She's not afraid of anything. [ZAYN]

В набирающей скорость машине стоит абсолютная тишина. Она казалось бы похожа на ту, что была и на пути сюда, в оживленный центр Лондона, но так могло лишь только казаться.

С тех пор как мы сели в машину, он не одарил меня ни даже мимолетным взглядом. Молчит мрачно и где-то внутри наказывает себя за слабость. В порыве ненависти сказал, что боится меня, и теперь эти слова висят в воздухе, не давая ни одному из нас говорить. Я всегда знала, что грань дозволенного между новобранцем и тренером, между сестрой и другом брата мы давно оставили позади. Однако прямо сейчас каждый из нас понимает, что мы зашли слишком далеко. И ради чего..?
Не знаю. Ничего не знаю и ни в чем не уверена, особенно в том, что творится у него в голове...

Сжимая в руках подол платья, я чувствую, как холодеет с каждой секундой кровь, я с трудом переношу некое состояние аффекта.
Паркуемся. Выхожу из машины следом за ним и вздрагиваю от мощного хлопка двери со стороны парня. Злится. Злится на меня? За то, что произошло? Но ведь это он меня поцеловал или нет... Прикрываю глаза, пытаясь промотать картинку назад, к тому моменту, когда наши губы соприкоснулись, но мысли не уходят дальше тех эмоций, которые захлестывали меня в тот момент. Не важно.
Открыв глаза, вижу, как темная фигура уже скрывается в дверях мотеля, и бегу туда же. Возможно все это было ошибкой, и сейчас он хочет лишь забрать вещи из номера, чтобы отвезти меня обратно в тренировочный центр. Но тогда бы он приказал мне сидеть в машине, это было бы логично, хотя предыдущий опыт говорит об обратном.
Ничего не понимаю. В голове такая путаница, что я сама теряюсь в собственных мыслях. Проще не думать. Но...
Опять "но".

Направляясь к дверям номера, я все острее ощущаю приближающийся апогей этого вечера. И то, каким болезненным он будет.
Успеваю перехватить дверь комнаты, прежде чем она захлопнется за ним, и ступаю в неосвещенное пространство. Дверь все же хлопает, автоматический замок жужжит, оповещая о том, что теперь я заперта в клетке со своим самым главным страхом.
Пытаюсь приглядеться и распознать в темноте черты мускулистого тела. Он стоит ко мне спиной, опустив голову и нервно расстегивает рубашку. Я точно не знаю, что должна делать. Лучшим моим решением и, наверняка, самым безопасным было бы дать ему остыть. Подумать... Должна подумать о том, как теперь все исправить. Как вернуть все назад и не позволить ему сорваться.
Но ничего не лезет в голову.

Оставляю дверь, в которую все это время с силой вжималась, и делаю пару шагов в комнату. Стук ботинок звенит в ушах вместе с нагнетающей тишиной. Останавливаюсь. Стараясь совладать с непослушным телом, я наклоняюсь и дрожащими от нервов пальцами расшнуровываю обувь. Снова выпрямляюсь.
Шуршание ткани, отчетливо звучащее в тишине, сопровождает его движения. Чёрная материя отлетает от него куда-то в угол. В свете фонарей, что в гордом одиночестве дарят комнате незначительные отсветы, изгибы его тела выглядят ещё глубже и мощнее. Красив, дьявольски красив.

Без ботинок я словно приведение проникаю сквозь темноту комнаты и настегаю Зейна. Я слышу его дыхание. Глубокое и прерывистое.
И он поворачивается ко мне. Смотрит так задумчиво и холодно, что меня начинает знобить и мурашки покрывают тело.
Должна быть осторожна, но повинуюсь неосознанному порыву и тянусь к часто вздымающейся груди.

Касаюсь его.

Он вздрагивает.
Меня бросает в жар и сразу же в холод. Первый порыв - отпрянуть тут же. Отбежать. Спрятаться. Исчезнуть. Но я стою, остолбеневшая, с бледной во мраке комнаты, как снег, рукой на его теле.

- Убери,- чувствую вибрацию крепкой груди, когда он начинает говорить. Бесчувственно. В его тоне нет ни холода, ни сожаления, ни хотя бы злости. Это заставляет меня ощущать безнаказанность и вседозволенность. Провожу кончиками пальцев несколько миллиметров вверх, и резко мое запястье уже крепко сжато в его кулаке.

