоннели рархов осматривать приходится. А то они пытаются сейчас свои леталки протащить по частям и собрать их уже за куполом. Так что совмещаем личное с общественным. Но не всем так везет, как мне!

Последнее он проурчал и потер шершавой чешуйчатой лапой мою голень. При этом по его телу снова пробежала мелкая волна судорог, выдавая возбуждение и предельно ясные драконьи намерения.

Я устала!

С самого утра сплошной экстрим: кувыркнулась со скалы, мехты, грохи, бег с препятствиями по эрху, полет верхом на драконе под откровения последнего… Приключения выжали меня, как лимон. Сейчас сил нет даже спорить с эшартом, отстаивая собственную неприкосновенность от его домогательств! А по большому счету – и желания тоже нет!

Может, подчиниться более сильному и опытному? Переложить на него свои проблемы, дать возможность позаботиться обо мне. Пусть недостойно – и даже позорно – прятать голову в песок подобно страусу, но сопротивляться дракону хотелось все меньше и меньше. Да и сам Дэнарт с каждым мгновением нравился мне все больше и больше. Именно потому я промолчала, легла на спину эшарта и крепко к нему прижалась. Вопросы оставим на потом, а сейчас хочется просто чуточку передохнуть от всего.

Не тут-то было. Плавным скользящим движением дракон обогнул скалу, и перед нами открылась довольно большая площадка, по которой словно кто-то разбросал полупрозрачные… сталактиты, наверное. Во всяком случае, очень похожи. Почти в центре, на ровной поверхности с небольшим углублением, вокруг окровавленной туши неизвестного животного суетились эшарты. Разноцветные… и голые.

И почему меня это не удивляет?!

Мы направились к этой пестрой компании, ярко выделяющейся на светлом фоне выбеленной солнцем скалы. Слава богу, в этот раз Дэнарт на подлете оборачиваться не стал. Дождался, когда я с него слезу, и только потом трансформировался. Видимо, учится быть заботливым… мужем…

Как только я оказалась на изрядно затекших своих двоих и подняла взгляд от каменной площадки, вздрогнула и сделала невольный шаг назад. Тут же ощутив за своей спиной Дэнарта.

– Не бойся, они в своем уме, и препарат уже нейтрализовался, – понял мои страхи Дэн.

Нащупав правой рукой, вцепилась в большую ладонь моего дракона. На всякий случай. Стоит кому-нибудь поглубже вдохнуть, спрячусь у него за спиной – его не так жалко, как себя!

Не в силах скрыть страх и в то же время одолеть собственное зашкаливающее любопытство, я рассматривала семерых голых мужиков. Хотя нет, ошиблась! Трое из них свое мужское достоинство прикрыли какими-то тряпками. И если мне, мягко говоря, было не по себе наблюдать обнаженных эшартов, то их самих отсутствие одежды нисколько не беспокоило.

Ближе всех к нам из этой семерки оказался самый стройный и молодой, с кожей в серо-голубую сетку; такой же расцветки, почти полосатые короткие волосы спутанной массой торчат вокруг его чересчур длинного лица. Как по мне, так уж больно на свежевыловленного утопленника похож – с эдакой раскраской-то. Чресла голубой дракон прикрыл грязной белой тряпкой, но хватило ее, чтобы прикрыть только спереди, а вот стоило ему повернуться, мелькнула голая задница и на талии – небольшой узелок из тоненьких полосочек.

Что-то мне напоминает эта тряпка…

Еще один из «одетых»: огромный, даже крупнее и выше Дэнарта, мрачный, жуткий тип с черным типовым узором на коже и ежиком темных волос – этого даже симпатичным не назовешь, как моего дракошу. Демон из ада, да и только. Этот оживший кошмар в делах участия не принимал, и по тому, как он поворачивал голову и принюхивался, я поняла – слепой. Странно, но если слепой, значит, вроде бы нашел женщину? Может, еще не попробовал ее крови? А набедренная повязка из тряпки, похожей на полотенце или наволочку, откуда взялась?

