Глава 15
— Явился Бастиан Лэнс, — представительно объявил Геон.
Пальцами сжимаю края столешницы, ощутив дежавю.
— Звучит знакомо, — тут же отзываюсь. Образ сварливой негодницы с таблетками пробивает туман. — О, это же отец Оливии Лэнс...— Ли приподнимает брови. — Чейзу он приходится дядей, так ведь?
Любопытными глазами бегаю по его корейским чертам. И затяжное молчание парня наводит на мысль: Геон не желает раскрываться мне.
Естественно, это ведь тайны, которые не должны меня касаться. Вся семья Чейза Фримэна – никак не должна волновать меня.
— Воу, какая догадливая, — убаюкивающим тембром, цокает тот. — У меня нет никаких оснований поведывать тебе о Бастиане. — Так и думала. — Ты всё ещё остаёшься пленницей моего извращённого товарища.
Я изворотливо выгибаю поясницу вперёд, хочу вступить в спарринг, вытянуть информацию, но останавливаю своих прожорливых чертят.
Спор может затянуться, а у меня только появился заряд энергии. Не стоит тратить его на бесполезные переговоры. Поэтому киваю и обращаю внимание на свои перевязанные запястья.
— Из вас двоих, извращённым кажешься ты, — решаю изредка прерывать тишину, дабы удержать его интерес. Мне понадобится союзник.
Немного распутываю бинт и успокаиваюсь, когда не вижу крови. Похоже, кожа стягивается, порезы начинают заживать. Но от этой новости не легче. Ведь я до сих пор под прицелом смерти, да и бежать мне некуда.
— Уже не "оптимист"? Решила взять реванш и проявить экстрасенсорные способности?
От него пахнет чем-то непристойным, какой-то вишней с шампанским. Ли очаровательно осматривает меня, вытаскивая сигарету. Пока я обдумываю саркастичный ответ, кореец поднимает брови, спрашивая разрешения.
— Сколько влезет, — невзначай отвечаю.
Сейчас мне не хочется наполнять легкие дымом, но я помню тот мучительно-серый день, когда меня потянуло к сигаретам. Тогда Фримэн заставил заплатить, но я не жалею.
— Должен признать, проницательно, — продолжает говорить Ли, закуривая. Я натягиваю рукава водолазки, одновременно вдыхая загрязненный кислород. — Из вас двоих...— Геон показывает два пальца, а я не понимаю его. — Ты и Гелия. — Мое сердце трещит по швам. — Ты отлично приковываешь мой интерес. В тебе нездоровый адреналин, который чередуется с безразличием. И магнетизм твоих мыслей меня неплохо вдохновляет.
Геон не упускал возможности облапать меня пронзительным взглядом. Изучал досконально, проникал в глубину, но без какой-либо пошлости. Внутри меня словно рыскали фонарём и рыли лопатой. Поэтому я напрягла челюсть, пытаясь сглотнуть камень.
Наверное, из всей речи я должна была принять во внимание его слова обо мне. Это то ли комплимент, то ли научный факт. Однако привело в околение упоминание Гелии.
— Ты был знаком с моей сестрой? — по моим венам растёкся жар.
— Безусловно, — он облизнул уголок губ, оставаясь серьезным. — Я очень давно знаком с Фримэном. У нас нет и не было секретов друг от друга, иначе о какой дружбе тогда шла бы речь? Поэтому я был в курсе даже о их долгожданной свадьбе. — Я виновато отвела глаза. — Исходя из этого, могу заявить, что мы были знакомы с Гелией. Несколько раз приходилось пересекаться.
— Приходилось...? Случайно? — уточняю, и Геон мельком крутит головой.
— Я был инициатором нескольких встреч. Без обид, спящая, но мне нужно было знать, с кем водится Фримэн. И кому перейдёт всё богатое состояние моего друга.
Хотя Ли попытался завуалированно извиниться, но на вид – ни капли раскаяния.
— Никаких обид, длинноногий...— вздыхаю, поправляя спавший ободок. — Мои подозрения относительно Фримэна были ничуть не лучше.
— Мы с ней не поладили, — выпалил.
Выпрямляюсь, с недоверием покосившись.
— Чушь, Геон...— мотаю головой, а тот продолжает кивать, подтверждая. — С Гелией все находят общий язык.
— Чейз и нашел, — пошло выдает, указав большим пальцем в сторону двери. — Француз...— Я строго щурю глаза, и он затыкается. — Она не казалась мне примечательной. Вот и всё. Солнечная кошечка с манерами. — Улыбаюсь, вспоминая образ своей девочки. — Не бери в голову, Азалия, я не осуждаю. У меня больной мир, и люди в нем такие же. Твоя сестричка не влезла в границы похоти. Они для неё сузились с первого дня знакомства.
— М...— выпячиваю губы, ощутив дисбаланс от сравнения. — По-твоему, я влезаю?
— Ты создаешь вибрацию, способную разорвать любые границы. — Я склоняю голову на бок, ища подвох. — Мне знакома одинокая свобода. Таким страдают либо гении, либо сумасшедшие. Ты ведь чувствуешь родное, поэтому попадаешь в точку.
Свет не так бьёт в глаза, все дверки туалетов приоткрыты, что говорит о том, что мы совершенно одни. И я понимаю, что мне снова хорошо. Из-за густого дыма или из-за поддержки мудрого паренька – понятия не имею, но за все время разговор с ним оказался эффективнее, чем у психиатра.
— Хочешь сказать, что твой разгульный образ сложно разглядеть? — дрыгаю ногами, обдумывая его слова.