Он выворачивает его, сжимает так сильно, что татуированные костяшки белеют, а я могу лишь смотреть в чёрные глаза и поражаться тому, как секунда за секундой они все больше наливаются темнотой. И это не та темнота, которую я смогла бы контролировать. Это что-то другое, что-то ещё более опасное, что я пробудила в нем. Властный, опасный, но от того не менее притягательный, холодный, но не как лёд, а как космическая темнота бесконечности. И все это разбивается в мои руках, словно хрусталь, впиваясь осколками в ладони.
Передо мной монстр, сам дьявол во плоти.

- Я сказал не прикасайся,- с придыханием шипит он. Внутренности беспощадно скручиваются от страха, отдаваясь неприятной тошнотой. Сглатываю вязкую слюну и судорожно выдыхаю.

- Зейн,- голос сиплый и отчаянный. Я все ещё не могу поверить в то, что происходит. Я с жалостью зову его, чтобы прекратить это, остановить необратимое.- Зейн, мне больно...

Отбрасывает мою руку от себя с такой мощью, что я сама отшатываюсь назад.
Искры в темных глазах вселяют в меня ужас, кровь застывает в жилах. Смотрит так пронзительно, что заставляет затаить дыхание в ожидании новых слов.

- Больно? Ты не знаешь, что такое боль, Джессика. Ты не знаешь, сколько боли я способен тебе причинить,- бросает ядовитые слова небрежно, но сам уже на пределе. Его грудь вздымается все чаще, а шея покрывается выступающими жилками.
Однако я, полностью лишенная чувства самосохранения, даже не обращаю на это должного внимания. Меня действительно задевают его слова. Я хмурюсь, прищуриваясь, но сдержать тяжелый взгляд не могу и с досадой отвожу его в сторону.

- Ещё больше? И что ты сделаешь? Снова закроешься от меня? Ударишь... - рычу я, но он резко пресекает поток моих слов, грубо хватая за скулы. Он буквально впивается татуированными пальцами в щеки до ощутимой боли на месте утреннего удара. Сам поворачивает мое лицо к себе.
Столько темноты в его глазах я не видела никогда, столько ярости. Готов убить меня прямо сейчас, и мне даже сложно представить сколько усилий он прикладывает, чтобы сдержать себя.

- Я никогда тебе не открывался,- буквально по слогам проговаривает брюнет, его глаза смотрят прямо в мои с немым наказанием за собственные иллюзии.- Никогда,- я резко выдыхаю. Повторяет, внимательно прослеживая мои эмоции. Желает задушить меня и делает это, словами перекрывая мне кислород. Показать, что все произошедшее для него ничего не значило. Но ведь это не так...

- Ты врешь,- хрипота уже полностью овладела моим голосом, однако это меньшее, что я испытываю сейчас. Я жду его реакции, ответного удара в этой войне, но его губы растягиваются в улыбке.
И он смеётся. Низкий ядовитый смех пронизывает пространство, заставляя меня ещё сильнее сжаться. Будто бы сумасшедший. А я лишь стою в недоумении и пытаюсь понять, понять его...

- Нет, Джессика. Я всегда был честен с тобой обо всем, что касалось моей сущности.

- Потому что ты ничего об этом не говорил,- я тоже усмехаюсь. Я никогда ничего о нем не знала. И это устраивало обоих. Но не теперь.- Я хочу правды, Зейн. Ведь ты...ты присваиваешь меня! Грубо и бесцеремонно. Но не разрешаешь даже прикоснуться к себе. Мне надоела твоя игра, мне надоело быть твоей излюбленной шлюхой, надоело постоянно бояться. Говоришь, что честен, так давай же. А пока ты одна покрытая мраком тайна...

- Хочешь правды?- перебивает меня, приподнимая брови. Он наклоняется ближе, и теперь длинные пальцы лишь держат мой подбородок, лишая возможности отвернуться.
- Тогда я буду вливать её в тебя, пока ты не захлебнешься,- его лицо уже так близко, что я чувствую частое дыхание на своих губах и то, как едкие слова обжигают их.
Он знает, что делает и делает это намеренно, пробуждает всю мою чувственность. Лишь своей близостью разгоняет кровь и заставляет ее кипеть под кожей. Чтобы я ощущала его темноту каждой клеточкой тела. Больше не дрожу - меня колотит, как под электрошоком, а он даже не замечает этого, одурманенный собственными демонами. Кончики пальцев, что буквально пару минут назад чувствовали горячую кожу по собой, немеют и неприятно покалывают.
И все под внимательным карим взглядом. Ещё ближе. Брюнет наклоняется к моему уху, позволяя своему теплу настигнуть меня.

- Вся правда в том, малышка, что я ужасно изголодался по твоему телу,- его хриплый бархатистый шёпот сводит с ума.- По твоим стонам и звонким крикам. По твоей нежной коже, податливой моим отметкам. По тому, как ты в бреду шепчешь мое имя, содрогаясь в оргазме.

