She's not afraid of anything. [ZAYN]

Пустой зал для тренировок под покровом ночи кажется ещё более устрашающим. Тусклый белый свет, что исходит от закрытых решётками ламп, рассеивается под высоким потолком и почти не доходит до земли. Наверняка, они не предназначены для использования поздней ночью, когда даже лунные лучи не пробиваются сквозь облака.

– Сильнее, Джессика!

На выдохе наношу боковой удар в кожаную грушу. Забинтованные руки отдают в тело короткий разряд боли, но я почти не чувствую его.
Легкие уже начинают сдавать от очередной нагрузки, тело требует отдыха.

– Локоть выше, бей левой,– поворачиваюсь, выдох, удар. Болезненный стон выходит из меня рычанием. Грудную клетку прожигает дыхание, а мышцы болезненно сжимаются.
Встряхиваю руками, дабы позволить им хоть немного расслабиться.
Кошусь в сторону Лиама, что наблюдает за мной в задумчивой серьезности. Все это действие — последствия того, что брат в очередной раз застал меня в зале поздно ночью. Таким образом наказывает меня и хочет показать, что отдых необходим моему телу, и я не имею права игнорировать это. А я...я просто продолжаю изматывать себя, потому что сон никогда не был моим убежищем, а в последнее время в моем сознании хуже чем в аду.
Я бью. Стараюсь обдумать все и одновременно забыть.

– Устала?– стараясь унять все внутренние реакции организма, отрицательно качаю головой.
– Хорошо, у меня есть ещё пару планов на тебя.

Он выходит на маты, разматывая белые бинты. Усмехаюсь вяло и поправляю выбившийся локон из тугого хвоста.

– Будешь драться со мной?– спрашиваю, приподнимая бровь, ведь это как минимум глупо,– Если ты хочешь пару раз швырнуть меня на лопатки, чтобы вставить мозги, то, поверь, Логан уже это сделал,– Лиам без труда чувствует упрёк, закрытый пеленой ядовитого сарказма. Хмурится на мгновение, но всего на мгновение. Черты его лица вновь приобретают прежнюю холодность, когда он справляется с повязками и поднимает взгляд на меня. Кто бы сомневался, прекрасный контроль или же прекрасное безразличие.

– Я хочу научить тебя думать во время боя,– протягивает руку и касается фиолетового развода на коже скулы, что с виду больше напоминает кусочек бесконечного космоса, умещённый в пару сантиметров, а совсе не позорную метку непослушания.– Это даст тебе больше преимущества, чем физическое превосходство.

Он не спрашивает меня об этом. Наверное, потому что боль делает меня сильнее в его глазах. И то, сколько времени прошло с того момента, когда Лиама перестали воспитывать ею, и это начал делать он сам, просто не укладывается у меня в голове.
Молчание затягивается. Продолжает смотреть на искажение здорового цвета моей кожи, а я наблюдаю за секундной слабостью в глазах брата. Сглатываю и отворачиваюсь от его рук.

– Хорошо, а теперь будь готова. Я могу быть неаккуратен в плане нежности,– ухмыляется, и хищный оскал слепит глаза. Встаю в стойку. Должна признать, что Лиам — незаменимый тренер, и в общих чертах я начинаю понимать, почему отряд этих парней является лучшим в организации. Они профессионалы своего дела, каждый по отдельности и все вместе — идеальное оружие для поддержания страха и контроля в необходимых делах.
– Удар левым локтем в область солнечного сплетения, попробуй вывести меня из равновесия, бей по ногам или в ухо, за тем блок. Не повалишь меня на землю: это сделаю я с тобой, что будет менее приятно.

Не даю ему договорить и с рыком бью в грудь, что посылает в кулак секундный импульс чудовищной боли. Лиам в бездействии от силы удара делает маленький шаг назад, но за тем я наношу второй удар правой рукой. За время, пока я уворачиваюсь от ответного выпада, решаю переиграть команду и следующее нападение приходит ему правым локтем в горло. По крайней мере так планировалось, но Лиам умело уворачивается. В светло-карих глазах сверкает злость и в этот момент я ощущаю, что обречена. Два блока выходят достаточно бесполезными, следующий хук в живот.
Выдыхаю хрипло и скручиваюсь, пытаясь вдохнуть в себя воздух и расширить диафрагму до привычных размеров. Но спустя мгновение уже лежу на полу, корчась от боли.

– Я сказал левой,– рычит надо мной брат. Пытаюсь отдышаться, и сдержать в себе тошноту с привкусом желчи. Морщась, перекатываюсь на спину и позволяю себе вдохнуть полной грудью.– Поднимайся.

Лежу, прикрыв глаза, пока Лиам ни подталкивает меня носком ботинка в бок.

– Я подумала, что так будет лучше,– хриплю тихо. Парень смотрит на меня сверху вниз с выражением абсолютного раздражения.

– Мои слова — не обдумываются, Джессика! Ты должна подчиняться приказам, хочешь этого или нет. Твоя первая ошибка,– подаёт мне руку чтобы помочь встать. Вкладываю в неё свою. Яркой вспышкой в сознании мелькает мысль о том, что это идеальная возможность обмануть его. Наши глаза встречаются...и он уже знает, что я хочу сделать. В это самое мгновение прикладываю силы, но он уже разжимает руку и я падаю обратно на пол, больно ударяясь задом.– Предсказуемо. Контролировать себя нужно беспрерывно. Каждая промелькнувшая в твоих глазах эмоция читается, предсказывает твоё дальнейшее действие, а это может стоить тебе жизни.

Отряхиваю руки, но не от грязи. Похлопывая друг о друга, стараюсь проверить степень их повреждения, которая оказывается больше, чем я предполагала. Морщусь и поднимаю голову обратно, сверля его взглядом полным досады.

– Ты прав, теперь я гораздо опытнее,– парирую я. На данный момент мой мозг перестает игнорировать признаки усталости и мне действительно кажется, что спать — это не худшее времяпрепровождение, и не самое неприятное.
Он выдыхает, качая головой.