Третий – крупный, даже, пожалуй, кряжистый шатен с волосами до лопаток и добрыми, шоколадного цвета, глазами. А расцветка кожи наводила на мысль, что его искупали в «Несквике», а потом забыли помыть. В общем, негативного впечатления не производит. После брюнета глаз даже отдыхает. У этого на талии вообще из глины сделали кольцо и на него накинули тряпку, странно похожую на нашу джинсу.

Четвертый, оранжевой масти мужчина, в глаза которого, казалось, вставили шкурку от апельсина, глядя на меня, тактично в стратегических местах прикрылся руками. Надо же – стеснительный! Причем ладошки эти походили на две лопаты для уборки снега.

От группы мужчин к нам направился совсем не стеснительный голый эшарт в сиреневых тонах, с похабной ухмылочкой разглядывающий мою персону. Причем двигался он довольно интересно. Словно танцуя, смешно виляя задницей. Но смеяться я не рискнула. Видимо, такая веселенькая вихляющаяся походка в «человеческом» облике обусловлена наличием хвоста в драконьем. Вот привычка и сказывается!

– Эх-х, хороша! – выдохнул сиреневый. – Повезло тебе, Дэнарт!

В ту же секунду мой дракон прижал меня к себе и глухо рыкнул, прежде чем ответил соплеменнику:

– Хороша и моя! Познакомься, Марьяна, это моя правая рука – Айаал из двести тридцать пятого поколения Айаул!

Я напряженно улыбнулась и кивнула. А Айаал с горящими от любопытства аметистовыми глазами поинтересовался:

– Какой тебе спектр достался?

– Их три! Но… я еще не закрепил метку, и все может измениться, – с досадой на себя ответил Дэнарт.

Я напряглась, что не осталось незамеченным. Дэн тут же что-то буркнул на незнакомом языке сиреневому и повел меня к остальным – знакомиться.

Голубой представился как Эрил, шоколадный – Шкер, оранжевый – Олен, а черного звали Эгер. Синий, чересчур широкоплечий, но низкорослый дракон звался Джун. А второй брюнет представился Гариком, невольно вызвав у меня улыбку. На «фамилиях» и числительных я решила пока не сосредотачиваться, запоминать такие непривычные имена – чистое мученье. Но, похоже, надо тренировать память.После представления Дэнарт спросил у черного Эгера:

– Что, еще не вернулось? Даже после закрепления?

И снова я увидела пустой невидящий взгляд демоноподобного брюнета, направленный в никуда.

– Нет, пока не вернулось. Хотя есть вероятность, что спектр слишком широкий, вот и идет перенастройка. Ну, я так думаю… надеюсь! – спокойно, но мрачно ответил Эгер.

А я наконец поинтересовалась тем, что притянуло мое внимание и не давало покоя:

– А что за тряпочки на вас? Можно узнать?

Дэнарт приподнял меня над землей, держа под грудью, и шепнул на ухо, обдавая горячим дыханием и заставляя мурашек толпами бегать по коже:

– Это, надо полагать, трусы, изготовленные из одежды твоих соотечественниц… Некоторых из них я твоими глазами видел на площадке, когда мы с тобой удирали от рархов.

В груди заныло, и я шепотом испуганно выдохнула, вцепившись в его руку:

– А где они? Неужели там остались? Ты обещал, что я с ними увижусь!

Стоило задать этот вопрос, и эшарты нахмурились и помрачнели, словно их только что помоями облили и уличили в интимной неполноценности.

Шоколадный Шкер неожиданно усмехнулся и заявил:

– Смотри-ка, они – все как одна недоверчивые, неуверенные и сомневающиеся в наших достоинствах! Женщины пошли в эрхован мыться и стирать.

– Куда? – начала я вырываться из рук своего дракона, собираясь бежать за девочками хоть в эрх.

– Туда, – махнув рукой, указал направление голубой Эрил, – эрхован за углом, – и тяжело вздохнул: – Нас туда не пускают, стесняются…

– Я тебя провожу! – безапелляционно заявил Дэнарт, освободив из объятий, и немного отойдя от компании эшартов, просветил: – Если я не ошибаюсь, из твоих знакомых там женщина по имени Света и совсем юная Кира.