Прикрытые глаза распахиваются, и волна горячей тяжести спускается к низу живота от его слов, что звучали без тени смущения и ненужного притворства. Все открыто и красиво.
Смачиваю пересохшие губы кончиком языка. Его томительная пауза только разжигает успевшее зародиться пламя.
Сжимаю кулаки, пока он откланяется, чтобы смотреть мне в глаза.

- Это не имеет значения! Зейн, я...

- Закрой рот, Джессика,- рыкает в ответ он.- Ты хотела правды. Вот она. Каждую блядскую секунду я жажду тебя и твоей боли,- резко выдыхаю, все чувства в миг покидают меня, и холод пронизывает тело. Реальность обращается в глазах под красной призмой. Он не тянет меня за собой, он швыряет меня во тьму, наблюдая за тем, как я борюсь за свет в его глазах и как красиво иду ко дну.

- Садист,- резко выпаливаю я, желая оскорбить его, демонстративно показать насколько он отвратителен, но это не задевает в нем ничего. Ни самолюбия, ни достоинства, ничего. Улыбается слабо. Он будто бы врос в это слово и стал его воплощением. Он не ненавидит себя за это, он принимает себя всего. Он...он монстр.

- Ещё,- его голос становится более хриплым.- Повтори это, Джессика.

- Садист...

И последние буквы растворяются на его губах. Зейн обуквально снимает с моего языка слова. Целует меня грязно и практически насильно, пока слезы ручьём текут из моих глаз.

- Да,- его лицо озаряет демоническая усмешка,- Я ломаю людей, я разрушаю их сознание, уродую тела. Боль - это то, что течёт в моих жилах, что необходимо мне как воздух,- я хватаюсь за его плечо, наверное, для того, чтобы устоять на ногах, и на секунду он умолкает. Буквально на мгновение, за которое я даже не успеваю вдохнуть, зато неотрывно смотрю в его глаза, пытаясь распознать правду и к своему разочарованию не вижу ничего.
Говорят, что глаза - зеркало души, но что я должна в них разглядеть, если человек передо мной её лишён?
Она сгнила в нем и оставила чудовище в человеческой оболочке. Я даже не уверена в том, что человек в здравом уме может такое говорить или чувствовать.
А я все ещё стою, сжимая его бицепс, впиваясь в его ногтями, и смотрю в бездонные карие глаза, будто под гипнозом.
- Но твоя боль, она особенная. Она исцеляет меня... Я знаю наверняка лишь то, что уничтожу тебя рано или поздно. Ты не выдержишь того, что я готов тебе дать.

- Поэтому ты принуждаешь меня наслаждаться ей, наслаждаться болью?- даже губы шевелятся едва ли. На время, пока говорю, задерживаю дыхание, и слова выходят искаженными. Не уверена, что он услышал...

- Нравится делать меня виноватым?- шепчет он, от чего внутренности сжимаются с новой силой.- Ты требуешь от меня правды, однако изволь быть честной хотя бы сама с собой, - я все ещё чувствую горячее дыхание на лице. Тяжелое и старательно контролируемое.- У меня несколько своеобразные методы принуждения, и упаси боже тебе о них узнать, малышка. А пока все, что случилось, случилось только по твоему желанию. Ты не признаешь этого, прячешь где-то внутри, делая из меня монстра,- мою грудную клетку будто бы разрывает. Это так больно... То, о чем мы оба молчали, насыщает пространство желчью. Правда, окутывает нас и снимает любые ограничения. Оба в кураже, и одному богу известно, как далеко мы можем зайти этой ночью.

Он делает ещё шаг ближе. Я же, не в силах боле держать его взгляд, опускаю свой в пол, желая увидеть то, как чёрные ботинки выглядят напротив моих босых ног, но пробежав по идеальному торсу, останавливаюсь на уровне ширинки, откуда явно выпирают очертания его достоинства.

Тихий ужас прокалывает меня тысячами иголочек. Мысли о том, что он может сейчас со мной сделать буквально доводят до безумия.
Мне страшно, ещё немного и я буду на грани панической атаки.
Делаю шаг назад, но ватные ноги не держат и подкашиваются. Зейн ловит меня за талию, придерживая легонько лишь одной рукой и все ещё предельно близко.