– Ты ещё можешь прекратить упираться и пойти спать. Осталось примерно четыре часа до подъема, в таком состоянии этого мало, но может помочь почувствовать себя лучше.

Закатываю глаза и всё-таки отстегиваю резинку на бинтах. Разматывание туго затянутых повязок бесспорно доставляет моим рукам желанный отдых, но кровь брызгает в жилах новой волной и активирует секундные импульсы боли.

– У тебя кошмары...– не могу распознать интонацию его слов.
Являлись ли они вопросом или он действительно чувствует правду? Бросаю на брата быстрый укоряющий взгляд. Он больше не имеет права говорить со мной об этом, но не смотря ни на что не оставляет попыток сделать это. Должна сказать, напрасных попыток.
Выводя  на свет сжатый кулак, наблюдаю, как блики падают на потертые костяшки. Больше не кровоточат, чему я больше удивлена, чем рада. Восстановление моего тела так быстро все ещё не укладывается в голове.

– Это не имеет значения, Ли,– отстёгиваю второй бинт с характерным звуком, который разносится эхом в помещении.
– Завтра пятница. Только лекции и теория, я смогу на них выспаться.

– Сегодня пятница,– стягиваю бинт с руки и проделываю ту же процедуру. От чего меня забавляет то, что я не проследила за своим возвращением в комнату до полуночной проверки, а его нет?– Но я не об этом хотел с тобой поговорить.

– Будут ещё наставления?

– Я уезжаю, малышка,– внутри что-то резко обрывается, и, словно по щелчку, моя усталость исчезает. Выезд из стен ШТАБа, которые стали нашим убежищем, никогда не значил ничего хорошего. Чаще всего — это смерть. И чёрная её печать читаема на лице собеседника.
Но ещё одна навязчивая мысль бьется в голове: у меня больше нет времени. Это сигнал к началу действий.
Внутри все переворачивается, и необыкновенный душевный подъем ударяет в голову кайфом и приливом энергии.
Морщусь, пряча лицо в темноте. Он не должен понять.

– Мне уже выписали отпуск на две недели, но, я думаю, что задержусь на больший срок. Я еду домой, Джессика,– после нескольких секунд молчания завершает он.

Бесспорно я знала, что это скоро произойдёт. Брат покинет ШТАБ, чтобы преодолеть сотни километров до Вулверхэмптона и облачить его в чёрный. Закрыть это место для меня на ближайшие пару лет, пока память о девушке, что посещала полицейский участок чаще, чем свою комнату, не затухнет. Стереть меня из жизни многих, кто когда-то заменил мне его.

– Это как-то связано с тем, что у нас скоро выезд на задание?– спрашиваю абсолютно несдержанно. Это меняет эмоцию на лице брата, он хмурится еле заметно и качает головой.

– Нет,– я задумываюсь. И какой тогда будет моя смерть? Какой ее увидят мои родители и друзья? А может это не важно. Вернее важно не это.– Я должен буду уладить все формальности, собрать твои вещи и присутствовать на похоронах.

С каждым новым словом холодеет его тон. И я чувствую, как теряю брата.
Могу только догадываться о том, что за неприступным видом наемника кроется настоящая боль, однако на секунду во мне тоже вспыхивает какое-то неприятное чувство, оно щекочет изнутри и одновременно скручивает органы в узлы. Будто бы непохожее ни на что, но на самом деле давно забытое. Я не могу подобрать ему определения.
Такое простое и настоящее, человеческое, как яд, обжигает изнутри.
Кажется, меня тошнит.

– Хотела бы я побывать на своих похоронах. Такое ведь только раз в жизни бывает,– нервный смешок слетает с губ, пока дрожащие пальцы расправляют большую чёрную толстовку. Меня бесит это чувство, я не могу его контролировать. Это не ярость. Именно на ярости строится воспитание в тренировочном центре. Ярости, бешенстве, отчаянии. Я знакома с этими чувствами даже лучше, чем сама с собой, и это не одно из них.
Натягиваю на себя вещь, но не успеваю повернуться обратно, как тёплые руки брата обвивают мое истощенное тело. Я все ещё зла на него за то, что он не позволил мне продолжить изводить себя вплоть до подъема. И почти ненавижу его, за то что уложил меня одним точным ударом. Бью его легонько в грудь, за то что напомнил мне о прошлом и заставил почувствовать.

– Я вижу тебя насквозь, сестренка. И я бы не беспокоился так, если бы ты испытывала только лишь раскаяние,– его руки, что до сих пор успокаивающе поглаживающие меня по спине, застывают и, словно огромные удавы, сжимают меня в своём плену.
Кокон чувств лопается подобно мыльному пузырьку.
Мы вновь играем свои роли.
Отстраняюсь и вновь поднимаю лицо к свету, чтобы он мог разглядеть мою насмешливую полуулыбку.

– Это было достаточно неплохо. У нас почти получилось сыграть в семейку,– смахиваю ещё одну слезу, покосившись на мокрое пятно на чёрной футболке парня. Он назвал это чувство раскаянием, и теперь я действительно могу сказать, что это именно оно. Такое неприятное, как будто удушливое.
Но почему я чувствую его именно сейчас?
Я обрекла брата на мучения, когда пожелала придать огласке свою смерть, но этим я обезопашу многих. Я не должна видеть, как ему больно, и чувствовать, что это моя вина.

– Ты же понимаешь, я легко могу оборвать все приготовления и остаться здесь. Я могу пойти против твоей воли и продолжить врать родителям, если буду чувствовать обман с твоей стороны.

– Лиам...– пытаюсь его перебить, но брат даже не слушает.

– Нет, малышка, слушай меня и внимай. Я никуда не уеду, пока не буду полностью уверен в том, что ты останешься здесь до моего возвращения, что ты ничего не задумала и не попытаешься воплотить это в реальность. До этого момента я был уверен, Джессика, что ты достаточно подготовлена и обучена для того, чтобы я мог вернуться в Вулверхэмптон и закончить начатое. Но сейчас это не так.

