Мята и Корица

- Дра­ко! Где ты был? Я уже сос­ку­чилась.

- Бы­ли де­ла, дет­ка. А сей­час из­бавь ме­ня от сво­его об­щес­тва, дай от­дохнуть, - то­нень­кий го­лосок Ас­то­рии уже на­чина­ет его раз­дра­жать.

В ка­мине, ко­торый сей­час яв­ля­ет­ся единс­твен­ным ис­точни­ком теп­ла и све­та в гос­ти­ной Сли­зери­на, за­дор­но пот­рески­ва­ют по­ленья. Пор­тре­ты на сте­нах мир­но спят, как и чер­ный кот - пи­томец од­но­го из сту­ден­тов, у­ют­но ус­тро­ив­ший­ся на изум­рудно-се­реб­ря­ном ков­ре. Сам Мал­фой не ме­нее у­ют­но рас­по­ложил­ся в тем­но-зе­леном крес­ле бли­же к ок­ну. 
У крес­ла мяг­кая и иде­аль­но глад­кая ко­жаная обив­ка, поч­ти ды­шащая вмес­те с тем, кто на нем си­дит, и ес­ли ле­гонь­ко про­вес­ти по ней ру­кой, то ка­жет­ся, буд­то под тво­ими паль­ца­ми - жи­вое су­щес­тво.

- Ну, пу-у-уп­сик, - Грин­грасс усе­лась ему на ко­лени и об­ви­ла руч­ка­ми его шею. 

Юб­ка лег­кой ро­зовой ноч­нушки, ко­торую она на­дела пос­ле ду­ша, слег­ка зад­ра­лась, об­на­жив ок­руглые бед­ра. Свет­лые ло­коны ее во­лос зак­ры­ва­ют вы­рази­тель­ные ску­лы. Боль­шие го­лубые гла­за смот­рят ку­да-то ему в клю­чицы, а соч­ные гу­бы рас­тя­гива­ют­ся в оболь­сти­тель­ной улыб­ке. Да, сли­зерин­ка ста­ла нас­то­ящей кра­сави­цей, и он приз­на­ет это. Но с то­го са­мого мо­мен­та, как его отец пред­ста­вил ее в хол­ле по­местья Мал­фо­ев, Дра­ко не от­пуска­ет чувс­тво, что эта кра­сота - не его. Что ему это не нуж­но.

К то­му же, по­мимо кра­соты де­вуш­ка ни­чем осо­бо и не блис­та­ет.

При­жалась еще бли­же и за­рылась паль­ца­ми ему в во­лосы. По­шеве­лилась у не­го на ко­ленях. Хи­хик­ну­ла, изоб­ра­жая сму­щение.
       
Спо­кой­но, па­рень. Дер­жи се­бя в ру­ках.

Ты же не хо­чешь сей­час скан­да­лов, вер­но?
       
По­давил же­лание смор­щить­ся и по­ложил ру­ку де­вуш­ке на та­лию, удер­жи­вая ее в рав­но­весии. 
       
До смер­ти Лю­ци­уса они с Ас­то­ри­ей бы­ли по­мол­вле­ны, и пос­ле окон­ча­ния шко­лы им по­лага­лось по­женить­ся. Это­го хо­тели гла­вы обо­их се­мей­ств, ко­торые счи­тали их свадь­бу от­личным ва­ри­ан­том, что­бы пе­реп­лести ро­дос­ловные Грин­грас­сов и Мал­фо­ев. Тем бо­лее, это еще и су­лило им де­неж­ную вы­году. Ра­зуме­ет­ся, Дра­ко осо­бым же­лани­ем тух­нуть всю жизнь в об­щес­тве этой глу­пова­той шлюш­ки не го­рел, но пра­ва вы­бора ему ник­то не да­вал.

А те­перь, ког­да его отец умер, а мать сос­ла­на, они сос­то­яли в прес­во­бод­ней­ших от­но­шени­ях - де­вуш­ка спа­ла с по­лови­ной Хог­вар­тса - строя при этом из се­бя не­вин­ность - и сли­зери­нец имел пол­ней­шее пра­во на то же са­мое, чем ак­тивно поль­зо­вал­ся. 
       
А Ас­то­рия все еще от­ча­ян­но ве­рит, что им с Дра­ко суж­де­но быть вмес­те. 