- Тише, тише,- костяшками второй руки очерчивает мокрую скулу и опять поднимает мое лицо вверх так, чтобы он мог его рассмотреть.
- Ты видишь, как влияешь на меня, Джесс, и я не могу этого отрицать. Как и не могу отрицать того, что сейчас я готов разорвать на тебе одежду и трахнуть. Я совру, если скажу, что я не испытываю кайфа от твоего состояния,- задыхаюсь. Его руки на моем теле. Будто бы ему жизненно важно прикасаться ко мне, пленять и сводить с ума.
Затаскивать в свой омут.
- Это моя реальность, малышка.

- Ты...ты ужасен!- я заикаюсь в попытках подобрать слова. Чувства бушуют внутри, перемешиваются. Я не могу понять, что испытываю и от этого не могу озвучить.
Кривлю лицо, шевеля губами, как рыбка на суше. Толкаю его в грудь, пытаясь освободиться, но мои удары так ничтожно слабы. Зейну нечего не стоит вновь перехватить мои руки. И я опять не могу выдавить из себя ни слова, издавая болезненный полу-стон, полу-вздох.

- Я хуже, но и ты не святая,- пламенеющее возбуждение в его глазах сменяется на ярость. Отпускает мои запястья, и они безвольно падают вниз. Усмехается мрачно. - Я принуждаю тебя? Избавь, Джессика! Ты сама ищешь опасность. Ты не можешь жить, не играя со смертью. Это всегда было в тебе. Мучаю? Я видел, как тебя заводит моя грубость, и ты наслаждаешься ей ,- полностью уверен в том, что говорит, от того и холоден. Больше не соприкасаемся, стоя в паре футов друг от друга, однако ядовитый кокон наших слов не рассевается от этого, а лишь становится больше.
- Даже сейчас ты возбуждена не меньше меня.

- Нет,- упрямо шепчу я, бросая в него огненный взгляд, на что он лишь с вызовом запрокидывает голову, отрывая моему виду красиво очерченную мужскую шею.
Расстояние открывает мне просто пьянящий вид на Зейна. На его напряженное тело. Рельефы мышц, что секундами становятся чётче от глубокого дыхания. Татуированные руки, которые он расслабленно прячет в карманы, величественно даря темную власть.
Видела людей с изогнутыми шрамами на лице, я видела, как блестит в полумраке бесцветный глаз, вселяя ужас. Его же лицо идеально. Я видела тела парней из тринадцатого, но ни одно из них не было так часто рассечено шрамами.
Он красив. До безумия, но непозволительной крайности. Он это красота будто бы мраморная. Холодная и опасная. Он слепит своим превосходством, но ничего более страха не вселяет. Его нельзя полюбить. Почувствовать. Понять.
Его демоническое великолепие сулит опасность и словно броня защищает внутренний мрак.

- Нет?- усмехается, даже не удивленный. Медленно начинает приближаться, от чего мне приходится отступать. Но всего на шаг.
Ложь.
Я чувствую это. Чувствую что вот-вот поддамся ему, потому что мое тело горит. Каждый его дюйм требует ласки, его ласки. Я сжимаю челюсть. Он как никто знает язык моего тела и читает его с удовольствием. Его глаза блестят ликованием победы.

- Нет,- последнее уже шиплю прямо в его губы, растянутые в лукавую улыбку. Опасно близко. Опять.

- Врешь.

Вздрагиваю и горячо выдыхаю, когда чувствую, как его пальцы касаются моей ноги под кромкой пышного платья. Лишь невесомый жест, а электрический ток уже сжигает все нервные окончания в теле. Ведёт дальше вверх, даже не смея надавить сильнее, сжать грубо, оставив после себя фиолетовые отпечатки. Все медленно и чертовски тягуче. Когда он настегает кромку трусиков, я уже знаю, что мокрая, что хочу продолжения, чертовски хочу.
Оттягивает мягкую чёрную ткань одним пальцем и отпускает так, что она бьет по коже с характерным хлопком, а я приоткрываю губы, однако лишь горячо выдыхаю. Ещё.
Его колючая щетина царапает шею. Его губы касаются ее невесомо, поверхностно, но в то же время так глубоко и чувственно, что в глазах буквально темнеет. Мои дрожащие руки поднимаются к его шее, пальцы впиваются в горячую кожу, дабы хоть как-то вытерпеть эту сладкую муку.
Проводит языком к самой мочке и прикусывает ее мягко.
Это действие грязное и безумно эротичное полностью сносит мне крышу. Открываю глаза и тянусь к молнии на платье.

- Ну, нет - так нет,- хрипло отчеканивает брюнет и отстраняется. В его бездонных от расширенных зрачков глазах блестит наслаждение ситуацией. Издевается надо мной.