– Чего ты от меня хочешь?– приподнимаю бровь с вызовом. Врать ему даже не стоит пытаться, однако скрыть правду с недавних пор я могу.– Меня похоронят все мои знакомые и родные. Да, я подавлена. С того момента, как пожелала уберечь их от этого мира и ШТАБа в особенности. Нет, я ни о чем не жалею и не собираюсь впадать в истерику. Если ты не забыл, то мы все ещё в тренировочном центре, где проявления слабости караются.

Хватаю бинты со скамейки и толкаю брата плечом, чтобы пройти к выходу.

– Спокойной ночи, Лиам.

Под прожигающим мою спину взглядом я стремительными шагами пересекаю зал.
Мы оба знаем, что уже раннее утро и ни один из нас не будет спать. А я почти уверена в том, что убила все сомнения брата и уже знаю свою следующую цель.

***

– Джессика, ты собираешься одеваться?!– поднимаю взгляд с аккуратно прописанных тетрадных листов на Беллу, что изгибает идеальную бровь в немом вопросе.
Ее бледная покрытая разноцветными рисунками кожа, кажется, светится под яркими белыми лампами и приобретает завораживающую красоту, чем я могу довольствоваться благодаря только лишь комплекту чёрного нижнего белья.

– Да,– закрываю блокнот и откладываю его на стойку с косметикой, выпрямляясь на модельном стуле.– Эм...– оглядываюсь вокруг, прежде чем опять посмотреть на неё,– Но я выберу что-нибудь позже.

– Кофе-машина стоит на столе дальше примерочных, там же алкоголь,– она закатывает глаза и отмахивается от меня.– Выбери себе чего-нибудь там.

Глупо улыбаюсь на её комментарий, но все же спускаю ноги на пол и встаю со своего места. Всеобщий ажиотаж, стоящий в воздухе вместе с запахом лака и косметики, окутывает меня с ног до головы, но более никак не трогает и не пробуждает ответной реакции. Я не собираюсь задерживаться в бункере надолго. Честно говоря, я вообще бы предпочла не появляться на этом традиционном для вечера пятницы времяпрепровождении. Но Зейн пожелал видеть меня там.

Заходя в ряды одежды, сворачиваю к стеллажам с разноцветными коробками, где нам любезно предоставляют нижнее белье на любой самый изысканный вкус. Безразлично провожу пальцами по полке и вытаскиваю белую наугад. Заранее рассчитывая на самый обычный комплект, который смог бы внести разнообразия в бесконечные будни в спортивных топах и ремнях, я оказываюсь чертовски удачлива в своём выборе.
Я не хочу обращать на себя внимания, не хочу притягивать взгляды окружающих парней, и сегодня я не позволю Ему к себе прикоснуться.
Волнение и беспокойство заставляют меня трепетать, с каждым мгновением все сильнее. Нет, я не боюсь его. Больше нет смысла и сил делать это, однако он все ещё может сбить меня с плана, который стал моим выбором и моей целью. Отвлечь, вновь потушить тлеющий огонёк осознанного плана сопротивления, все попытки которого до этого мгновенно и жестоко подавлялись.
И есть ещё кое-что. Я все же чувствую страх своего разоблачения. Зейн может не только чувствовать меня лучше Лиама, но и залезать в голову, управлять мыслями, моим поведением. Я обязана испытать себя и свои желания на том, что может уничтожить и то, и другое.
И я буду этой ночью в бункере.

На подходе к раздевалкам уже предвкушаю ураган страстей, разворачивающихся на отведенной им территории. И через мгновение полностью убеждаюсь в этом, когда меня чуть ли не сбивает с ног Оливия в наполовину застегнутом платье. Сквозь смех русоволосая сбивчиво извиняется и исчезает где-то среди зеркал и бархатных штор. Я прохожу вдоль примерочных, где женская половина тринадцатого отряда готовиться предстать перед новобранцами ШТАБа и доказать своё уже устоявшееся превосходство. Брендовые каблуки и кроссовки последних моделей, вызывающие платья и блестящие металлом кожанки. Кошачий мейк, завитые небрежные локоны, ленты на кружевном белье.

Я сжимаю в руках свой выбор будто бы желая задушить в себе стратегию бездействия и одновременно убедить себя в том, что меня в любом случае ждёт неудача.

Его сладкая победа.

Прикрываю глаза.
Я сижу Его бёдрах, опираясь руками о крепкий пресс.
В его рубашке на голое тело пытаюсь закатить рукава так же, как они были закатаны ночью.
Это так сложно.
Зейн наблюдает за мной молчаливо и властно. Будто бы у него внутри нет бездонной темноты, будто бы он тихая гавань, а не штормовой океан. Будто бы пару часов назад, когда свидетелем наших грехов был только красный неоновый свет, исходящий от вывески мотеля, он не сгорал от ярости и перевозбуждения, сжимая меня в своих руках. Будто бы он самый обычный.
Под его прожигающим взглядом касаюсь губами сигареты и вдыхаю тот же дым, что секунду назад вдыхал он. Забирает её у меня тут же. Все ещё держа её , его ладонь накрывает моё бедро. Напрягаюсь и привстаю, но татуированные пальцы мягко сжимают ногу и даже без слов я расслабляюсь вновь.

Вспышка в сознании.
Иллюзия приобретает силу, и бесконечное светлое утро погружается во мрак.
Передо мной снова пламенеющий карий взгляд. Лукавая ухмылка на алых губах. Опять Он.
Его руки под пышной юбкой, и мурашки, посылающие дрожь по телу. Хриплый шёпот, и я даже не могу сосредоточиться на том, что он говорит, потому что он слишком близко.

Встряхиваю головой, фокусируя взгляд на рыжей девушке. Кара сверкает зелено-голубыми глазами, как кобра перед нападением, а затем они вновь принимают привычный насмешливый блеск. Обнажая белоснежные зубы, ее губы растягиваются в ухмылку.

– Даже костюм монашки выглядел бы сексуальней этого,– рыжая указывает тонким пальцем на то, что я с такой силой сжимаю в руках.
И этого колкого замечания хватает, чтобы огонь вновь загорелся во мне ярким ослепительным пламенем.