Боль­ше­го от нее он и не ожи­дал.
       
Ему на­до­ело смот­реть в ее на­ив­но-ку­коль­но-ши­роко от­кры­тые гла­за. Слиш­ком неп­ра­виль­ные гла­за. На­до­ело це­ловать ее гу­бы - слиш­ком пух­лые и по­дат­ли­вые.

Она - не его. И это бы­ло по­нят­но с са­мого на­чала. Да­же нес­мотря на то, что он - жут­кий собс­твен­ник, да и, к то­му же, не ли­шен вни­мания со сто­роны жен­ской по­лови­ны шко­лы и при­вык уже за­ведо­мо счи­тать всех де­вушек сво­ими - она вхо­дила в ту мик­роско­пичес­кую груп­пу, в ко­торую те­перь не вхо­дила да­же Грей­нджер - в груп­пу ис­клю­чений.

Не его.
       
Ему про­тив­но спать с ней. Пос­ле всех, с кем она спа­ла до это­го. 
       
Ему да­же ду­мать об этом про­тив­но. 
       
Но ме­нять он ни­чего не со­бира­ет­ся. По­ка. По­чему? По­тому что он при­вык, что поч­ти ни­ког­да не при­над­ле­жит сам се­бе. При­вык де­лать не то, что хо­чет­ся, а то, что го­ворит отец. При­вык, что он лишь од­но из не­из­вес­тных в слож­ном урав­не­нии жиз­ни арис­токра­тов, а не тот, кто на­ходит это­му урав­не­нию ре­шение. 
       
Но ведь от­ца здесь нет, бол­ван. При­дет­ся учить­ся са­мос­то­ятель­нос­ти.

Грей­нджер бы не упус­ти­ла по­вода по­нас­тавлять его в этом воп­ро­се.

Черт. Сно­ва Грей­нджер. В ко­торый раз за ве­чер он о ней ду­ма­ет?

Неж­ное ли­чико с шо­колад­но-без­донны­ми гла­зами, об­рамлен­ное коп­ной каш­та­новых во­лос. Тон­кие хо­лод­ные паль­цы, сом­кну­тые за спи­ной. Тем­ные бро­ви, удив­ленно при­под­ня­тые все то вре­мя, по­ка они шли до гос­ти­ной ста­рост. Роб­кая улыб­ка, ког­да он ском­канно и до­воль­но гру­бова­то по­желал ей спо­кой­ной но­чи.
       
Нет. Нет, нет, нет. 
       
Ка­тись из мо­его соз­на­ния. 
       
Сей­час же. 
       
Не слу­ша­ет­ся. Лишь улы­ба­ет­ся, все еще стоя у пор­тре­та с ка­ким-то ста­риком.
       
И сно­ва за­пах мя­ты и ко­рицы в лег­ких. 
       
- Пу-у-уп­сик! Ты здесь? - Ас­то­рия ма­шет ру­кой у не­го пе­ред но­сом, и аро­мат из его мыс­лей за­бива­ет слиш­ком рез­кий за­пах ее ду­хов.

По­мор­гал, воз­вра­ща­ясь в ре­аль­ность. Пос­мотрел ку­да-то за спи­ну сли­зерин­ки.
       
- То­ри, ты не ве­ришь сво­им гла­зам? 
       
- Ве­рю. Хва­тит на­зывать ме­ня То­ри! 
       
- Хва­тит на­зывать ме­ня пуп­си­ком, - тон выш­ко­лен­но-ле­дяной, но он все-та­ки мор­щится, про­из­не­ся вслух не­навис­тное сло­во. Мер­лин, так про­тив­но, что хо­чет­ся выр­вать язык.

За­мол­ча­ла и на­дула пух­лые губ­ки, изоб­ра­жая оби­ду. 

Ну, это­го еще не хва­тало.
       
- Раз я те­бе сей­час не нуж­на, по­жалуй, пой­ду спать. Спо­кой­ной но­чи. 
       
Па­рень по­ложил ру­ки за го­лову и бур­кнул:

- При­ят­ной до­роги.
       
Ас­то­рия, не об­ра­тив вни­мания на кол­кость, влаж­но чмок­ну­ла его в ще­ку и скры­лась в спаль­нях де­вочек. 
       
