Глава 29
Хогсмид объят атмосферой праздника и с середины ноября, наверное. Каждый спешит закупить подарки, елочные игрушки, гирлянды, угощения... Да кучу всего. Все улыбаются, смеются и поздравляют любого встречного с наступающим Рождеством.
Ведь людям нужен повод. Повод забыть ту боль, которая сдавливала нутро крепкими тисками и тягуче разливалась вдоль позвоночника с самого окончания войны.
Вот и он, как последний баран, поддался "стадному" инстинкту и вместе с остальными бродит вдоль улочек с магазинчиками, выбирая подарки.
Раньше Малфой никогда не делал этого, разве что для матери с отцом. Но тогда он заказывал их совиной почтой, и они доставлялись уже готовые и идеально запакованные.
Драко никогда не покупал их сам.
Но сегодня утром что-то заклинило в его мозгу.
Потому, что он понял, что совершенно не представляет, что хочет подарить Грейнджер.
И вот он здесь, кропотливо выбирает у мерзко-розовой витрины со сладким конфеты, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды остальных посетителей. Ведь девушки любят шоколад, так? Тем более, он всегда напоминает ему о ней. О ее глазах. О разнообразии оттенков ее запаха. Запаха, который сводит его с ума.
А полки все тянутся и тянутся, будто заколдованные...
Черт, неужели он зря выпил добрую половину Жидкой Удачи?! Ведь специально хлебнул ее, чтобы все сложилось хорошо - и подарок был куплен, и свидетелей минимальное количество, и погода хорошая. Идеальные условия. Но что именно подарить? Гребаный ноль предположений.
- Малфой?
Обернулся. Ну, вашу ж мать. Похоже, Феликс Фелицис был сварен в корне неправильно. Потому, что удачи сегодня, блин, вообще никакой.
- Грейнджер? - точно таким же тоном, как и она. Так, соберись, балда. Покажи ей, что в том, что ты стоишь посреди премилого магазинчика с конфетками, нет ничего необычного.
- Любишь сладкое?
- Э-э-э...Вообще-то, нет.
Идиот. Что с тобой?! Возьми себя в руки. Сейчас же.
Гермиона вопросительно подняла брови.
- Тогда, что ты здесь делаешь?
- Гуляю.
- В магазине?
- У меня свои методы.
Болван.
Гриффиндорка поправила шапку - ужасно нелепую, черт возьми, шапку. С двумя помпончиками. Зачем на шапке целых два помпончика?! - и смущенно улыбнулась. Похоже, она ожидала видеть его здесь даже меньше, чем он - ее.
- Пожалуй, я пойду.
Черт.
Сделай же что-нибудь.
- Может, сливочного пива?
Смотрит на него так, будто он только что ей на слоне полетать предложил. Хотя, это и не удивительно.
- Что?
- "Три Метлы", Грейнджер. Сливочное пиво.
- На свидание приглашаешь?!
- Нет, Мерлин, нет!
Брови непонимающе подняты, а шоколадный - шоколадней всех этих идиотских конфет, вместе взятых - взгляд выражает крайнее удивление.
Слизеринец закатил глаза.
- Ладно. Считай, что это свидание.
- Я этого не просила!
- А тебя кто-то спрашивает?
Ухмыльнулся и, слегка наклонив голову, подмигнул - что?! Драко, ты дурак?! - девушке. Подал руку в приглашающем жесте. Посмотрел, выжидая.
Его удивлению не было предела, когда Гермиона медленно подошла к нему и вложила свою ладонь в его. Слегка сжала ее, когда они вышли из магазина. Немного неуверенно направилась за ним в сторону "Трех Метел", опасливо оглядываясь.
- Что случилось?
- Не хочу, чтобы нас кто-то видел вместе.
Почему эти слова больно кольнули куда-то в район сердца?
- Об этом не беспокойся. Вместе?
А вот это было совсе-е-ем не обязательно.
Улыбнулась снова. Немного нервно, но даже это не могло испортить очаровательности этой улыбки. Почему-то, самой замечательной улыбки на свете.
- Вместе.
Вот теперь он понял, как это - когда в животе шевелятся бабочки.
"- Ты влюбился, парень. Смирись".
Заткнись, Блейз. Мы оба знаем, что это не так. Ведь это недопустимо.
"- Но ты допустил это, Драко".
Катись из моей головы. Достал.
А на улице идет снег, придавая деревушке сказочно-невообразимо-еще-больше-праздничный вид. А если бы малышня то и дело ненароком не попадала снежками ему в спину, было бы вообще идеально.
- Ты только что прошел мимо паба, Малфой.
Серьезно?
