Глава 20. Начало конца.
Запах дезинфицирующих средств мне казался уже более привычным, чем запах свежести улицы. До носа доходил сладкий аромат лилий, которые соседка принесла сегодня, выражая соболезнования. Цветы отправились прямиком в мусорное ведро. Соболезнования тоже, в каком-то смысле.
Я сидела на стуле, который переместила к окну и созерцала, как лучи солнца пытаются пробиться сквозь серую пелену облаков. Три дня. Всего три дня прошло с тех пор, как мне позвонили из больницы. Три дня, как мой привычный мир перевернулся с ног на голову и упал в какую-то грязную канаву, из которой, как мне казалось, нет выхода.
В палату вошли двое. Мужчина в безупречном тëмно-синем костюме, который, казалось, стоил больше, чем все моё имущество, и женщина с чёрствым взглядом и волосами, собранными в тугой пучок.
«Опека. Ну, конечно». — Я даже не удивилась.
Мужчина откашлялся, разглаживая несуществующие складки на пиджаке. — Мисс Лэйна Белли Аллен, верно? Меня зовут Мэттью Уайт, а это моя коллега, Коралина Мартинес. Мы из отдела опеки и попечительства.
Я закатила глаза, не удостоив их и взглядом.
— И что, вам собственно, от меня требуется, кроме того, чтобы смотреть, как моя жизнь катится на дно?
Женщина издала тихий звук, похожий на недовольное шипение. Мужчина, напротив, сохранил на лице подобие профессиональной вежливости.
— Мы здесь, чтобы помочь вам. Ваша ситуация... сложная.
Я, наконец, повернулась к ним, уперев подбородок в кулак. Мои раздражённые глаза встретились с исцеляющим взглядом Коралины.
«Даже ничего не сделав, я умудрилась её разозлить. Талант, не иначе!» — Едко подумала я и усмехнулась ей прямо в глаза.
— «Сложная»? Знаете, когда твой отец внезапно умирает, а мама лежит в коме — это немного больше, чем просто «сложная ситуация».
Мэттью, казалось, пропустил сарказм мимо ушей. — Мисс Аллен, нам известно, что ваш отец, покойный Джозеф Аллен, был весьма состоятельным человеком.
— Состоятельным? Вы сейчас серьёзно? Пришли сюда, чтобы сказать мне «это»? — Я насмешливо фыркнула. — Спасибо конечно, чтоб я без вас делала!
— Не перебивайте, милочка. — Надменно произнесла Коралина, делая шаг вперёд. — У вашего отца был внушительный банковский счет и несколько объектов недвижимости. Пока ваша мать находится в коме, всем этим будет заправлять ваш дядя и ваша тётя, Зик Аллен и Мелания Аллен. Но деньги на банковском счету принадлежам вам. На время они согласились стать вашими опекунами, пока ваша мать..
— Чё-ëрт... — Я перебила её, вскакивая со стула. — Может, ещё уведомите меня о переезде в их дом за день до этого, а? Моё мнение вообще никого не интересует, мисс «Как-вас-там»?
— Мартинес. Мисс Мартинес. — Закипала всё больше женщина.
Мэттью Уайт снова откашлялся. Казалось, ему хотелось побыстрее покончить со мной и выбежать отсюда.
— Мисс Аллен, сейчас не время для сарказма. Мы должны обсудить юридические аспекты.
— Так, значит, пока мама «дышит», как вы, любезно выразились, я могу ни о чем не переживать? — Я скрестила руки на груди. — Просто жить припеваючи, с кучей денег и ждать, пока мама очнется и скажет: «Лэйн, дорогая, спасибо, что сохранила нам все наши миллионы! Ах да, я всегда ненавидела лилии»?
— Мисс Аллен, вы проявляете неуважение. Мы пытаемся вам помочь! — Коралина скривила лицо.
— Помочь? Вы пришли сюда копаться в нашем белье, прикрываясь заботой о моём благополучии. Вы пришли убедиться, что я не спущу все отцовские деньги на глупости, пока моя мама лежит в коме. Вы пришли напомнить мне, что я теперь сирота. Спасибо, я и без вас прекрасно знала! — Я саркастично развела руки в стороны. — Теперь, если вы закончили с допросом, пожалуйста, уходите. Мне нужно побыть одной с мамой. — Я указала на дверь с лицом не терпящим возражений.
Мэттью, казалось бы, хотела что-то сказать, но Коралина Мартинес взяла его под руку, отрицательно покачав головой.
— Пойдёмте, Мэттью. Она явно не в состоянии сейчас с нами разговаривать. Мы вернемся позже, когда она будет более... сговорчивой. — Шёпотом произнесла женщина, наивно полагая, что я ничего не услышу.
Когда дверь за ними закрылась, я прислонилась лбом к холодному стеклу. Деньги. Недвижимость. «Ваша ситуация... сложная». Опекуны тётя и дядя. - Всё смешалось большим снежным комом.
От переизбытка информации голова раскалывалась. — «Как всегда не вовремя!».
Слёзы подступили к горлу, но я заставила себя сглотнуть. Хватит. Слишком часто это происходит. Пора это прекращать.
Всё прекращать.
———
Внутри меня полыхал гнев. Кроме ярости, казалось, я больше ничего не чувствую. Потолок, который я до этого награждала своим недовольным взглядом, теперь был освобожден от этой «чести».
Звонок. Незнакомый номер. Предчувствуя очередную беду, я взяла трубку. Горький опыт последних дней научил меня отвечать на все звонки. Я выдохнула глубже.
— Лэйна Белли Аллен? — Спросил сухой, бесцветный голос женщины. На фоне шуршала бумага.