– Принесла, чтобы помочь тебе в очередной раз не выглядеть дешевой шлюхой,– проговариваю все с таким ядом, что на языке, кажется, остается привкус желчи. Смотрю на неё с вызовом и с минуты на минуту жду повторения драки в столовой, однако девушка лишь надменно поднимает подбородок и уходит. Культурный обмен любезностями оставляет после себя приятное послевкусие и запах духов девушки. Острый, но не противный, по-особенному завлекающий.

Через десяток минут я стягиваю с себя всю одежду, не оставляя ничего, что могло бы как-то скрыть беззащитную израненную кожу. Я даже не смотрю в зеркало, дабы избежать отвращения от очередного скачка жалости к себе. Открываю чёрную коробку и провожу пальцами по своему новому желанию, желанию наказать Его. И трепетом от того, что я наконец делаю то, что желаю каждой клеточкой своего тела.
Чёрные трусики из прозрачной легкой ткани медленно скользят по ногам, пока я томлю себя в предвкушении сегодняшнего веселья. Их высота доходит до самой талии, облачая низ в переливающуюся плотную сеть, по бокам затянутую на тонких чёрных ремешках. Спустя пару мгновений верх тоже закрывает роскошная броня.

– Джессика,– вздрагиваю от резкого вскрика из-за шторы, а за тем его рыжая обладательница без тени стеснения распахивает бархатный ранавес.
Даже не вздрагиваю, а лишь сильнее прижимаю к груди ещё расстегнутый элемент нижнего белья. Она пробегает взглядом по мне с ног до головы и, провидимому, остается вполне довольна.– Я могу помочь тебе?

– Застегни,– равнодушно бросаю я, убирая фиолетовые пряди в тугой жгут. То с каким энтузиазмом Кара проскальзывает в раздевалку, закрывая за собой штору, должно было бы меня насторожить, однако мне на самом деле абсолютно наплевать. Выдыхаю глубоко, позволяя затянуть на себе шнуровку, с чем девушка справляется поразительно умело. Смотрю на себя в зеркало и даже не узнаю.

– Ему понравится,– мурлыкает она, застегивая ремешок на правом боку, что сжимает мое тело в тиски с ещё большей силой. В зеркало вижу, как враждебно блестят зеленые глаза. Поиграем.

– Я не понимаю, о ком ты,– остро отчеканиваю я.

– Оу, конечно ты понимаешь,– ее ярко-красные губы приближаются в моему уху, пока я не дергаюсь от нового импульса вдавливающего мои рёбра остриями в легкие.– Твоё отсутствие на выходных было слишком очевидным, чтобы не понять все сразу. Ну и как тебе обстановка на воле?– молчу, стараясь унять бушующую внутри тревогу и ярость. Кажется, слышу скрип собственных зубов от силы с которой сжимаю челюсть.– Расслабься, Джесс, ты же не думала, что это останется вашей общей тайной? О боже, думала, – восклицает восхищенно и злорадно от того, что ее план приобрёл новые краски. Лисья усмешка становится ещё шире от тихого смеха, сотрясающего ее грудь также облаченную только в нижнее белье, однако прикрытую полупрозрачной блузкой. – У Зейна достаточно тайн, которые он никому и никогда не раскроет. А ваша маленькая выходка — не более чем его привилегия, как правой руки Логана. Я думаю, ты и так догадывалась, что ему позволено намного больше,– я чувствую её горячее дыхание над ухом и головокружительный парфюм. Я продолжаю молчать.
– Я тоже была там. С ним,– резко вдыхаю, что поджигает рыжую суку ещё сильнее.– И то, что мы делали за пределами этих ужасных белых стен...м-м-м,– она стонет сладко и томно, пока внутри что-то скручивается, похоже на сердце. Ещё один рывок и последний затянутый ремешок обрубает мое терпение.

– Пошла вон,– рычу яростно, и меня перебивает заливистый мелодичный смех. Босая, она отходит от меня, даже не предпринимая попыток противостоять. Готова наброситься на неё и вырвать язык, чтобы она больше никогда не смогла проронить ни одного ядовитого слова. Гадюка.

– Не заплетайся, он любит сам собирать распущенные волосы в кулак,– бросает последнее и, смеясь, вылетает за пределы красной преграды.
Как только остаюсь одна ярость захлестывает с новой силой и, чтобы выплеснуть ее и не натворить чего-либо, о чем я, наверняка, пожалею, ищу объект на котором смогу ее выплеснуть.
На глаза попадается только большое подсвеченное по периметру зеркало, где мое отражение смотрит на меня горящими безумством и бешенством глазами. Грудь вздымается часто, однако ее сковывает бюст, что даёт мне быстро усмирить себя, подавая в легкие ноющую боль.
Сжимаю кулаки от досады за то, что позволила Каре уколоть себя в самую гноящуюся рану.
Но не она получит за это наказание, потому что вся моя ярость сегодня только для одного человека.
Бросаю взгляд на часы. Он уже ждёт меня.

Поверх нижнего белья, которое сегодня станет моей броней я накидываю легкое атласное плате на тонких бретелях, и, учитывая то, что у бюстгальтера их нет, все вместе с критической длинной создаёт мне на руку не только вид абсолютной раскрепощённости, но и беззащитности.

Я все же заплетаю волосы в колоски, где-то внутри следуя наперекор рыжей бестии, что скрылась уже сравнительно давно, а ее запах все ещё витает в воздухе примерочной.
Кожаный чокер больше напоминает ошейник бойцовской собаки, но я все же примеряю его по размеру своей тонкой шеи. Идеально.
Чёрные ботинки.
Я вылетаю из пустой гардеробной, как порочный ангел, жаждущий греха.

Железная лестница вибрирует от бьющих по её основаниям и стенам звуковых волн. С каждым шагом я чувствую все меньше уверенности и больше волнения. Красный неоновый свет сменяет тьму и под адскими лучами я останавливаюсь, сильнее сжимая в руках прохладный металл поручней.
Зейн стоит в полумраке вместе с парой тренеров, награждённых по статусу повязками на плечах. Элитная охрана. Эти парни отборные головорезы, слышала, что они подобны псам, которым стоит только дать команду, и они разорвут жертву на части голыми руками. Безвольные заложники своей должности у самого близкого круга босса, как и его самого. Пусты и беспощадны.
Однако Зейн разговаривает с ними не о чём-то важном. Они смеются и устало прочесывают волосы, пока брюнет курит. Интересная позиция ожидания, не навязчивая и крайне рассчитанная, потому что я не смогу пройти в бункер, оставшись незамеченной.