И тут он, на­конец, поз­во­лил се­бе пе­редер­нуть­ся от от­вра­щения. Поч­ти за­рычать от не­понят­но от­ку­да взяв­шей­ся злос­ти и от­ки­нуть­ся на спин­ку крес­ла. Зак­рыть гла­за и на­чать счи­тать до де­сяти.

В ка­мине пот­рески­ва­ют по­ленья.

Он счи­та­ет - один.

Кот мур­лы­чет, не­жась в теп­ле у ог­ня.

Два.

Грей­нджер в го­лове сто­ит меж­ду ним и ста­риком на пор­тре­те и смот­рит на не­го.

Три.

Грей­нджер в го­лове бе­рет его за ру­ку и на­чина­ет сме­ять­ся. Та­щит его на ка­кую-то по­ляну и, все еще сме­ясь, ва­лит на зе­леную тра­ву. Са­ма ус­тра­ива­ет­ся свер­ху и упи­ра­ет­ся ру­ками в зем­лю с обе­их сто­рон от его го­ловы. Вок­руг пор­ха­ют ба­боч­ки, чи­рика­ют пташ­ки, и он чувс­тву­ет внут­ри та­кую пус­то­ту и за­пол­ненность од­новре­мен­но, и бла­жен­ная улыб­ка про­тив во­ли оза­ря­ет его ли­цо. Грей­нджер в го­лове нак­ло­ня­ет­ся, зак­рыв гла­за, прис­ло­ня­ет­ся сво­ими гу­бами к его. Отс­тра­ня­ет­ся. Прис­ло­ня­ет­ся сно­ва и шеп­чет что-то в по­целуй. И сей­час, в этот са­мый миг, кро­ме них во всем ми­ре ни­кого. Толь­ко он - и Грей­нджер в го­лове.

Шесть.

Грей­нджер в го­лове - она всег­да там. Пос­то­ян­но. Без­вы­лаз­но. Что бы он ни де­лал, с той са­мой но­чи в ко­ридо­ре на вось­мом эта­же, она по­сели­лась в его соз­на­нии, и он сам не зна­ет, по­чему. Не зна­ет, как это ос­та­новить. Не зна­ет, сто­ит ли это ос­та­нав­ли­вать во­об­ще.

Во­семь.
       
Мер­лин, по­чему в пос­леднее вре­мя он ду­ма­ет толь­ко о ней? О ее гла­зах, во­лосах, гу­бах, ру­ках. Да­же о за­пахе.
       
Мя­та и ко­рица.
       
Ведь он прек­расно по­нима­ет, что со­вер­шенно не хо­чет ее. С ее выс­ту­па­ющи­ми клю­чица­ми, вздер­ну­тым но­сом, не­боль­шой грудью. В ней ведь нет ни­чего осо­бен­но­го. Обыч­ная за­уч­ка Грей­нджер. Вы­рос­шая и по­хоро­шев­шая с их пер­вой встре­чи и пер­во­го "гряз­нокров­ка", бро­шен­но­го в ее ад­рес, но все та­кая же. Воз­можно, бо­лее яз­ви­тель­ная и зак­ры­тая. Но на этот счет у не­го свои до­гад­ки - дев­чонка прос­то пы­та­ет­ся за­щищать­ся. Ведь рань­ше на ее сто­роне бы­ли Пот­тер и У­из­ли. 

Он да­же не по­доз­ре­вал, что ког­да-ли­бо при­кос­нется к ней. Рань­ше он не де­лал это­го из от­вра­щения, дик­то­ван­но­го мне­ни­ем от­ца. Сей­час он прос­то да­же не ду­мал об этом.

Он ни­ког­да не ду­мал о ней, как о де­вуш­ке. Прос­то Грей­нджер. Про­тив­ная за­нуда Грей­нджер. Ни­чего бо­лее.
       
Но вос­па­лен­ная фан­та­зия все боль­ше под­ки­дыва­ет ему ее об­ра­зы, дол­го по­том не вы­ходя­щие из го­ловы. 

Де­вять.

Ес­ли бы кто-ни­будь год на­зад ска­зал ему, что его мыс­ли бу­дут так силь­но свя­заны с маг­ло­рож­денной, Дра­ко рас­сме­ял­ся бы и до­бил­ся бы от­прав­ле­ния это­го су­мас­шедше­го в боль­ни­цу свя­того Мун­го. 
       
