Ты доверяешь мне?
Tobias
Трис целует меня, и сквозь прикосновение я чувствую улыбку на ее губах. Я бережно прижимаю её к себе, словно боюсь, что девушка превратится в пепел. Её объятия такие знакомые, но одновременно чужие...
В момент всё пропадает, я чувствую пустоту, а Трис бежит от меня по длинному коридору куда-то вдаль. Я бегу за ней, но вес тела становится слишком большим, и я обессиленно падаю на пол. Её силуэт исчезает во мраке, а я продолжаю кричать, но голос словно исчезает в глубине коридора. Я закрываю глаза: то ли от боли, то ли от отчаяния. Пытаюсь подняться, но у меня нет сил. Слышу шаги, и там, куда убежала Трис, появляется Эми. Она медленно идёт ко мне, буквально освещая всё вокруг. Исчезает мрак, который окутал помещение, кругом становится тепло и безопасно. Она подходит ко мне и протягивает руку. Когда наши пальцы переплетаются, я чувствую, что снова могу идти вперёд, снова могу бороться. Я не хочу её отпускать, словно эта сила может пропасть, так же как и Трис, в глубине тёмного коридора. Эми внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, о чём я думаю, и, кажется, понимает. Её пальцы осторожно касаются моих губ, словно девушка боится, что я одёрну её, но через мгновение этот страх исчезает. Я приближаюсь к ней настолько, что чувствую её дыхание на коже. Желание перекрывает все остальные чувства. Из памяти стёрлось всё, что когда-то было или еще только грядёт. На мгновение я ловлю её взгляд; кажется, что такое когда-то было со мной, но не в этой жизни и не с ней.
Я просыпаюсь, всё еще ощущая тепло на коже. Закрываю лицо ладонями и пытаюсь привести мысли в порядок. Я до сих пор не могу разобраться с тем, что происходит в голове. Словно сознание раскололось на две части, и я не знаю, как собрать это воедино. Есть мир, люди, которые существовали до, но нет ничего, что подтверждает это; также есть настоящее, которое происходит здесь и сейчас. Я не знаю, где правда, а где ложь...
Может, всё, что говорили Амар и Калеб, — правда, а быть может, они навязали мне это мнение с помощью сыворотки; вот только зачем и почему я? Трис — это единственное, во что я пытаюсь поверить, но порой она мне кажется просто сном, мечтой, которая никогда не осуществится. Она живёт только у меня в голове, и я не уверен, что хочу воплотить этот образ в жизнь. Я боюсь разочароваться в том мире, который открылся мне, но также боюсь, что буду жалеть, если не познаю его. Может, Трис столь же нереальна, как смерть Эрика или Джанин? Я могу поверить в то, что видел вживую, и Эрик — тому доказательство, но мозг буквально кричит: я уже видел его смерть. Сколько еще подобных разногласий мне встретится?
Я поднимаюсь с постели и ощущаю прилив сил. Слабость от сыворотки улетучилась, и теперь ничто о ней не напоминает, кроме раздора в сознании. Я подхожу к зеркалу и смотрю на отражение. Бледное лицо и мешки под глазами говорят о том, как трудно мне было в последние дни. Беру в руки машинку для стрижки волос и подношу её к голове. Мне приходилось делать это уже множество раз, и рука уверенно движется от шеи к макушке. Осторожно провожу машинкой над ушами и перехожу к вискам. Когда работа закончена, выключаю машинку и сдуваю волосы с плеч. Посмотрев в зеркало, я узнаю мальчика, жившего в Отречении. Он боялся побороть свои страхи и мечтал о побеге, но я уже давно не тот мальчик. Бесстрашие изменило меня, сделало мужчиной и воином. Иногда я думал: как бы изменилась моя жизнь, останься я в Отречении? Увы, но я не могу изменить то, что уже произошло, но могу изменить то, что только должно случиться.
Я выхожу из квартиры и иду в диспетчерскую: мне нужно поговорить с Зиком, скоро должна закончиться его смена. Выхожу к Яме и стараюсь обойти толпу, которая здесь собралась. Все кричат и смеются, подтрунивая друг над другом. Каждый старается показать свою отчаянность, выделяясь из толпы. Кто-то сидит на перилах у обрыва, весело шевеля ногами. Кто-то на спор пытается забраться по отвесной стене на верхний этаж. Таких безумцев в нашей фракции много, но в этом и состоит её уникальность.
Сегодня финальный тест, поэтому все собрались, чтобы посмотреть на новых членов фракции. Я вижу в толпе своих неофитов, а среди них и Эми. Стараюсь скрыться в толпе, чтобы девушка не заметила меня. Почему-то до сих пор стыдно за вчерашний разговор с ней и стычку с Эриком. Было действительно глупо дерзить ему: я и так под неустанным контролем Макса. Лидеры фракции сочли странным, что пропали некоторые записи со второй ступени инициации. Я пытался скрыть Дивергентов... В этом году их двое: Эми и Юрай.