Так и происходит, спустя буквально пару секунд чёрный взгляд поднимается к лестнице и сверкает опасно при виде своей цели — меня. Пару слов и парни исчезают из моего поля видимости. 
Секунда, чтобы окончательно набраться смелости и не показать ему своих сомнений. Я преодолеваю оставшиеся пару ступенек с надменным безразличием к его заинтересованному искрящемуся взгляду.
Зла на него за все, что произошло с того момента, как мы вернулись в ШТАБ. И за то, что произошло намного ранее.
Ночью в мотеле мы позволили себе слишком многое. На эмоциях выпили друг друга до дна, и теперь одному богу известно, что будет дальше. Поняв Его однажды во мраке разрушенной комнаты, я полностью лишила себя шансов сделать это когда-либо вновь. Я больше не узнаю Зейна, парень закрылся от меня на ещё большее количество замков, чем это было ранее. Холоден и жесток, с прямым намерением извести меня он делает все, чтобы моя ненависть к нему зацвела давно увядшей кровавой розой. И тайна его намерений интригует меня с такой силой, что, откладывая все свои принципы «от противного», я уверенно сокращаю расстояние между нами.
Дым сигарет обволакивает кожу и будто бы начинает ее пощипывать. За метров пять уже чувствую сумасшедшую ауру альфы, которая буквально душит, с каждым новым шагом сильнее.
Останавливаюсь от него на безопасном расстоянии и приподнимаю бровь в немом вопросе.

Последняя затяжка наполняет воздух вокруг нас новой порцией никотина. От чего-то я чувствую в нем запах шоколада или ванили, это заставляет нейроны в моей голове буквально взрываться от ядерного несоответствия. Выбрасывает окурок в сторону и тянется за новой сигаретой. В темноте я пытаюсь разглядеть  марку, но натыкаюсь взглядом только на коробочку из блестящего чёрного металла, и болезненные воспоминания врываются в разум, подбрасывая дров в уже зародившееся пламя.

– Я здесь, сэр,– притворно обращаюсь к нему с почтением и киваю.

– Ты выглядишь, как придорожная блядь,– хрипит брюнет в ответ, чем вызывает мою усмешку.

– Хорошо, потому что я одевалась не для тебя,– на долю секунды в темных глазах мелькает интерес и удивление, но только на мгновение. Он не напрягается, но скрывать свои эмоции может и без этого. Смотрит мне в глаза достаточно долго, прежде чем расплывается в улыбке.
Я хмурюсь, он приближается ко мне, сокращая мой максимум для полной уверенности в себе.
Дергает за руку мягко, но настолько точно, что я успеваю только выдохнуть, и моя спина соприкасается с холодной вибрирующей стеной.
Приходится приподнять голову, чтобы сохранить зрительный контакт с ним. Ещё ближе. Мне так интересно, что будто бы забываю о своей цели сегодня. Лишь позволяю ему нависнуть надо мной и взглядом копаться в моем сознании.

– Злишься на меня,– конечно, он все понимает. И улыбается довольно, будто это и было то, чего он хотел все это время. Однако возмущает меня даже не это, а его непринятие того, что я могу быть сегодня с кем-то другим, потому что хочу, а не потому что он намеренно выводил меня всю неделю.

– Ну, чего ты хочешь?– не выдерживаю, вопрос звучит дерзко и равнодушно, но я буквально пылаю от нетерпения. Грудь поднимается часто и ощутимо тяжелеет, я чувствую каждый удар сердца.

– У меня к тебе тот же вопрос,– его шипение настолько горячее, что дрожь возбуждает все нервные окончания.– Чего ты хочешь?

Он говорит о моей реакции на него. Имеет в виду своё наблюдение и точный вердикт, потому что он прекрасный психолог.
А ещё прекрасный психопат.

– Хочу, чтобы ты сказал, зачем я здесь. А за тем я пойду и напьюсь,– дыхание дрожит, но ни одна буква не искажается. Смотрю ему в глаза с полным равнодушием, пока его блестят нескрываемым наслаждением. И я даже не могу понять, от чего.

– Слишком рано,– сладко хрипит брюнет. На секунду опускает взгляд, и тут же я чувствую тёплые пальцы на бедре. Тело подаёт неприятные импульсы, призывающие податься его рукам. Я так голодна его прикосновениями, и одно лишь невесомое движение руки у самой кромки короткого платья вызывает жуткую ломку.
Я открываю глаза и холодно поднимаю на него.

– Не трогай,– я приказываю ему, как делал это он той ночью. И в отличии от меня Зейн слушается. Оба пытаемся соблюдать дистанцию, наверное, чтобы предотвратить очередной взрыв. И оба понимаем, что его не избежать. Но в этот раз мы не в мотеле, и если нас поймают, то это может поднять настоящий хаос. Хотя я уже точно не понимаю, какие правила ему позволено обойти, чтобы развлечь себя в этом прогнившем месте, а какие он считает неприкосновенными.

– Сто двадцать девять ударов сердца в минуту. Я могу определить это, даже не касаясь тебя. Твоё дыхание сбито, а грудь требует освободиться от оков, которыми ты ее связала. Хотя я не могу не признать, как сексуально это на самом деле выглядит,– его губы так близко к моему лицу, что каждое слово опаляет кожу горячим потоком и запахом табака.– Ты дрожишь. Стараешься скрыть это от меня, поэтому прячешь руки ближе к стене, полагая, что только по ним я смогу разоблачить тебя. Но я не так глуп, Джесс. Я лишь хочу, чтобы ты озвучила мне ответ на мой вопрос, который я уже знаю наверняка.