- А может, я всего лишь прикрывался намерением напоить тебя, а на деле хочу завести в темный уголок и смачно изнасиловать?
Он не смог сдержать улыбки, когда она засмеялась.
- Смачно изнасиловать? Что ты несешь?!
- Действительно. Ведь ты уже моя.
Резко притянул гриффиндорку к себе, пристроив свои руки у нее на талии. Наклонился к ее лицу, едва дыша. Иначе - ее аромат снесет крышу окончательно и бесповоротно. Слегка сморщился, когда она толкнула его в бок, упираясь. Прижал ещё ближе, не давая возможности вырваться, невесомо коснувшись ее губ своими. Не обращая внимания на возмущенные протесты девушки. Впитывая ее всю, словно губка.
Выдохнул в поцелуй:
- Моя. И только моя.
Нет, он не любит.
Он все так же хочет. Все больше и больше с каждым часом, минутой, секундой, проведенной с ней. Хочет настолько, что желание раскаленной струйкой растекается по пищеводу к низу живота, стоит ей лишь взглянуть в его глаза. Настолько, что мозг просто отключается, стоит ей только прошептать его имя.
Гриффиндорские замашки дали о себе знать очень невовремя.
- Кто сказал, что твоя?
В голову ударила волна раздражения. Откуда?!
Самодовольно ухмыльнулся.
- Пятна крови на твоей простые, Грейнджер. Твои стоны подо мной. Твоя реакция на каждое мое прикосновение. Разве этого мало?!
Черт, как приятно наблюдать, как ее щеки заливаются румянцем. От смущения, вызванного его словами.
Надо же. Она отдалась ему вся, без остатка, одновременно оставаясь все такой же непорочной. Чистой, невинной, невообразимо влекущей.
Вот она, истинная магия.
Но сейчас ее взгляд отнюдь не соответствует образу, сложившимуся в его воспаленном до крайности сознании. Кажется, она готова рвать и метать.
- А меня кто-нибудь спросил?!
- По-моему, ты тогда совсем не возражала.
Дура, Гермиона. По тебе же прекрасно видно, что ты - только его. Что он прав. Разве не так?
Даже после осознания своей ошибки ей хочется сказать: не так. Совершенно не так.
Но она не может. Потому, что это будет ложью. И это неимоверно выводило ее из себя.
Парень отстранился от нее и неторопливо направился в сторону "Трех Метел". Оглянулся.
- Ты идешь?
А у нее есть выбор?
Есть. Но она уже давно решила, что надо выбирать. Не оставила права голоса никому. Даже самой себе.
Потому, что ее подсознание хочет именно так.
В пабе оказалось довольно людно, что только усиливало атмосферу приближающегося праздника. Повсюду слышен смех, голоса, звон стаканов. И это ведь только к лучшему. В таких местах - светлых, по-доброму, в меру веселых, излучающих домашний уют и тепло - появляется надежда. На то, что когда-нибудь все наладится.
Мерлин, какая удача, что самый крайний и наиболее незаметный столик в заведении оказался свободен.
В принципе, они провели вместе довольно неплохой вечер. Если суметь подавить поступающие порой гордость и раздражение и не обращать внимание на царские замашки этого аристократично-самовлюбленного придурка, то все не так плачевно. Тем более, сегодня она узнала о нем немного нового.
Например, что, когда он улыбается по-настоящему, на его щеках появляются едва заметные ямочки. Что его глаза становятся серо-голубого оттенка, когда он оживленно рассказывает ей очередную байку о том, насколько он прекрасен-чудесен-волшебен-неописуем - Грейнджер подозревала, что он говорил эту белиберду лишь потому, что ему было нечего больше сказать. Что среди безупречно-белоснежных прядей его волос есть одна, совершенно отличающаяся от других, но практически полностью сливающаяся с ними. Седая.
Подарок, врученный ему войной - как память о том, что многим тогда было намного труднее, чем сейчас. Что все можно пережить, но расслабляться совсем не стоит.
В замок они шли молча. Лишь неуверенно держась за руки. Зачем? Просто так. Чтобы чувствовать: ты не один.
В такой же тишине достигли входа в гостиную старост. Остановившись, не преминули пустить в адрес друг друга пару язвительных шуточек. Скомканно пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по спальням.
Позже, сами того не подозревая, они практически одновременно сядут за письменные столы, достав из ящиков листки бумаги. Бездумно, почти ничего не соображая из-за устало-завораживающей дымкой перед глазами напишут на них всего одно слово. Сопливое, уже настолько надоевшее, что начинает тошнить от одного его упоминания. Но заставляющее вслушиваться в него снова и снова, растягивая губы в блаженно-сумасшедшей улыбке.
"Вместе?"