Молчу пару секунд сжав губы, а за тем в кровь брызгает адреналин. Меня волной накрывает ярость, теряю контроль и даю ему пощечину.
Кто, черт возьми, дал ему право так меня унижать?!

От моего удара Зейн окончательно звереет. В глазах зажигается яркий огонь. По началу кажется, что он сейчас сделает то же самое в порыве ярости, но вместо этого впивается в мои губы, с силой оттягивая волосы на затылке, чтобы я запрокинула голову.
Другой рукой неторпеливо расстегивает платье, не сопротивляюсь, стараясь хотя бы не задохнуться. Он отстраняется, быстро бросая взгляд на вещь, что закрывает мое тело, и она его тоже бесит. Хватает обе бретели, с треском разрывает его, и порванное платье падает на пол. От грубости и того, что ткань прошлась давлением по разгоряченному телу, стону так громко, будто меня мучают. И тут же меня затыкает Зейн, вновь припав к губам.
Обвиваю руками его шею, он небрежно подхватывает меня на руки и сразу же скидывает на кровать.
Ни секунды, чтобы отдышаться, чтобы успокоить внутренние взрывы чувств. Раздвигает мои ноги и нависает сверху. Мягкий толчок, вдавливает свои бёдра в мои, и ощущения даже сквозь слои ткани будоражат до глубины души. Откидываю голову, растворяясь в протяжном стоне, и он рычит в мою шею.

Это то бешенство, что мы держали в себе. И сейчас оно переполняет нас до краев. В пекло контроль. Телами ведут инстинкты, нет сдержанности, нет притворной нежности, только истинные желания каждого из нас, и они прекрасны в своём проявлении.

Открываю глаза, только тогда когда перестаю чувствовать его тепло рядом с собой, и встречаю его насмешливый взгляд. Киваю, даже не думая, и буквально тут же он срывает с меня трусики. Чёрная материя массирует мне новую часть тела, и от этого открытия я непроизвольно изгибаюсь.
Никаких нежных чувств, никакой любви и ласки. Наши демоны танцуют танго в темноте, а тела, ненавидя за то, дарят друг другу боль. Я никогда не ощущала что-то настолько кристально чисто, как ощущаю это сейчас. Ненависть, страсть, боль и необыкновенный кайф. Я царапаю его, кусаю, наслаждаясь его хриплым рычанием и мгновенным наказанием. Извиваюсь, что Зейну приходится держать меня под собой, сжав талию и руки над головой. Обнажены, но первый раз я чувствую его рядом по-настоящему. Первый раз я по-настоящему осознаю, что утонула. Утонула в нем. И не могу дышать.

Неоновая вывеска мотеля, изредка мигающая красным, развратно гласит: «Либидо». Звездное небо светлеет где-то вдалеке горизонта. Выломанная дверь ванной на золотом полу. Чёрный нож поблескивающий отсветами лунного света, всажен у основания кровати в стену. Порванное платье и нижнее белье, чёрная рубашка в углу, куда Он кинул её. Вторая пара ботинок, но не рядом с первой, а небрежно отброшенная с кровати.

В полуразрушенной комнате я лежу посреди смятых простыней со следами крови. Одна. Даже не закрываю своего тела, потому что Он так пожелал. Абсолютно обессилена, тело ноет от каждого вздоха. Шею жгут оставленные в порыве страсти укусы и засосы, а сама все ещё подрагиваю от количества испытанных оргазмов.
Устала, но чувство собственного триумфа не покидает ни на секунду.

Он сделал это со мной и теперь смотрит на свою работу задумчиво и будто бы с сожалением.
Сигарета дымится, зажатая между средним и указательным пальцами. Она дарит ему необходимое спокойствие. И он действительно спокоен. Зачесывает растрёпанные волосы назад и глубоко затягивается. Спустя пару секунд его длинная челка вновь опустится и практически накроет скулы.

Молчание.

Он хмурится, настигнув взглядом фиолетовую ключицу и отводит его на сигарету, стряхивая пепел прямо на пол.
А я...наслаждаюсь его видом, однако даже если бы захотела, не смогла бы вымолвить и слова.

Секунда. Две. Вздох.
И я отключаюсь.
Растоптанная эмоционально, физически выжатая до капли, но, закрывая глаза, я счастлива. Эта ночь была адом для нас обоих, но она закончилась. Через пару часов солнце взойдет и сотрёт ее остатки. Комната станет просто комнатой, а не полем боя, ядовитая тьма растворится в свете.

Он все же пустил меня к себе. Как и обещал, дал захлебнуться правдой. И, как и обещал, уничтожит меня, но я больше не боюсь.
Я не боюсь его. Я не боюсь ничего.