– Тогда зачем тебе его слышать?– шиплю сквозь зубы, пытаясь сохранить остатки своего прежнего настроя и плана, которые утекают от меня сквозь пальцы, как вода.

– Добровольность и искренность,– спокойно хрипит брюнет,– Ведь этого ты требовала?

Смотрит мне в глаза, пока мои распахиваются и сверкают пламенем победы. Отстраняюсь немного, чем заставляю отпрянуть и его, но не слишком далеко. Вернее так ничтожно на немного, что кажется, все ещё ощущаю колючую щетину кожей щеки.
Приоткрываю не окрашенные губы и провожу по верхней кончиком языка. Зейн сначала даже не смотрит, но я вижу полыхающую борьбу в его глазах, которые все же опускаются на мои губы. Это льстит мне. Своего движения не повторяю, потому что он знает, что я бью по нему его же оружием.
Поджимает губы, не смея больше ко мне прикасаться. Во мраке я вижу, как он проделывает все в точности, будто бы желая ощутить то же, что ощущаю я. Увлажнённая алая кожа блестит в темноте, от чего я мгновенно слабею и возбуждаюсь.
Руки скользят по холодной стене вверх и я отрываюсь от неё, приближаясь к парню.

– Значит ты не тронешь меня, пока я не скажу, что хочу этого?– моя рука проходит по его щеке, и пальцами ощущаю, как напрягаются желваки под ними. Приближаюсь к его губам, так податлив сейчас, отклоняя голову ближе ко мне и вжимаясь в мою руку. – Я хочу, чтобы ты услышал меня сейчас,– голос хрипнет и становится ниже. Выдыхаю томно, пока он даже не дышит.– Я отказываю тебе, Зейн.

Пауза, за которую воздух накаляется на тысячу градусов. Мои губы растягиваются в торжествующей ухмылке, Зейн издаёт грозный рык и порывается укусить меня, но я уже успеваю отпрянуть от него.

– Что за игру ты затеяла?– спрашивает, укрываясь в тени коридора, пока я легкой походкой скольжу к неоновому свечению бункера.

– Ту, в которой ты проиграешь!

Бешено бьющееся сердце сковывает и подбрасывает звуковая волна. Прохожу вглубь, довольствуясь реакцией на мое появление, как тринадцатой. Ухмыляясь слабо, позволяю себе внимательно осмотреть ложе по бокам, где обычно располагаются тренера, чтобы убедиться в том, что брат действительно уехал. И это так.
Хлопаю по центральной барной стойке.

Принятое решение — напиться.

Но для начала в толпе я ищу глазами Райана. Брюнет опирается о противоположный край бара, разговаривает о чём-то с парнями из бывшего отряда Луи. От предложенной выпивки отказывается: знает своё дело. А я делаю вывод о том, что я выбрала правильного сообщника.

Хлопаю по стойке ещё раз, и изумрудно-зелёный взгляд парня устремляется сквозь аморфную темноту на меня. Приподнимаю бровь в немом вопросе, но тем не менее продолжаю ухмыляться.
Он тоже приподнимает уголок губ, незаметно для всех одобряя моё предположение.
Замечательно.

Моя ухмылка расплывается ещё шире, пока я продолжаю удерживать взгляд Райана на себе. Встаю ногой на ножку барного стула и нагибаюсь через основание бара. Путь к алкоголю открыт, а взгляды остальных собеседников моего Клайда тоже уже на мне. Горлышко ванильного «Абсолюта» со вставленной насадкой крепко сжато в моей ладони, а рюмка уже теряет крепкую жидкость по каплям через край. Облизываю губы и в миг запрокидываю голову с рюмкой.
Жидкость обжигает горло и сладко оставляет послевкусие ванили на языке.
Я медленно опускаю голову, чтобы увидеть реакцию на это Райана, и парень не обделяет меня ею. Его губы растягиваются и беззвучно смакуют одно лишь слово: «Чертовка». Я хочу смеяться. Градус не ударяет в голову мгновенно, но даёт ощутить легкое помутнение рассудка.
Киваю Райану в сторону пустых ложе и даже не дожидаюсь его ответа, сама направляюсь туда, дабы эффектно закончить своё маленькое представление.

Удалившись от оживленного центра и минувши танцпол, я останавливаюсь и вдыхаю менее стертый воздух полной грудью, что сразу же сказывается на моем состоянии. Физически тело крепнет, и вместе с этим головокружение из еле заметного становится более ощутимым.

– Ты, конечно, не умеешь не привлекать к себе внимания,– поворачиваюсь резко, вызывая мягкую улыбку парня.– Они все ещё смотрят на нас.

Невесомым кивком головы он указывает в сторону бара, где все его обитатели провожают нашу пару заинтересованными взглядами.
Первый порыв — найти среди них Его. Я хочу, чтобы Зейн видел то, что я сейчас сделаю, дабы избавиться от их всех.
И я подавляю этот порыв в считанные доли секунд. Слишком мало времени.
В один шаг я уничтожаю расстояние между нами.

– В трусики,– рыкаю ему в губы и, приподнявшись на носочки, целую парня. Медленно, страстно, предельно горячо. Мои губы открываются, чтобы позволить умелому языку проникнуть в мой рот. Пальцы зарываются в мягкие волосы, а тело податливо прижимается к нему. Я до сих пор ощущаю привкус ванили во рту, который явно нравится моему союзнику, но думаю совсем о другом.
Я чувствовала запах ванили от сигаретного смога, от Зейна, нервно курящего этот неизвестный мне вид табака. Был бы вкус его губ похож на тот, что оставил во мне алкоголь?
И чувствовала бы я возбуждение от татуированных рук, пробирающихся по кромку коротенького платья, как это делают руки Райана. Ещё пара длительных мгновений, чтобы нащупать карманчик в разрезе шва на поясе. И я отстраняюсь.

– Спасибо,– пальцы касаются собственных губ, немного вытирая их от холода, вызванного отсутствием близости и намеренным обманом своего тела.

– Я не могу поверить, что ты собираешься это сделать,– зеленые глаза сверкают искренним восхищением и беспокойством, наверняка намеренно, чтобы убрать необходимость в лишних словах. Потому что контролировать такие редкие чувства слишком просто, даже для меня.