Я останавливаюсь как вкопанный и напряжённо смотрю в пустоту. Кругом шум, гам, но я словно не слышу всего этого. Юрай... Перед глазами он в больничной палате, подключённый к аппарату искусственного дыхания. Я пытаюсь вспомнить, как он оказался там, и вижу его в каком-то помещении. Кругом было так же много людей, как здесь, но это не Бесстрашие. Я вижу, как Юрай смотрит на меня, по-детски наивно улыбаясь, и следом гремит взрыв, разрывая огромную статую, у которой стоял Юрай. Он погиб... или должен был погибнуть. Я выхожу из оцепенения, когда кто-то толкает меня в спину и наступает на ногу. Разворачиваюсь и смотрю в сторону неофитов. Без труда нахожу Юрая: он спорит с другим неофитом — Эдвардом. Такая же улыбка на его лице, как в моих воспоминаниях, но Юрай жив, как и Эрик. Несколько минут я смотрю на него, словно не веря собственным глазам. Нужно выяснить, как такое возможно, почему погибшие люди вновь среди живых. Я расталкиваю народ и иду к диспетчерской. Поднимаюсь по ступенькам, быстро считая их. Когда открываю дверь, то в нос ударяет запах пота. Тут сидело всего трое, среди них я увидел Зика. Он снял наушники и вопросительно посмотрел на меня, оторвавшись от камер.
— Четыре? Почему ты не с неофитами?
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал я, подходя вплотную к Зику.
Он по-прежнему удивлённо смотрел на меня, но кивнул, и мы отошли в сторонку.
— Что-то срочное? Это может подождать до конца смены? — сказал Зик, скрестив руки на груди.
— Давай встретимся через час в тренажерном зале. Дело действительно важное, лучше никому не говори, куда идёшь.
— Хорошо, это всё?
— Нет. Можешь показать мне записи с камер наблюдения трёхмесячной давности? — сказал я совсем шепотом.
— Ты же знаешь, что я не могу...
— Зик, я прошу тебя. Мне нужно кое в чём убедиться.
Он поджал губы и устало посмотрел на меня.
— Хорошо, только быстро, пока управляющий не пришёл.
Мы подошли к компьютеру, за которым работал Зик. Он убрал с экрана записи из потока и открыл файлы, быстро выбирая нужный.
— Какая именно запись нужна, из какой части города?
— Это не имеет значения.
Зик покосился на меня.
— Ты издеваешься? Четыре, что ты затеял?
— Просто открой запись, я большего не прошу.
Зик выбрал файл с главной площади Чикаго, где расположена «Втулка», но монитор выдал, что запись не была найдена.
— Хм, странно, — нахмурившись, сказал Зик. — Наверно, сбой.
Он открыл следующую запись, но уже из сектора Альтруизма, и файл по-прежнему не был найден.
— Попробуй отмотать на полгода, — сказал я.
Зик выбрал из каталога запись полугодовалой давности из сектора Эрудиции, но по-прежнему ничего не произошло.
— Я не понимаю, — констатировал Зик. — Куда делись записи? Думаю, что надо об этом сообщить начальству.
— Нет, не сейчас.
— Это моя работа, на минуточку. Сообщать обо всём, что покажется странным.
— Я знаю, но позволь мне объяснить, хорошо? Встретимся через час.
Я вышел из диспетчерской с осознанием того, что всё, сказанное Амаром, — правда. Бюро генетической защиты вместе с памятью жителей стёрло всё, что могло помешать достижению цели. Тут они совершили большую оплошность. Теперь я знаю, что Бюро провело зачистку, но по-прежнему не уверен, что всё мои воспоминания — правда. Нужно больше доказательств, но получить их можно только одним способом...
***
Я побоялся, что Зик не придёт в назначенное время, но услышал шаги за поворотом и заметил длинную тень парня. Зик шёл ко мне, небрежно положив руки в карманы. Видя, что он был озадачен и явно ждал ответов, я честно не знал, как рассказать о произошедшем и убедить Зика в том, что всё изменилось.
— Потрудись объяснить, Четыре. Это твоих рук дело? — раздражённо сказал Зик.
— Поверь, я не имею никакого отношения к камерам и позвал тебя по другому поводу.
— Я слушаю тебя, — Зик подошёл ко мне, и я растерялся. Из головы мигом вылетело всё, что хотел сказать. — Ты доверяешь мне?
— Конечно!
И тогда я выдал всё...
To be continued...