– Всего две? – в отчаянии выдохнула я, хотя, услышав имена, чуть слезу не пустила от счастья.

– Нет, четверо женщин, но я видел с тобой именно этих. Хочу сразу предупредить: Света досталась Эгеру, а Кира – Эрилу.

Я спешила встретиться с девчонками, да и камень горячий – долго не постоишь, но, услышав настолько важную информацию, притормозила, ворчливо и придирчиво заметила:

– Эрил больно худенький по сравнению с другими… Ты уверен, что ему можно Киру доверить? Она такая слабая, беззащитная…

Дэнарт весомо заметил:

– Худощавый – потому что молодой, как и Кира. Они идеально подходят друг другу! И не суди только по внешнему виду! Эрил – один из лучших танцоров Эшарта! Придет время, и меня превзойти сможет.

– Ты – танцор? – неприятно изумилась я.

– Да! Самый лучший, как признано многими спецами!

– Хм-м, танцуешь, значит?

– А что? Тебя силовики не устраивают?

– Нет, что ты… каждый зарабатывает как может. У нас тоже мужчины танцуют… за деньги. В стрипбарах…

– Это как наше крыло? – неуверенно переспросил Дэнарт.

– Сложно судить, но, наверное, да, – ехидным тоном ответила я.

Да, четверть века прожив, я ни разу не думала, что моим мужем может стать танцор из стрипклуба. Экономист и танцор – сладкая парочка, ничего не скажешь!
Глава 13

Я замерла в проеме на границе света и тени, наблюдая за моими подружками. Казалось, все тело налилось свинцом, в голове шумело от переизбытка эмоций, а горло перехватило спазмом. По обветренным щекам ползли слезы, и я пыталась их сморгнуть, не в силах пошевелиться и отлипнуть от стены. Мои девчонки! Ставшие за три недели самыми близкими.

Кира сидела боком к входу, склонившись над заводью, и стирала одежду, усиленно оттирая пятна на светлой ткани. Используя при этом камень или песок. По всей видимости, девушке это никак не удавалось, и она раздраженно откидывала за спину мешающие пряди длинных золотистых волос. Еще чуть сырых, но уже блестящих и чистых. Уверенные движения, упрямство и настойчивость, с которыми хорошенькая блондинка старалась отстирать некогда белый длинный сарафан с крупными ромашками на лифе и подоле, наглядно свидетельствовали, что она не сломалась, не сошла с ума от всего увиденного и пережитого. Кира в норме, если так можно выразиться в наших обстоятельствах. И сейчас опять похожа на золотоволосую голубоглазую феечку из сказки.

За три недели плена Кира стала мне младшей сестрой, и сейчас, увидев свою подопечную живой и здоровой, я ощутила невероятное облегчение. Счастье!

Спиной ко мне в заводи устроилась Света, продиравшая свои русые – до плеч – волосы. Потом наклонилась к воде и начала яростно выполаскивать из них песок. Еще в первые дни, когда мы познакомилась, она рассказала, что работает поваром в школе, развелась пару лет назад и давно похоронила родителей. На корабле крабов подругу пугала неизвестность и большая вероятность умереть – жить-то всем хочется.

Я с улыбкой окинула взглядом ее крупную фигуру с очень бледной, почти не знакомой с солнцем кожей. Широкие бедра, округлые плечи, небольшая, но красивая грудь. Света походила на женщин эпохи Возрождения, которых любил изображать на своих полотнах Рубенс. А уж характер у Светки, мне кажется, как у почти всех работников общепита – вспыльчивый, но добродушный.

Немного в стороне от заводи я заметила незнакомую худощавую женщину лет тридцати. Приглядевшись внимательнее, решила, что она не русская, скорее – европейка. Может, испанка, со смуглой от природы веснушчатой кожей. Чуть вытянутое лицо с крупными чертами. Яркие зеленые глаза, подернутые печалью и сиюминутной заботой о черной шелковой комбинации, которую она бережно раскладывала на камнях. К комбинации прибавились кружевные трусики и лифчик.

