3 глава
Как бы ни старался Феликс помешать этому, как бы против не была сама Юки, что бы её увозили на долго к бабушке, оставляя папу дома, всё равно ничего не вышло. Муж Ликса твёрдо решил увезти её на долгое время к родственникам. А из-за постоянных уговоры со стороны дочери и Феликса, что бы он этого не делал, Ён-Ок лишь удвоил срок. Теперь она уезжает на месяц к родителям Ёка.
От такой новости, сердце Феликса бешено забилось. Вопрос о том, зачем Ёку отправлять её на долгое к родителям и оставаться с Феликсом наедине? Чем больше он над этим думал, тем хуже делал себе. Феликс думая и размышляя, для чего это может быть, всё больше накручивал и пугал сам себя. Его навязчивые мысли, с каждым новым придуманным сюжетом в его голове, пугали всё больше и заставляли трястись в ожидании того, что будет.
Голова раскалывается от бессонной ночи, тело ломит, а руки трясутся, пока он складывает вещи дочери в её сумочку. Он собирает всё что ей может понадобится. В очередной раз, укусив себя за губу, он прокусывает их до крови и чувствует металлический вкус во рту.
Кровь хлынула не хило, и что бы не чувствовать этот вкус во рту, он вытирает всё руками. Руки за пару движений, фактически полностью мараются кровью. Дверь открывается и Феликс тут же поворачивается в её сторону. После плотного обеда, Юки вернулась к себе в комнату, что бы поиграть с игрушками. Но заметив на руках папы красные пятна, а после то же самое и на губах, по которым была кровь размазана, захватывая с собой ещё и подбородок, она тут же подбегает к папе, хватая за руку и осматривает губы.
- Папа, папа! Что это? Кто это сделал? Это плохой папа сделал? - с большой тревогой в глазах, спрашивала Юки, почти полностью уверяясь своим догадкам.
- Нет, милая, что ты? Нет, конечно. Это я сам. Я случайно укусил себя, не бойся милая, всё хорошо.
- Как так ты себя укусил? - выгибая бровь, спрашивает девочка, не понимая как такое возможно.
- Это вышло случайно, золотце. Всё хорошо, не волнуйся. Ты всё съела?
- Хорошо. Да, я всё съела и тарелки в раковину убрала.
- Ты ж моя умничка, иди поиграй в игрушки, а я вещи схожу и приду к тебе.
- Пап, может не надо?
- О чём ты, милая?
- Может не надо вещи собирать? Я не хочу ехать туда, не хочу чтобы ты один оставался. Вдруг папа что-то тебе сделает?
- Не беспокойся за меня, почему ты не хочешь к бабушке? Они же тебя так сильно любят. И не обижают тебя, ведь так?
- Да, но за то папа обижает тебя. Давай ты поедешь со мной?
- Я не могу. Твоему папе будет страшно одному оставаться дома, поэтому я останусь с ним. И у меня дома дела есть, я не могу всё бросить и уехать. Но в следующий раз, я обязательно поеду с тобой. Договорились?
Громко вздохнув, не удовлетворяясь таким договором с папа, она всё же соглашается и уходит играть в игрушки. Феликс продолжает собирать вещи, после того как умылся. Облизывая укусанное место на губах, Феликс задумался и совсем не заметил, как в комнату зашёл Ён-Ок.
От грубого, и властного голоса мужа, Феликс вздрагивает и оборачивается. Тот, смотрит на сидящего Фела, перед раскрытой сумкой и тем же грубым голосом, спрашивает:
- Все вещи собраны?
- Нет, немного осталось. Я сейчас, пару минут. - протароторил Феликс, начиная нервно и быстро складывать оставшиеся вещи.
- Пошевелись, надо выезжать.
Так как семья Ён-Ока была богатой, то его родители жили в своём большом доме, что находился за городом. Добираться туда на машине, ему придётся около пяти часов, и зная это, Феликс старался побыстрее закончить, что бы Ёку не пришлось ехать по темноте. Не то, что бы он боялся за него, наоборот ему было страшно за дочь. Если что-то случится с мужем, то он вряд-ли будет горевать и Феликс понял этот факт уже давно, но если это что-то коснётся и его дочери, то он даже не знает, как переживёт это. И переживёт ли вообще..
Когда вещи были полностью собраны, Феликс встаёт и несёт сумку к выходу. Там стояла уже одетая Юки, рядом с Ёком, оба ждали Феликса. Юка стояла и сжимала в объятиях игрушку, белого медведя, и пряча половину лица в макушке этой игрушки. Феликс отдав сумку Ён-Оку, садится перед дочкой на корточки и та, убрав мишку вниз, смотрит на добрый и такой ласковый взгляд своего папы. Растаяв из-за которого, она прижимается к Феликсу и утыкается ему в плечо, крепко-на-крепко обнимая.
- Не скучай милая, и глазом не маргнёшь, как уже дома будешь. - говорит он ей, поглаживая по спине.
- Я очень-очень буду скучать. - отрицательно махая головой, после ответила она.
- Юки нам пора ехать, пошли ‐ грубо схватив дочь за руку и оторвав её от Феликса, сказал Ён и потащил её из квартиры.
Феликс закрывает за ними дверь и вздыхает. Он не хочет расставаться с дочкой, но теперь он боится того, что будет дальше.
Ближайшие часа четыре, он убирался и готовил ужин, а когда всё было уже сделано, то решил отдохнуть за просмотром телевизора. Последний час, он с ужасом сидел в ожидании возвращения мужа. Картинки в телевизоре, ничуть не отвлекали его от страшных мыслей.
Не унимаясь, он дёргал ногой и по прежнему кусал губы. Перелистывая каналы, Феликс часто поглядывал на время, считая минуты до возвращения мужа. Он уже точно добрался до дома родителей и если те его там не задержали, то он уже едет домой. А обратный путь, в отличие от путя за город, занимает не больше двух часов, если не меньше.
Так что по посчитанному времени, Ёк должен приехать домой уже где-то через пол часа. Десять минут пролетают не заметно и после очередного просмотра на время, Феликс отключает телевизор и в спешке обходит весь дом. Он смотрит что бы везде всё было убрано, что бы всё было нормально и всё было на своих местах.
Так, пробежав по дому несколько кругов, осмотрев его по нескольку раз, в доль и поперёк, Феликс вроде как убедил себя в том, что всё нормально. Посмотрев на ужин, он надеялся что бы мужу понравилось то, что он приготовил, ведь теперь дочери дома нет, а значит ему ничего не мешает делать с Феликсом всё то, что он пожелает.
Оставшиеся минуты, он молился, в прямом смысле этого слова, молился что бы муж приехал и не трогал его. Что бы не бил и всё прошло спокойно, что бы он приехал, поел и лёг спать.
С дрожью в теле, он сидел на кресле в зале, в полутемноте, куда свет попадал лишь из коридора, ожидая прибытия Ока. И дрожь прошла лишь в тот момент, когда он услышал щелчок в заочной скважине, замирая на одном месте, уставившись в дверной проём, где в скором времени появилась фигура мужа.