— Да, это я. — Я ответила стараясь не выдать раздражение в голосе.
— Это морг медицинского центра «Kaiser Permanente». Нам нужно, чтобы вы приехали для опознания и согласования деталей похорон вашего отца, Джозефа Аллена.
Я знала, что это неизбежно, но слова прозвучали как удар под дых. Опознание. Похороны. Слова, которые я отказывалась обдумывать, прячась в коконе надежды, что всё это — рассосётся само по себе.
— Я... я приеду. — Пробормотала я, тут-же сбрасывая трубку.
Мой взгляд вновь скользнул к маме. Я медленно подошла и взяла за её холодную руку.
— Я скоро вернусь. — Шепчу тихое обещание.
В ответ — только ритм аппаратов жизнеобеспечения. И звенящая тишина, наполненная лишь одним — холодным прикосновением руки.
———
Морг соседней больницы располагался в подвальном помещении, окутанном зловещей атмосферой. Свет, пробивающийся сквозь узкие окна, казался мëртвенно-бледным. Я чувствовала, как по моей спине бегут мурашки, а в горле пересохло.
Встретившая меня санитарка, высокая женщина с осунувшимся лицом и пейджиком "Linnet", была немногословна.
— Проходите сюда. Здесь необходимо подписать документы перед осмотром. — Она протянула папку с бланками, и я автоматически начала их заполнять, стараясь не думать о том, что меня ждет.
Закончив с документами, санитарка повела меня по длинному коридору, вдоль металлических дверей с номерами. Каждый номер - чья-то законченная история. Чьё-то горе.
Мы остановилась перед дверью с табличкой «39».
— Здесь. Вам нужно будет подтвердить личность покойного.
Я почувствовала, как сердце бешено колотится в груди, глуша звуком мои уши. Руки дрожали, а к горлу подступала тошнота.
— Я... я могу? — Выдавила я из себя, подрагивая подбородком.
— Если вы передумали, это сделают ваши родственники. Собственно мне без разницы, решайте сами. — Санитарка безразлично пожала плечами.
«Нет. Я должна это сделать». — Я отрицательно покачала головой.
Женщина открыла дверь. Внутри было холодно и пахло формалином. На металлическом столе под белой простыней лежало тело, очертания которого я узнала бы из тысячи.
Стоило санитарке откинуть простыню, как я едва не упала в обморок. Передо мной лежал отец. Но это был не тот отец, которого я помнила. Это был бледный, неподвижный, безжизненный манекен. Цвет кожи казался неестественным, а черты лица искажены.
Я заставила себя подойти ближе. Мои глаза старались запомнить каждую деталь — морщинки у глаз, которые появились недавно, небольшой шрам на подбородке, который он получил в далёком детстве. Всë это — я вижу в последний раз.
— Это он... — Мой голос сорвался, превратившись в дрожащий шепот. В глазах отражался ледяной ужас. — Это мой отец.
Санитарка, невозмутимая в своей профессии, кивнула и вновь заправила простынь.
— Вы можете обсудить организацию прощания с похоронным агентом. У нас есть список проверенных компаний...
Я машинально кивнула, слабо воспринимая смысл сказанных слов. Перед глазами все еще стояли мертвые, пустые зрачки отца. Похоронный агент. Организация прощания. Слова звучали как бессмысленный набор звуков. Как чёртов абсурд!
Санитарка, проявив редкую деликатность, тихо вывела меня из морга.
Вырвавшись на улицу, я жадно вдохнула воздух, словно надеялась вдохнуть в себя немного жизни, которой так внезапно лишилась.
Реальность обрушилась всей своей безжалостной тяжестью. Отец мертв. Мама в коме. И теперь, на мои плечи опустили организацию похорон собственного отца. Мне, семнадцатилетней девчонке, которая еще даже не успела по-настоящему начать жить.
В голове промелькнула мысль, и я лихорадочно достала мобильный. Гудки тянулись мучительно долго.
— Боже, прости меня, Лэйн, моя любимая сестренка! Я не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить, но чтоб эту чёртову связь... Мы уже едем, всей семьей! Я пыталась дозвониться, хоть какую-то весточку послать, но ничего не выходило... — Лекса, как всегда, тараторила без умолку, словно заученную речь произносила.
Услышав родной голос, я с облегчением прикрыла глаза и затянулась сигаретой.
— Алло? Лэйни-и-и, ты меня слышишь?
«Лэйни». — Больно кольнуло в самое сердце. В памяти всплыл голос мамы, произносящий моё имя.
— Лекса...
— Лэйна... Всё в порядке? Блять, глупый вопрос. Я имею в виду... Мы едем, слышишь?
— Приезжайте скорее. — Бросила я и, не дожидаясь ответа, сбросила вызов.
Сигаретный дым вырвался сквозь стиснутые зубы, словно вместе с ним я выпускала боль и отчаяние.
Пришло уведомление от контакта "Билли".
«Чёрт, совсем забыла». — Сделав ещё одну глубокую затяжку, я вдруг поняла, что всё-равно пойду к Билли. Непонятная, необъяснимая потребность в её присутствии пугала, но она сейчас была мне нужна, как никогда прежде.
Но, как оказалось, и этому не суждено было сбыться.
———
— Эй, Лэйн, прости, что сама тебя пригласила, а теперь пишу вот это...
— Просто возникли кое-какие проблемы.
— Может, завтра?
— Я сделаю всё, чтобы это произошло! Обещаю.
———
Горькая усмешка исказила мои губы. Я с силой затушила окурок, выкинув его в урну, и повернулась к дому.
Пора всё это прекращать.