Незнакомка, почувствовав чужой взгляд, вздрогнула и посмотрела на меня. Зеленые глаза округлились, а рука взметнулась вверх к обнаженной, почти плоской груди. Не успела подумать, на кого я похожа, как из воды шумно встала четвертая женщина. И тут я в восторге завопила:

– Ксюха! Ты живая?!

Русская негритянка Ксения, разбрызгивая во все стороны воду, выпрямилась во весь рост и уперла кулаки в бока. А я почти с нежностью окинула восхищенно-насмешливым взглядом ее богатую на выпуклости и изгибы фигуру. Даже диета «от крабов» не заставила ее заметно похудеть.

– А ты думала?! – широко улыбаясь, демонстрируя прекрасные белоснежные зубы, завопила в ответ Ксения.

– И-и-и-и! – с воплем ринулась я в воду прямо в одежде.

Уже через минуту мы стояли в заводи вчетвером, обнявшись и рыдая от счастья, что нам сказочно, фантастически повезло выжить!

Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, а потом первые эмоции схлынули, и все вспомнили о насущном. Девчонки помогли мне раздеться, сочувствующе посмотрев на «загипсованную» руку. И я попросила Свету, решительно взявшуюся за мою одежку:
– Поболтай в воде, песок да пыль выполощи, и ладно.

Пока она возилась со стиркой и раскладывала вещи на горячих камнях, я уселась в воду, положив левую руку в глиняном лубке на бортик, чтобы не размокла работа Дэнарта, и с помощью Киры, вызвавшейся помочь, вымыла голову.

– Юлька, иди сюда! – зычно позвала Ксюша незнакомую мне женщину.

– Юлька? А я было решила, что она… – но высказать свои предположения не успела.

Ксюша тут же пояснила:

– На самом деле она – Джулия. Юлька – это я так дурачусь, любя. Не поверишь, но она с третьего корабля крабов. Сама из Португалии. Джулия в Амстердаме у друзей гостила, когда началось то же, что и у нас. На балкон полусонная выбежала, и ее прямо оттуда и взяли. Вместе с любовником! Ему повезло меньше, как ты уже догадываешься.

Хмурая Джулия залезла в воду, ее тоже нагота не смущала, учитывая, через что мы все прошли. Она одарила меня вежливой, но грустной улыбкой. Я же представилась, протягивая ей правую ладонь:

– Марьяна Волоцкая! Очень рада знакомству!

Буквально через секунду я ошеломленно выдохнула:

– Девочки, а ведь мы все даже между собой теперь говорим на языке адаптеров… Неужели эти уроды стерли из памяти наши собственные языки? Или заменили на нужный им? Хотя у меня некоторые слова и ассоциации на русском остались… Странно все…

Света, пожевав губу, грустно ответила:

– Когда я беседовала с Эгером обо всем, что случилось с нами в плену, он сказал, что такое вероятнее всего. А еще, может быть, прежние языки как-то подавили, выведя на первый план внушенный нам. Эшарты уже дома разберутся…

Я осторожно спросила:

– Света, ты о нем так спокойно говоришь. Неужели он тебя не пугает?

Подруга хмыкнула, словно удовлетворенная кошка, откинулась на каменный бортик и поведала:

– Знаешь, Марьян… Ну кому я дома была нужна? У нас мужики большей частью на рафинированных худышек смотрят. Целлюлит теперь словно штамп о ВИЧ в медкнижке. А я чересчур большая, дебелая, как моя бабка говорила… А рядом с Эгером я впервые ощутила себя девчонкой… – женщина тепло улыбнулась. – Вообще-то характер у него мягкий.

Кира подплыла поближе и, трогательно заглядывая мне в глаза, взяв ладонь в обе свои, участливо спросила:

– Марьяша, расскажи, как ты спаслась? Мы за тебя так испугались – ты не представляешь!

