32
Докём
Работа шла намного лучше теперь, когда я знал, что Юнсо работает пусть и по контракту со мной. Она приходила в офис только пару раз в неделю, и даже если я не видел, само знание того, что она была здесь, радовало так же, как если бы она заговорила со мной. Наше общение стало естественным, больше не было той пугающей тишины время от времени возникавшей раньше. Мы могли обмениваться шутками с раннего утра или болтать о жизни в три часа ночи и это не смущало никого из нас. Из-за плотного графика, мне удавалось заглянуть в кофейню к закрытию, где она продолжала работать, но из колонок всегда в любое время играла какая-нибудь из моих песен. Иногда мне даже становилось неловко. Она делала мне тот фирменный кофе, рассказывая, как она собирается устроить сюрприз маме и сестре, после релиза песни, а я слушал и считал дни, чтобы этот день настал. Её глаза искрились искренним счастьем, когда она звонко и почти на весь пустой зал рассказывала, как отреагирует её семья на то, что она создала дизайн для артиста. Я безумно хотел, чтобы всё, что она говорила, действительно исполнилось. Мои чувства к ней росли с каждым днём, а она продолжала влюблять в себя своим смехом, яркостью, невероятной нежностью и заботой. Я бы продолжал любить её, даже если бы она отвергла мои чувства, потому что любить такую чистую и светлую душу – это уже было само по себе огромное и редкое счастье.
Наконец этот день настал. Песня была готова к релизу, я готовился к лайву, параллельно выбирая набор фарфоровой посуды, который подсказала Ари на день рождения Юнсо. Я не планировал специально выпускать песню именно в этот день, всё решало высшее руководство, но сейчас я думал, что это, возможно, было самой настоящей судьбой. Чертовски правильно, что всё так совпало. Юнсо была главным вдохновением для этой песни, её дизайн был лицом этой песни.
— Начинаем лайв через десять минут – предупредил менеджер и я отложил телефон, заказав доставку подарка прямо в студию. Это был обычный камбек, но для меня это был самый важный день и волновался больше чем в день своего дебюта. Визажисты и стилисты поправляли то волосы, то одежду, пока телефон не завибрировал и на экране высветилось имя «Юнсо». Я тут же поднял телефон и жадно впился глазами в экран.
Юнсо: Удачи на лайве! Мы смотрим все вместе.
Ниже была фотография её гостиной в доме: она делала селфи, а позади неё её друзья, Ари и Вону, который показывал палец вверх. На моём лице растянулась широкая улыбка, я начал вертеться, как девушка, которая только что получила признание от крутого мальчика в школе.
— Докём-а, не вертись! – проворчала визажист, проводя кисточкой по моему лицу, а я не мог стоять смирно, когда меня переполняли эмоции. Я набрал её номер.
— Пять минут – предупредил менеджер, а мне до жути хотелось услышать её голос, который в последнее время стал моим любимым звуком.
— Докём-а! – энергично сказала она, взяв трубку
— С днём рождения, солнышко! – это милое прозвище, которое так подходило ей вырвалось с языка совершенно случайно. Я хранил его в себе слишком долго, ожидая тот день, когда смогу называть её так и сейчас... оно просто сорвалось. На том конце трубки повисла пауза, я чувствовал, как она смутилась, но не мог придумать ничего, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Я зажмурился, ругая себя. «Идиот!». Наконец, она уже тише произнесла:
— Спасибо! Удачи на эфире
— Спасибо – мой пыл мгновенно угас.
— Кём-а! – голос Ари прозвучал слишком резко, вырывая меня из неловкости. Вону что-то пробурчал на заднем фоне и я расслышал смех Юнсо — Ты придёшь сегодня?
— Обязательно – пообещал я и положил трубку. Я не мог пропустить вечеринку и повод увидеть Юнсо. Завтра она уезжала в родной город. Я улыбнулся, представив, как она с нетерпением ждёт поездки.
Пошёл обратный отсчёт. Я занял свое место на диване в белоснежной студии, на низком кофейном столике лежали две версии сингла, дизайн обложки к которым делала Юнсо. Они были в меру яркие с важными строчками из песен. Её видение моей песни было наполнено самыми яркими красками. Она создала их, даже не понимая, что именно так я вижу её. Я осторожно провёл пальцами по обложкам и вскоре начался эфир.
Когда всё закончилось, я, сменив только футболку и джинсы, поехал прямиком к ней домой, не забыв её подарок и подписанные альбомы для неё и её друзей. Из квартиры доносился шум веселья. Я постучался и послышались быстрые шаги. Моё сердце чуть не остановилось, когда дверь открыла Юнсо в домашней одежде, а естественные волнистые волосы были небрежно собраны в пучок, а некоторые, непослушные пряди красиво обрамляли её лицо, сияющее от радости.
— Мой дизайн на твоём альбоме – восторженно выпалила она и прикрыла рот руками, словно не веря, что это происходит по-настоящему. Я улыбнулся, передав ей плод её усердной работы.
— Да, ты молодец!