– Ты уверен, что это сработает?– перевожу разговор, которому в моем плане удостоено не так много времени, на действительно интересующую меня тему.

– Да. Единственное, что ты должна сделать — подключить чип к панели управления мотоциклом перед тем, как начинать. Я бы сделал это сам, и отрегулировал все, что нужно, но транспорт также проверяют.

– Нет, ты уже сделал слишком много. Дальше я сама,– улыбаюсь ему и спешу вернуться обратно в водоворот событий.
Хочу отдохнуть, заглушить неутолимый голод после недели дрессировки на уровне медицинского центра, а мысль о том, как сильно это разозлит Зейна и что меня ждёт за это — лишь маленький бонус.

Алкоголь. Разного вида, сорта и марки. Самый дорогой, многолетней выдержки. Я осматриваю фигурные бутылки с горящими глазами. Алкоголь уничтожает, делает человека рабом своей зависимости. Отравляет изнутри медленно, подобно самому изощренному яду дарит наслаждение моментом и снимает любые границы сознания, пока в один момент не уничтожит тебя полностью.
Как иронично.

Первые две стопки зеленоватой жидкости идут вместе с подбадривающими выкриками окружающих и рвотным рефлексом, однако так же быстро ударяют в голову. Последующие – растягиваю, зная что мне придётся выпить ещё немало.
Красивое ощущение. Легкость, мягкое головокружение и дрожь бурлящей под кожей энергии. Все взрывается во мне. Мгновенные вспышки света и стробоскоп мыслей, начинает сиять ещё интенсивней и быстрее.

И все мои самые темные фантазии сгущаются в один мощный силуэт. Все самые страшные желания тонут в бездне карих глаз, что разглядывают меня внимательно и спокойно.
Зейн склоняется надо мной, но не даёт возможности почувствовать себя рядом. Кажется, я вижу его. И, словно тень, он испаряется в воздухе. Мельком, среди танцующих новобранцев и переливов неоновых лучей. Я улыбаюсь, когда наконец чувствую татуированные руки на своей талии и тёплую грудь за спиной. Моя кожа ледяная по сравнению с ним. Он, как огонь, адский пламень, в котором я готова сгореть.
Зейн не лапает меня, хотя я знаю, что он предпочёл бы выпороть меня прямо при всех за моё поведение. Его прикосновения невесомы и в то же время чувственны до такой степени, что онемевшая кожа покрывается мурашками. Все тело бесконтрольно становится сплошной эрогенной зоной. И мне мало.
Откидываю голову, ощущая уже упоминавшиеся мною вертолеты, и открываю глаза. Весь мир делает резкий оборот и тормозит, оставляя меня двигаться одну. Покачиваюсь. Единственное, что останавливает меня от падения на кружащийся диск земли — его руки.

– О, нет. Малышка, тебе не стоит так делать,– хриплый шёпот обрушивается на меня лавиной и заставляет буквально дрожать.

– Мне нравится,– лепечу сухими губами ему наперекор, пока иллюзия не приобретает силу. Отстраняется, собирает косы в одну руку у самого основания и грубо выгибает. Болезненный ах вырывается изо рта. От таких критических перепадов положения меня начинает знобить, голова будто бы резиновый мячик прыгает по пространству бункера.

– Нравится меня бесить?

– Нет, сэр,– отвечаю почтенно практически на автомате, однако только сейчас я понимаю, что его замечание было адресовано вовсе не в сторону моего неаккуратного жеста. Натяжение на волосах становится сильнее, я впиваюсь в его руку, сжимающую мою талию. В глазах искрятся темные пятна. – Ты сказал, что не тронешь меня, пока я этого не захочу.

– Малышка,– в каждой растянутой букве сквозит его звериная усмешка, я с трудом могу дышать,– ты уже меня хочешь.

– Нет...ах,– открываю губы в немом стоне, изгибая тело в таких опасных и таких тёплых руках. Рука, что до сих пор, кажется, удерживала меня в нужном беззащитном положении перед ним, уже преодолела кромку платья и теперь мягко накрывает влажную ткань трусиков.

– Что скажешь ещё? Мне сделать так чтобы ты кончила прямо здесь и сейчас?– я хочу оттолкнуть его. Убрать искусительные ласки со своего тела. Я перестала контролировать...я жажду поддаваться его власти. Будто бы каждая клетка моего тела создана для этого.
Зейн не дожидается моего одобрения и двумя пальцами нажимает в область клитора. Новый всплеск эмоций. Так остро я не ощущала это ещё никогда, и каждый раз уверена, что чувствую по-новому.
– Мне даже делать ничего не надо. Ты почти на пике. Я хочу знать, какими мыслями ты довела себя до этого состояния,– он мягко хлопает резинкой прозрачной ткани по коже бедра,– Но не сейчас,– выдыхает горячо прямо над моим ухом,
– Они уже здесь.

Оглушительный грохот врывается в манящее ведение и разрушает его на миллион осколков. Я слышу визг, открываю глаза, картинка плывет и переворачивается. Ещё один удар, земля, потолок, стены...
Все трясётся и тяжко хрустит. Ещё, глухой взрыв буквально выбивает землю из-под ног. Взрыв! Я сильнее хватаюсь за Зейна, но в мгновение будто бы обжигаюсь. Мгновение, когда ко мне приходит понимание.

Нас бомбят!

С трудом поворачиваясь на парня, я наблюдаю его лицо не выражающее ни капли удивления или беспокойства, хотя мы находимся прямо посередине всеобщей паники.
Он знал! Он осознает и полностью принимает то, что происходит. Он ждёт, пока до этого дойду я.

– Ты...– музыка выключается. Над нами вспыхивает свет. Зейн нервно стреляет прищуренным взглядом в сторону дверей, пока я не могу ни дышать, ни пошевелиться.– Ты...