Пришлось подробно рассказывать историю своего спасения. А в конце, выставив руку с серебряными браслетами, подытожить:

– Так что благодаря вот этим браслетикам я в лепешку не разбилась. Руку, конечно, поранила и растяжение сильное, может, даже связки порвала – не знаю, но зато – живая! А Дэнарт теперь испытывает муки совести за то, что улетел и даже вернуться не обещал.

Все четыре женщины изумленно таращились на меня, затаив дыхание. Первой отмерла Света и переспросила недоверчиво:

– Пятьдесят метров? Оттолкнулась – и все? Только связки на руке порвала?

– Поверь, Свет! Я потом еще несколько минут на песке лежала и поверить не могла, что живая и почти целая! Синяки – не в счет, а потом себя жалеть было некогда, сами понимаете.

– Твой красный – урод! Бросил и улетел! – мрачно выдала Ксения.

– Ксюша, он же не знал в тот момент, что мы с Земли! Ну-ка вспомни, как наши себя вели первые сутки… – возмутилась Света.

К моему изумлению, Ксения смутилась и опустила глазки.

А я сподобилась поинтересоваться:

– И как? Теперь жажду подробностей о вас!

– Я есть хочу! – неожиданно заявила Кира и, привстав из воды, дотянулась до мха и нарвала себе немного.

А я потрясенно рассматривала ее бедра и талию, ранее прикрытые волосами. Там расцветали характерные синяки, оставленные чьими-то лапищами. Внутри меня все похолодело, и я глухо спросила, показывая пальцем на синяки:

– Это то, о чем я думаю?

Кира спряталась в воду и промямлила смущенно:

– А о чем ты думаешь?

Я посмотрела на Свету и Ксюшу, те пожали плечами, предоставляя мне самой догадываться о случившемся.

Я вперилась в Киру взглядом и прорычала:

– Этот голубенький мальчик тебя изнасиловал? Да? Захотел стать первым?

Подруга подавилась – пришлось ей промеж лопаток постучать. А откашлявшись, явно испытывая неловкость, призналась:

– Нет! Он просто не спросил разрешения! Заявил, что отныне я принадлежу ему и он обо всем позаботится. Потом! А сейчас ему очень надо… пометить меня, а перед этим до крови укусил, чтобы зрение себе вернуть. Ну а когда прозрел и… сразу пометил.

– А синяки – силу не рассчитал? – продолжила я злиться.

Кира еще больше покраснела и согласно кивнула. А я вопросительно уставилась на Свету, взглядом спрашивая: с ней поступили так же?!

Она вновь пожала плечами и кивнула. Я перевела взгляд на Джулию, и она тоже кивнула. Когда посмотрела на Ксению, та пару мгновений молчала, а потом выставила ладони перед собой и весело воскликнула:

– Нет, у меня не первый! Ты же не думаешь, что в мои тридцать лет этот дракон будет у меня первым мужчиной?! Так что в некотором смысле я была совсем не против. И поверь, твоя скромница Кирюша Эрилу отомстила!

– В каком смысле? – недоуменно переспросила я.

– Судя по звукам, раздававшимся из их клетки, она его потом тоже изнасиловала!

Светка рассмеялась так громко, весело и заразительно, что напряжение моментально испарилось, и скоро мы хохотали до слез.

Багровая от стыда Кира, глядя на нас, тоже улыбалась. Неожиданно ей на помощь пришла Джулия, сдав с потрохами другую парочку:

– А Светлана с Эгером вообще устроили полный разврат с наглядной демонстрацией крабам.

Светка плеснула водичкой в пылающее лицо и попыталась оправдаться:

– Это не я! Это Эгер – ящерица-переросток! А я решила: пускай рархи, как эшарты их называют, подавятся или от культурного шока дружно пойдут и удавятся!

– Ну и как? Хоть один шокировался? – ехидно спросила я, вытирая слезы.

