Глава 25
- Грейнджер?! Серьезно?!
- Забини, заткнись.
Слизеринцы вальяжно развалились на диване, сложив ноги на журнальный столик. В конце концов, они выпускники. В этом году им можно относительно все. Малфой бездумно пялился в потолок, а Блейз хмурился, потирая ладони.
- Нет, ну правда. Тебе соплохвост на голову свалился?! Или ты с Астрономической Башни грохнулся?!
- Я ничего такого не сказал.
- Действительно. Ничего. Ты всего лишь каждую секунду рассказываешь мне, какая она чудесная-распрекрасная.
- Я молчал!
- Страдаешь раздвоением личности?
- Да ничем я не страдаю!
Откуда ему было знать, что он произносит свои мысли вслух?!
- Ты влюбился, парень. Смирись.
- Ни в коем случае. Это недопустимо.
- Но ты допустил это, Драко. Поразмышляй над этим. И прекрати думать о ней вслух. Бесит.
Малфой полураздраженно вздохнул и уставился в потолок. Где-то там, за пределами Хогвартса кружатся в причудливом танце снежинки, тихонько завывает ветер, и, казалось, каждый сантиметр замка впитывает в себя настроение приближающегося Рождества. О котором в гостиной Слизерина напоминала лишь небольшая ель, стоявшая недалеко от камина. Да, черт возми. Еще не наряженная, почти не праздничная елка. Но такая нужная здесь.
Он и не заметил, как быстро летит время. Как будто только вчера он бродил по поезду в тщетных попытках найти свободное купе, а сейчас уже - Рождество.
И тут же в голове возникла картинка. Видимо, сознание каким-то образом провело параллель между вагоном поезда и той, что заняла сейчас все его мысли, и не преминул лишний раз напомнить о ее существовании.
Каштановые кудри, обрамляющие нежное личико. Светлая, словно тысячи звезд улыбка. Глаза, такие бездонные, словно Вселенная, что в них просто невозможно не утонуть. Неизменный запах мяты и корицы в легких, одурманивающий и отрезвляющий одновременно.
Как будто Гермиона сидит с ним здесь, возле самой обычной елки, вертя в руках цветную коробочку, украшенную большим праздничным бантом. Как будто Рождество уже наступило.
Наверное, было бы здорово встретить его с ней.
- Малфой, дракл тебя раздери! У меня сейчас мозг от этих соплей взорвется!
Черт, неужели снова вслух?!
- Прости.
- Не влюбился, говоришь?!
- Ни за что.
- Ну, посуди сам, приятель. Я же вижу, как ты на нее смотришь, как улыбаешься - улыбаешься, Мерлиновы подштанники! - ей. И готов поспорить, что это взаимно.
- Прекрати нести чушь.
- Малфой, я знаю, что такое любовь. И, поверь мне, Грейнджер порой пялится на тебя так, как даже Пэнси на меня не пялилась.
- Как мило.
- О, да. Но степень милости определять не тебе.
- Почему?
- Потому, что девушка - это она, а не ты! Девушкам положено хоть изредка произносить что-то наподобие "Боже, какая прелесть!"
- Бред.
- Обоснуй.
- Я уверен, что Грейнджер не такая. Она не станет просто так поддаваться влиянию других и твердить бесконечные "мимими-аняня-уруру" только потому, что так говорит большинство девушек. У нее гораздо больший словарный запас.
- Ты меня пугаешь.
- И чем же?
- Влюбился. И в кого? В Грейнджер.
- К вам с Пэнси и твоей катастрофически скрипящей во время кое-чего кровати я тоже не сразу привык.
- Объяснять, видимо, бесполезно. Так что я пойду спать, чтобы поскорей выкинуть из головы то, что только что услышал и понял.
- Скатертью дорога.
Мулат поднялся со своего места и, ухмыльнувшись, удалился в спальни мальчиков, оставив Малфоя размышлять о том, что он сказал.
Влюбился?
Нет, конечно. Быть такого не может.
Он же Малфой. А Малфои не умеют любить. Тем более, таких, как она.
А каких? Разве чистота крови теперь влияет на что-то? Нет. Даже лично для него она ничего не значит. Но голос отца внутри иногда напоминает о себе и подкидывает ему мысли относительно этого вопроса. И от этих мыслей становилось настолько мерзко, что хотелось блевать. Прямо здесь, на серебряно-изумрудный ковер.
Малфой резко встал и принялся ходить по комнате, задумчиво глядя на языки пламени.
Пламя - Грейнджер.
Вагон - Грейнджер.
Корица - Грейнджер, мята - Грейнджер, шоколад - Грейнджер, плюшевый мишка - Грейнджер.
Куча. Гребаная куча ассоциаций.
ГрейнджерГрейнджерГрейнджер...
Все его мысли почему-то, так или иначе, возвращаются к ней.
"-Вместе?
- Вместе".
Он мог поклясться, что в тот миг его сердце забилось чаще. Триста, пятьсот, тысяча, миллион ударов в минуту. Так, что задыхаешься от того, что вдруг зарождается внутри тебя.
И его явно настораживает это.
Мерлин, что это?! Что с ним происходит?!
Такого он не чувствовал еще никогда. Желание - да. Похоть - да. Но то, что сейчас шевелится в животе при одной мысли о гордой гриффиндорской заучке - ноль. Гребаный ноль предположений.
Он хочет ее, это правда. Его волнует, как у нее дела, хорошо ли она ест, что у нее нового, но он делает вид, что это не так.
Потому, что это не считается. Хотя... Он ведь не имеет ни малейшего понятия о том, что испытывают влюбленные. Ему всегда казалось, что они хотят лишь целоваться и бродить под Луной, говоря друг другу дурацкие сопливые фразочки.
Ну, так что, Малфой? Каков итог?
Остановился, судорожно выдохнув.
Мерлин.
Он не знает.