Де­сять.

А сей­час он бы сам с удо­воль­стви­ем ту­да от­пра­вил­ся.

       
       
* * * 
       
       

Он явил­ся на зав­трак с де­вуш­кой. Валь­яж­но во­шел в Боль­шой Зал, по-хо­зяй­ски по­ложив свою ру­ку ей на та­лию, а она так и мле­ла от это­го и то и де­ло пог­ля­дыва­ла на дру­гих, как бы го­воря: он мой, иди­от­ки. За­видуй­те.
       
Нет-нет, она не рев­ну­ет. Прос­то это стран­но, ког­да па­рень, у ко­торо­го есть де­вуш­ка, об­жи­ма­ет­ся с дру­гой, а по­том це­лу­ет и про­вожа­ет третью. И об­ни­ма­ет. И ус­по­ка­ива­ет. А по­том - же­ла­ет спо­кой­ной но­чи.

Как это про­изош­ло - она са­ма не мо­жет по­нять. Еще с то­го мо­мен­та, ког­да он сом­кнул свои ру­ки у нее за спи­ной, а она, все всхли­пывая, не­нави­дела се­бя за это. 
       
Да, она злит­ся на се­бя за то, что зап­ла­кала при нем. От­кры­ла ему свою сла­бость. У­яз­ви­мость. Всем сво­им ви­дом и каж­дым пос­тупком по­каза­ла - ну, да­вай. Те­перь ты зна­ешь, ку­да да­вить. 

Но ее удив­ля­ет, что Мал­фой не от­тол­кнул ее. Не пос­лал, не рас­сме­ял­ся ей в ли­цо, а сам - сам, черт по­бери - при­жал к се­бе, шеп­ча на ухо ка­кую-то ус­по­ка­ива­ющую ерун­ду.
       
Не­уже­ли, Мал­фой то­же хоть нем­но­го че­лове­чен?

Ма­лове­ро­ят­но. Но за­думать­ся зас­тавля­ет. 
       
За­думать­ся. 
       
Ка­кого хре­на она во­об­ще о нем ду­ма­ет?
       
       

* * * 
       

       
Уро­ков со зме­ены­шами ста­новит­ся все боль­ше. Ви­димо, Мак­Го­нагалл счи­та­ет, что та­ким об­ра­зом быс­трее ис­ко­ренит враж­ду меж­ду Гриф­финдо­ром и Сли­зери­ном. Ве­рить бы, ко­неч­но, хо­телось, но ведь она про­дол­жа­ет­ся уже мно­го ве­ков - не­уже­ли, ди­рек­тор и прав­да счи­та­ет, что за один год смо­жет при­мирить неп­ри­мири­мых?
       
Вот и сей­час они сно­ва си­дят вмес­те. На За­щите от Тем­ных ис­кусств. Бла­го, что раз­го­вари­вать он не со­бира­ет­ся. 

Про­фес­сор Ад­дерли не­тороп­ли­во про­хажи­ва­ет­ся вдоль ря­дов с пар­та­ми, пог­ля­дывая на уче­ников, и звук его ша­гов поч­ти то­нет в гу­ле ше­потов, ко­торый бы­ва­ет вся­кий раз, ког­да толь­ко-толь­ко проз­ве­нит ко­локол, и на­чина­ет­ся урок - в это вре­мя ре­бята все еще ожив­ле­ны. По­это­му он нег­ромко каш­ля­ет, прик­рыв рот ку­лаком. Вто­рую ру­ку при­под­ни­ма­ет, прив­ле­кая к се­бе вни­мание, и, дож­давшись пол­ной ти­шины, нег­ромко про­из­но­сит:

- Итак, сту­ден­ты, весь курс ЗО­ТИ мы с ва­ми уже прош­ли по сок­ра­щен­ной прог­рамме, и ос­тавши­еся ме­сяцы бу­дем пов­то­рять то, что вы учи­ли в прош­лых го­дах. 

На мно­гих ли­цах по­яви­лось вы­раже­ние об­легче­ния, на не­кото­рых - удив­ле­ния. По клас­су сно­ва про­шел­ся ше­пот, и учи­телю приш­лось па­ру раз хлоп­нуть в ла­доши, что­бы ус­та­новить по­рядок.