– Даже парочка! Жаль, не от нашего секса. Эгер в запале в них огнем пальнул – двоих до жареных корочек спалил. Верите – нет, но тот момент я никогда не забуду! Лежу под мужиком, наслаждаюсь почти, а он как дыхнет поверх моей макушки по зрителям… Мне кажется, я кончила от запаха паленых рархов. В тот момент я реально сошла с ума… Зато какое удовольствие – вдыхать вонь от их паленых шкур. Столько наших погибло из-за них…

Вытаращившись на подруг, я слушала их истории и сама ощущала, как вновь схожу с ума. Но Светку я поняла отлично!

– И как вышло, что вы на виду у всех оказались? – спросила я и даже вперед подалась от любопытства.
– Эгер из умников. У них так профессии исследователей, научных работников и конструкторов называют. Короче, всех, кто созидает и изобретает, считают умниками. Так вот, он рассказал, что станцию рархи отгрохали для изучения планеты и ее жителей. Первый контакт состоялся с адаптерами в космосе, затем крабы прилетели на Эшарт налаживать торговые отношения. Для этого создали программу по изучению языка адаптеров и заодно помогли им овладеть своим языком. С месяц тут порыскали, а потом случайно выяснили один неприятный для их самолюбия факт – гораздо менее развитые технически, адаптеры создали пару космических кораблей, которые без особых трудностей и энергетических затрат могут пролететь половину Вселенной. И все благодаря этому гребаному песку в эрхе! Ты можешь представить? Неисчерпаемые запасы космического топлива, которое валяется под ногами и постоянно возобновляется! Я толком не поняла, но необходимые элементы содержатся в воде, которая каждый оборот затопляет эрх. Затем наступает отлив, влага испаряется под лучами Эша, происходит какая-то заключительная химическая реакция, и песок становится топливом.

– Да ну, бред какой-то, – с огромным недоверием протянула я.

– Мы тоже так подумали, но наши мужики подтвердили! – жестко и мрачно заявила Ксюха, а Джулия и Кира согласно кивнули.

Света с горечью продолжила:

– Вот и мы, так же как и ты, в шоке пребывали. Как только данный факт стал известен рархам, адаптеры за одну ночь были сметены с лица Эшарта. Несколько крупных городов – почти миллиард жителей! – уничтожили.

Света замолчала, но тут подала голос Кира:

– Эрил сказал, что потом как-нибудь покажет земли адаптеров. Они находятся по другую сторону от станции. А здесь, можно сказать, побережье. Рархи от эрха далеко удаляться не захотели. Им здесь удобнее исследования проводить. А там красиво было. Ну, это Эрил так сказал. Там и природа немного другая, и даже зелень кое-какая имеется.

– Свет, а каким образом вы интимное выступление устроили? – напомнила я.

Собеседница хмыкнула уже веселее и поведала новые подробности:

– Рархи, только после того как уничтожили адаптеров, узнали пренеприятнейшую новость – на Эшарте проживают две расы. Ответное нападение драконов произошло внезапно, буквально спустя пару дней после гибели городов адаптеров. Тогда много крабов на консервы пустили, но все же они лучше подготовлены технически. Эшарты прикрывали отход оставшихся в живых адаптеров, а потом взорвали их лаборатории, заводы и все мало-мальски важные объекты, которые интересовали рархов. Спустя время крабы выстроили станцию, но эшарты накрыли ее куполом. Впрочем, как и всю планету. Эгер сказал, что им невероятно повезло! Энергощит для планеты разработали несколько циклов назад из-за угрозы столкновения с кометой – его только активировать пришлось. А потом уже на его основе быстро создали другой и накрыли им станцию. Оказавшись под куполом и энергощитом, рархи наконец озаботились выяснением: что за крылатые мешают им добраться до вожделенного дармового топлива. С этого момента прошло уже два цикла. Не знаю – равен ли он нашему году, мы с Ксюхой решили потом посчитать, насколько отличается. Часы у нее сохранились.

Заметив на моем лице нетерпение, Света поторопилась:

– Так вот, теперь рархи захватывают эшартов и исследуют.