— Спасибо тебе — сказала она и посмотрела на меня глазами полными слезами, а я должен был благодарить её за то, что она появилась в моей жизни. Нашу идиллию прервал голос её друга.
— Со, что ты там застряла?
— Иду — крикнула она ему и пригласила меня войти. Ее друзья тепло приветствовали и поздравляли с камбеком, а Ари вопреки недовольному взгляду Вону, наклонилась и спросила: «Ты ещё не признался?». Она первая и единственная, кто с самого начала без труда разгадала мои истинные чувства и ждала, когда я наконец наберусь смелости. Я наблюдал, как Юнсо ставит для меня приборы, одновременно ворча на Кибома, за то, что тот съел последний кусочек ее любимой пиццы и понимал, что готов прямо сейчас вывернуть свою душу. Однако она только начала улыбаться искренне, избавляться от груза прошлого, что мне не хотелось бы взваливать на неё другой. Любовь не должна быть ношей, она должна чувствоваться, как весенний бриз поутру, как самый теплый лучик солнца, после затяжной зимы, как книга, которую хочется перечитывать вновь и вновь. Именно эти ощущения я хотел подарить Юнсо, а не душить чувствами, словно птица в клетке. Я наклонился к её уху и тоже прошептал:
— Нет, но я надеюсь ты сказала мужу, что я не пытаюсь увести тебя у него? Он смотрит на меня так, будто готов убивать — Ари повернулась к хмурому Вону и его лицо мгновенно осветилось. Если бы я не знал его, подумал бы, что он робот, у которого улыбка включается только по щелчку пальцев Ари. Он взял вилкой дольку клубнику и заботливо отправил её прямо в рот жене. Ари довольно зажмурилась, привыкшая к такой заботе и повернулась ко мне. Боковым зрением я заметил, ка за всем этим наблюдала Юнсо, с теплой улыбкой, но в глазах отражалась легкая грусть.
— Прости, кажется Вону и спустя сто лет будет думать, что ты его противник
Я ухмыльнулся, считая эту черту Вону довольно милой. Я был рад, что малышка Ари была в надежных руках, что все сложилось именно так, иначе я бы не встретил Юнсо. Мы встретились с ней взглядами и я бы хотел знать, догадывается ли она о том, что я не могу спать так как навечно застрял мыслями о ней.
— Пора поздравлять именинницу с двойным праздником! — Соа поднялась и зажгла свечи на торте. Мы все запели поздравительную песню, а она закрыла глаза и улыбнулась, думая о своих желаниях. Она задула свечи и гостиная наполнилась радостными поздравлениями, вручениями подарков и шутками. Я вручил подарок, боясь, что он померкнет среди остальных, но ее реакция была бесценной. Она осторожно разглядывала каждую тарелочку , проводя пальцами по хрупкому фарфору с таким неподдельным восторгом, будто я подарил ей сокровище.
— Я мечтала об этом наборе — произнесла она с обожанием в голосе и подняла на меня сияющие глаза. — Как ты узнал?
— С помощью магии — я сделал движение руками и она рассмеялась. По моей груди разлилось тепло от её смеха, и я почувствовал гордость.
— Спасибо — на грани шёпота произнесла она и ее глаза наполнились слезами.
— Ээй, разве от хорошего подарка плачут? — я протянул руку через стол и потрепал её по щеке. Она улыбнулась. На миг исчезло всё, что окружало нас, существовала только её улыбка, её миндалевидной формы глаза с густыми и длинными ресницами, а в светло-карих глазах, искрящихся счастьем, хотелось утонуть. Я понял, что больше не могу прятать свои чувства. Она должна была знать, как она действует на меня, но кто-то прочистил горло, явно пытаясь привлечь наше внимание. В ту же секунду весь приглушённый шум и голоса друзей лавиной вернулись на свои места. Я убрал руку, а на белоснежных щеках Юнсо мгновенно появился милый румянец. Я смущенно повернулся к Ари, которая прожигала меня многозначительным взглядом.
— Может, поедим торт? — громкий голос Минхо окончательно вырвал меня из минутного оцепенения. Вечер продолжился без неловкости и смущения.
Юнсо
Я ехала в автобусе, разглядывая, как высотные и современные здания Сеула сменяются более спокойным пейзажем Чонджу: ярко-зелёные деревья, небольшие домики с черепичными крышами и узкие улочки. В наушниках играл новый сингл Докёма, пробирая меня до мурашек, пусть и слушала я уже пятый раз на повторе. Каждое слово трогало мою душу, возвращая мне надежду на то, что всё будет хорошо. Я тронула щеку, которой вчера коснулся Докём, и почувствовала, как внутри всё цветёт так же, как и пейзаж моего родного города. Автобус плавно остановился на автобусной станции Чонджу. Я вышла из автобуса с маленьким чемоданом, где лежал плод моей работы и гонорар, который я собиралась отдать маме за долгие годы поддержки и терпения, когда я упрямо отказалась искать работу после увольнения.