- Нач­нем с треть­его кур­са. Ва­ше за­дание на этот урок: на­писать со­чине­ние о раз­ли­чии обо­рот­ней от обыч­ных вол­ков. 

Мно­гие сок­ру­шен­но вздох­ну­ли - про­фес­сор Ад­дерли еще ни ра­зу не про­вел прак­ти­чес­кое за­нятие. Учи­тель во­об­ще счи­тал, что раз зло по­вер­же­но, то сту­ден­там те­перь не­зачем при­менять за­щит­ные зак­ли­нания, чем очень на­поми­нал всем Ам­бридж. По­это­му и вы­пус­кной эк­за­мен по За­щите бу­дет пись­мен­ным. 
       
Ин­те­рес­но, а как он пре­пода­ет у дру­гих кур­сов? Ведь там нуж­но ид­ти по гра­фику, и без прак­ти­ки ни­как. На­до бу­дет спро­сить у Джин­ни.

Джин­ни.

Черт возь­ми.

Она не за­ходи­ла к ней уже нес­коль­ко дней. 

Ког­да она пы­та­ет­ся за­гово­рить с Джин­ни - Джин­ни мол­чит. Ког­да она пы­та­ет­ся об­ра­тить на се­бя вни­мание Джин­ни - Джин­ни прос­то ри­су­ет, ри­су­ет и ри­су­ет до по­сине­ния, но на нее го­ловы не под­ни­ма­ет. Иног­да, в осо­бо удач­ли­вые дни, Джин­ни удос­та­ива­ет ее пус­тым взгля­дом, но в этом взгля­де нет боль­ше ни­чего, кро­ме этой пус­то­ты - ни бо­ли, ни злос­ти, ни хо­тя бы на­мека на что-ли­бо.

Наб­роски со­чине­ния Гер­ми­она на­писа­ла быс­тро - уж эту те­му она зна­ет бе­зуп­речно. Ос­та­лось толь­ко поп­ра­вить де­тали и пе­репи­сать из тет­ра­ди на чис­тый пер­га­мент. Да, она ис­поль­зу­ет обыч­ные маг­гловские тет­ра­ди в ка­чес­тве чер­но­виков, что в этом та­кого? Тем бо­лее, это чер­тов­ски удоб­но.

Урок про­шел без про­ис­шес­твий, как и всег­да. За­кон­чив, сту­ден­ты соб­ра­ли сум­ки и пос­пе­шили вый­ти из клас­са. 
Лишь она за­вози­лась с чер­ниль­ни­цей и по­это­му вско­ре ос­та­лась в ка­бине­те од­на. 

- Вы что-то хо­тели, мисс Грей­нджер? 

Де­вуш­ка вздрог­ну­ла, и учеб­ник, ко­торый она дер­жа­ла, выс­коль­знул из ее рук и с глу­хим сту­ком уда­рил­ся о ка­мен­ный пол.

Со­берись, Гер­ми­она. Хва­тит ви­тать в об­ла­ках - са­ма ви­дишь, что тог­да про­ис­хо­дит.

- Нет, про­фес­сор. Прос­то нем­но­го за­дер­жа­лась. 

Ад­дерли сло­жил ру­ки на гру­ди и сла­бо улыб­нулся. Вер­нулся к пре­пода­ватель­ско­му сто­лу. По­вер­нулся спи­ной, гля­дя ку­да-то в сте­ну и про­из­нес:

- По­торо­питесь, мне ско­ро на­до бу­дет уй­ти. 
       
- Хо­рошо. 
       
Она уже за­тал­ки­вала кни­гу в сум­ку, ког­да из нее вы­пал ма­лень­кий лис­то­чек. Бу­мага до­рогая и плот­ная. По­черк кал­лигра­фичес­кий и прак­ти­чес­ки иде­аль­ный. И все бы ни­чего, но над­пись на нем по­чему-то под­ня­ла внут­ри нее вол­ну не­пони­мания, осоз­на­ния, сму­щения и нас­то­рожен­ности од­новре­мен­но:

"Бе­гать по шко­ле не­хоро­шо, Грей­нджер".