– Зачем? – заинтересовалась я.

– Представляешь, рархи – гермафродиты, потому понятий «женщина» и «мужчина» у них нет. И нас они хватали всех без разбору, не зная, как идентифицировать пол по внешним признакам, – выпалила взволнованная Кира.

– Эти чертовы экспериментаторы выяснили, что адаптеры и эшарты совместимы. На выживших особях пытались выявить взаимосвязь двух рас. И случайно столкнулись с фактором связи между мужчиной эшартом и подходящей ему женщиной, – вновь взяла слово Света.

– Мой Олен рассказывал, что видел гибель одной из связанных пар, – подключилась Джулия.

– Они тогда следили за крабами и ничего сделать не успели. Зато рархи сделали верные выводы и с тех пор пытаются воздействовать на эшартов: заставляют подчиниться под угрозой умерщвления женщин. Но адаптеров-женщин на станции больше нет. Как рархи разведали про нашу Землю – пока неизвестно. Но нас везли сюда исключительно для эксперимента: подойдем драконам или нет. Если бы не подошла ни одна…

Последние слова Джулии заставили всех нас испуганно замереть и задуматься о том, что раз эксперимент оказался удачным, то рархи могут вернуться на Землю за новыми жертвами.

– Нет! Нашей вины в этом нет! И более того, зная, с каким упорством человечество выживает в любых условиях, уверена – отобьемся! Нам хватит одних грабель, чтобы дружно начать готовиться к войне. Почему-то людей сплачивает только опасность всеобщей гибели. Так что не будем думать о плохом! – отчаянно, но искренне веря в свои слова, заявила я.

Мы немного помолчали, каждая думая о своем, а потом я мрачно спросила:

– Света, так ты расскажешь про ваш эксгибиционизм?

– Экая ты любопытная Варвара! Да там рассказывать нечего, ну и стыдно, если честно. После выбора нас всех по клеткам распихали. Парами. Наша клетка оказалась посередине зала, и эти твари все время наблюдали за нами. Эгер кружил-кружил по клетке, а потом предупредил тихо, что ему надо меня укусить, и ка-а-к тяпнул! С трудом удержалась от воплей. Мы там обнявшись сидели, чуть ли не под софитами, ожидая, пока он прозреет. Не вышло. Эгер еще больше занервничал. Короче, не сдержался мой милый и «уговорил» на «большую и чистую» и даже без сеновала. Ему-то темно и на публику плевать – возле «туалета» зажал и пометил. А потом так во вкус вошел, что метил, и метил, и метил… А крабы чуть глаза не потеряли, так тщательно на наши игры лупились. Самое смешное, что после первого раза я от удовольствия чуть чувств не лишилась. Лежу довольным трупом – лень пошевелиться, Эгер рядом сидит тащится, а рархи к клетке подошли и начали тыкать в меня палками. Решили, что меня убили таким изощренным способом… изнутри. Вот тогда я впервые в жизни его дракона и увидела. Ей-богу, со страху чуть не померла, а Эгер, оказывается, почувствовал движение рядом со мной и кинулся свою даму сердца защищать от посягательств, да еще и чуть не затоптал. Хорошо, я – женщина не хрупкая, но была бы скалка, пояснила бы, что под ноги смотреть надо. Зато появилась возможность узнать про эту планету и эшартов. Это он меня так задабривал, чтобы снова к телу допустила. Гад мой!

Наверное, выглядела я весьма удивленно и даже смешно, потому что, заметив выражение моего лица, подруга рассмеялась, но внезапно помрачнела и бесцветным голосом произнесла:

– Марьян, я хочу, чтобы ты от меня кое-что узнала, а не как-нибудь случайно. Не знаю, говорил ли тебе твой Дэнарт, что они под воздействием какого-то препарата были и совсем не соображали, – заметив мой согласный кивок, Света продолжила говорить, но так, словно в омут с головой прыгнула: – Эгер – тот самый дракон, который Данку спалил. Помнишь, он тогда даже не вышел из тоннеля.

У меня внутри похолодело.