Дорога домой заняла пятнадцать минут предвкушения и когда дверь нашей квартиры открылась, я буквально запрыгнула на шею мамы, которая не сразу осознала, что её вторая дочь вернулась.
— Боже, Юнсо! – её тёплые руки обняли меня в ответ, и я снова почувствовала себя маленькой девочкой. Она отстранилась, и я увидела, как в её глазах пробежалась тень сомнения, а потом сменилась облегчением. Мы зашли домой, и пока мама суетливо приговаривала, что нужно предупреждать, когда я еду домой, а мне не терпелось рассказать всё, что со мной произошло.
— Мам, мне столько всего тебе нужно рассказать! – воскликнула я, следуя за ней на кухню. Она принялась готовить, а я безостановочно болтала, начав рассказ со встречи с Мингю. Она слушала внимательно, иногда смеясь, иногда уточняя какие-то детали. Ей приходилось даже класть мне в рот кусочки еды, чтобы я хоть на несколько секунд замолчала. Я зажмурилась от вкуса домашней, маминой еды и замолчала.
— Поешь сначала, Со! И что там твои друзья? Ты сказала парни не изменились?
— Нисколечки. Помнишь, я рассказывала, Сынчоль мило дуется, когда обижается? – она передала мне тарелки с жареным мясом, я положила их на стол. Мама кивнула. — Он до сих пор так делает. А ещё....
Наконец мой рассказ дошёл до моей работы. Я достала подписанный Докёмом альбом, специально для моей мамы. Я не просила подписывать, поэтому от этого его жест казался ещё больше ценным. На обложке его почерком было написано: «Самой прекрасной Ким Со Мин-щи. Спасибо, что вырастили такую удивительную дочь!»
— Это мой дизайн! – с гордостью воскликнула я. Мама с трепетом посмотрела сначала на альбом, потом на меня и улыбнулась.
— Я знала, что у тебя получится! – сказала она с уверенностью и гордостью. Она обняла меня, и мне больше ничего не было нужно. Мы просидели до вечера, обсуждая каждую мелочь того, как всё получилось, а вечером к нам присоединились Юми и Донхёк. Наш дом наполнился теплом и радостью. Я то и дело ловила, как мама с Юми тайно переглядываются между собой, обмениваясь многозначительными взглядами, истинный смысл которых знали только они. Донхёк решительно заявил, что такой грандиозный успех нужно обязательно отпраздновать в хорошем месте, поэтому уже через полчаса он вёз нас через весь вечерний Чонджу в новый, недавно открывшийся ресторан. Наблюдая за ними со своего заднего сиденья, я тепло улыбнулась. Донхёк и Юми были второй парой после Вону и Ари, чьими отношениями я бесконечно и искренне восхищалась.
— Донхёк-а, Юми онни ещё не выбесила тебя своим невыносимым характером? — весело спросила я, подавшись вперёд. Пользуясь тем, что сестра сидела на переднем пассажирском сиденье и физически не могла до меня дотянуться, я заговорщически добавила: — Я предупреждала, что она возврату не подлежит!
Донхёк звонко рассмеялся, Юми драматично и громко цокнула, обернувшись и наградив меня многообещающим взглядом, а мама лишь любяще и слегка ощутимо ударила меня по руке.
— Я и не собираюсь возвращать – он нежно переплёл свои пальцы с моей сестрой, а я словно успокоилась. Мне было важно знать, что с ней не поступят так же, как со мной.
Неделя пролетела слишком быстро. В последний вечер, я дала гонорар маме, который она категорически отказывалась брать, но я была непреклонна.
— Я не знаю, когда я ещё раз получу такое предложение – сказала я, и взгляд мамы стал тревожным. Она нежно погладила меня по голове, приговаривая, что это только начало, и хотя я сильно сомневалась в этом, мне безумно хотелось верить её словам.
— Что насчёт Докёма? – спросила она внезапно.
— М? А что насчёт него? – мама прищурилась.
— Ты всю неделю болтала про него и всё, что он сделал для тебя, ведь не просто так — моё сердце забилось чаще. Я понимала к чему она клонила, но почему-то отталкивала эту мысль. Будто я могла сильно разочароваться и обмануться своими ожиданиями.
— Мы очень хорошо дружим – тихо ответила я. Но маму было невозможно провести. Она продолжала перебирать мои волосы и заговорила после небольшой паузы.
— Человек, который заставил так тебя сиять не может быть плохим – я слушала её, лёжа на её коленях, как в детстве и вспоминала все моменты с Докёмом. Теперь после слов мамы каждый его взгляд, случайные прикосновения не казались мне случайными. — Если позволишь прошлому, плохому опыту взять над тобой власть, ты признаешь, что тот человек победил. А это была не битва, Юнсо-я. Это просто дождливые дни, чтобы солнце засияло ещё ярче.
Я закрыла глаза, засыпая под её мягкий голос, чтобы не разрыдаться. Каждое её слово попадало прямо в цель, но дело было в том, что я не знала, что я чувствую и готова ли сделать шаг и выйти в солнечные дни.