– Нет времени,– хватает меня за руку и оттаскивает моё безвольное тело с центра танцпола. Он тороплив и груб.
Я до сих пор не могу поверить. Осознать, что нас бомбят, что Зейн точно знал и ждал этого, что прямо сейчас мой план рассыпается на ещё большее количество вышеупомянутых осколков, а человек в чьих руках я позволяла себе запретное — предатель.
И только когда мы оказываемся за периметром территории действий, я сильно толкаю парня в грудь.

– Ты знал!– взвизгиваю, и тут же меня толкают к стене и зажимают рот рукой. Зейн ещё раз оглядывается и наконец переходит блестящий бешенством взгляд на меня.

– Заткнись. Мы оба покойники, если издашь ещё хоть один звук,– сжимаю губы, от грубой хватки на лице, но укусить не тянусь. Я знаю, чего я хочу. Я хочу объяснений, немедленно. Он видит это в моих глазах и прикрывает свои, чтобы успокоиться.
– Да, я знал о нападении на центр. Я организовал его, выдал секретные данные ШТАБа о его местоположении, стратегически важных объектах и расположениях корпусов,– ужас от его слов растекается лавой по телу. Но пока я негодую и готова умереть от страха, его тон абсолютно спокоен.
Новый взрыв отдаётся сильным ударом от стены в спину и я жмурюсь от боли. Делаю попытку вырваться — безуспешно.
Зейн остаётся недвижим и продолжает бесстрастно прижимать меня к стене где-то за загородками темных ложе.
– Спокойно, бункер является самым безопасным местом на случай такого рода нападения,– он кивает, в подтверждение мелькающим в моих глазах догадкам. Именно это является причиной моего обязательно присутствия здесь. Хмурюсь, и немного расслабляюсь, стараясь сконцентрироваться и подавить вспышки опьянения в голове.
– Около полугода я работаю на ещё одну крупную Американскую организацию. Нет, это не Некрополь, но тесно с ним связана. Идет война, Джессика, а на войне нам нужна информация о противниках, с целью получения которой я это и делаю,– я не понимаю. Как он мог обречь на разрушение ШТАБ, если все же играет за него. Или же он хочет, чтобы я так думала, но это уже настолько незначительно, что мгновенно тонет в нарастающей внутри ярости.
Набираюсь силы и отталкиваю его от себя, освобождаясь от крепкого захвата и ладони на губах.

– Тогда при чем здесь я?!– рычу грозно, но тихо. Вытираю рукой его прикосновение с лица, вызывая тем ироничную ухмылку парня. – Выполняй дальше своё задание и не втягивай меня: сейчас весь этот цирк интересует в последнюю очередь.

– Ты закончила?– равнодушно хрипит брюнет, что вызывается мне новый прилив эмоций. Сжимаю зубы, дабы не выдать чего-нибудь ещё и не подставить тем саму себя, и отталкиваюсь от стены. Однако моё тело больше не успевает сдвинуться ни на миллиметр, Зейн снова в печатает меня в стену.
– А теперь заткни свой рот и слушай. Во-первых, приказываю здесь только я. Во-вторых, этот цирк прямо сейчас спасает тебе жизнь,– опирается рукой о стену рядом с моей головой. – Я внедрился в качестве шпиона своевольно. Это никогда не было и не будет моим заданием, руководство, а в частности Логан, категорически запретил применять подобные меры. Я делаю только то, что считаю нужным, и разрешения, а тем более приказа мне никто не давал. Если меня увидят здесь, то в лучшем случае позорно расстреляют при всех, в худшем отправят в подвал, как предателя.

– Зачем ты говоришь мне это?– спрашиваю с непониманием, улавливая позади перегородок громогласные команды новобранцам.

– Наконец-то ты начала задавать правильные вопросы,– Зейн улыбается в знак похвалы и смотрит на циферблат дорогих часов, подмечая что-то для себя. – Я пообещал Лиаму защитить тебя в его отсутствие...

– Он тоже...

– Да замолчи же ты!– огрызается брюнет, сверкая опасной темнотой во взгляде. И чуть ли не хватает меня за горло от ярости, но успевает остановить себя.– У нас слишком мало времени. Я говорю тебе то, что нужно на данный момент. Сейчас ты должна выйти и вести себя, как хорошая девочка, как покорный новобранец и как человек, который не знает, что происходит вместе с остальными.

– Но ты сам рассказал мне!

– Ты и так знаешь слишком много. Пути назад нет, поэтому в моих силах только дать тебе ещё больше информации и надеяться на твоё благоразумие. Пойми же, тебя могут убрать в два счёта, и это будет лучшей твоей участью, если разболтаешь хоть что-то из того, что я тебе сказал или ты разузнала без меня,– выдыхаю сквозь приоткрытые губы в полном оцепенении от происходящего.

– Хорошо,– тихо хриплю я, чем заставляю парня смягчиться.– Я могу идти? Наш отряд собирают,– не успеваю договорить, как Зейн жадно припадает к моим губам. Дрожь посылает электрический ток по телу от желанного прикосновения его горячих губ ко мне. Наши языки сплетаются, тела непроизвольно тянутся друг к другу. Его губы успокаивают меня. Поцелуй дарит уверенность в том, что я справлюсь. Убивает страх смерти.
За перегородками слышен приказ собрать всех новобранцев в бункере, а руководство и сотрудников пройти в зал совещаний.
Зейн отстраняется от меня, тяжело дыша, и я сама прикусываю губу, дабы удержать это ощущение в себе.
Секунда, он смотрит мне в глаза. Я жажду от него каких-то слов. Прощания или нового приказа, но...

Он выдергивает меня из нашего укрытия, и свет на секунду ослепляет. Я остаюсь стоять в полнейшем ступоре, пока брюнет, приглаживая волосы стремительно отходит в толпу. Оглядываясь по сторонам, ничего не понимаю, однако холодок от чужой слюны на губах все не даёт мне покоя. И только спустя минуту своеобразного отходняка я наконец понимаю: все, кто увидел нас выходящими из-за ложе уже минуту оглядываются и подавляют язвительные ухмылки. Они действительно видят моё состояние насквозь, и уже вообразили, как мы были заняты друг другом, что не остановились даже после начала нападения.
Прекрасный стратег.
Прекрасный психопат.