— Пока я не предлагаю жгучий секс, девушки воспринимают меня ванильным джентльменом.
Ли широко улыбается – у него это всегда получается чертовски сексуально и неприемлемо. У меня вдруг возникает чувство крылатости. Флирт был моей зоной комфорта, то, что вдохновляло и оживляло.
— Да, на вид ты таковым и являешься, — бурчу под нос, мельком пробегая глазами. — Может, если бы я не увлекалась творчеством и психологией, то вряд ли заметила бы некоторые детали...
Геон выдыхает весь дым из легких, тем самым закрывая свое ошеломлённое лицо. Он прочищает горькость в горле и нестерпимо улыбается.
— Ты творческая натура? — Я не сдерживаюсь и слабо улыбаюсь, но довольно искренне. — Мы нашли, откуда растут корни нашей схожести, — довольно проговаривает.
— То есть...? — тяну.
В голове уже предположила вариант того, что Ли относится к художникам, но хочется услышать подтверждение.
Геон выкидывает окурок и собирается открыть рот, когда дверь резко распахивается. Мы оба одновременно оборачиваемся на Чейза, который вцепился взглядом в нас, словно коршун.
— Старик, стучаться не учили? — язвит Геон, а у меня горло стягивается узлом.
— Азалия, выйди, — холодно отчеканил Фримэн.
Без возражений аккуратно сползаю вниз. Тело боязливо трясется и сжимается. Прохожу мимо парня, шустро выбегая в коридор, даже не оборачиваясь.
Прикрываю дверь, в последнюю секунду решив не закрывать её до конца. Прижимаюсь спиной к белоснежной стене и задерживаю дыхание, подслушивая.
— Что на этот раз, Фримэн? На тебе лица нет сегодня. Включи кран и засунь свою башку под напор воды – охладись, — укоризненно бормочет Ли.
— Почему Майер сидела наверху, а...— шипит Чейз.
— А не на тебе? — перебивает длинноногий, и я закатываю глаза. — Не знаю, Чейз, ты пробовал доводить девушку до оргазма, а не обморока?
Бью себя ладошкой по лбу от глупостей Геона и слышу одновременный глухой удар со мной. Затем наступает затишье. Моё сердце панически тарабанит сильнее, глаза расширяются. Что произошло? Драка?
Наклоняюсь, глядя в просвет между проемом и дверью. Геон непоколебимо стоит, а Фримэн убирает кулак от стены, на которой остался кровавый след. Он разбил костяшки.
— Затащить Майер в постель будет абсурдно даже для тебя. Опровергнешь мои надежды – проведёшь несколько дней у травматолога, — с нескрываемой угрозой произнёс демон.
Его руки сжимаются настолько сильно, что алая кровь снова выступила, вызывая у меня боль в желудке.
— Дружище, перестань воспринимать всё в штыки. В конце концов, у тебя камеры есть. Включи запись и наслаждайся...— продолжает заливать Ли.
Кажется, пора звонить в скорую помощь. Геон со своим бескостным языком долго не проживёт, в прочем, как и я. Но, парень, тебе жить надоело? Жаль, а ведь только нашла человека, который не раздражает меня. Второй вопрос: что Ли несёт? Какие записи?
— Ты совсем умалишённый? Какие в жопу камеры? — крикнул черноглазый.
После этого Геон внезапно щёлкает пальцами и направляет указательный вперёд.
— Попался. Это всё, что я хотел узнать, — Ли улыбается и подходит ближе к другу. — Значит, никаких камер, супер.
— Мне хочется размазать твою морду по раковине, — фыркнул Чейз. — Конечно, их нет. Ты законы не знаешь?
— Фримэн, тебя когда законы заботить стали? Я знаю тебя и знаю, как ты с ними справляешься, — хмыкает. — Между мной и Азалией ничего не было, подбери кулаки. Она всего-то не могла стоять, и я посадил её на столешницу.
Чейз вольно выдыхает, и я снова прижимаюсь к стене. Повисло очередное молчание, которое заставило испугаться. Предположив, что парни могут меня застукать, я поспешила уйти.
Преодолеваю длинный коридор, на ходу поправляя одежду. Зрение рассеивается, желудок урчит, что говорит о скором припадке. Но я трачу силы, прокручивая диалог парней, который, в итоге, ничего сущего мне не даёт.
Практически добираюсь до двери, остаётся два шага до ручки, как из неё выходит тот самый мужчина с голубым оттенком глаз. Замираю, задерживая дыхание, когда он поворачивает мужественный подбородок, и мы встречаемся непонятливым взглядом.
В нём есть что-то схожее с Фримэном, и это настораживает. Хочется отпрянуть на несколько километров и покрыться шипами.
Бастиан сканирующе оглядывает меня с ног до головы, а затем дёргает губами в доброжелательной улыбке. Лэнс тут же направляется к лифту, а я впопыхах забегаю в кабинет. Даже дверь забываю закрыть. Плевать, парни всё равно должны вот-вот вернуться.
— А где Чейз? — вскакивает Вэлс и её короткие волосы подпрыгивают.
Моя грудная клетка готова разорваться от затруднительного дыхания, а Мина только это заметила? Я вопросительно искажаю лицо, осматривая заботливо-тревожный вид помощницы.
— У тебя паническая атака происходит, когда он отходит на шаг? — с подковыркой спрашиваю.
Мина супит лицо, выглядя оскорблённой. А я сажусь на мягкий диван, восстановив дыхание, и блаженно откидываюсь назад. Как же хорошо. И это плохо.
На самом деле, теперь, когда мозг снова работает, я хочу свалить отсюда. Без своей темницы и меланхолии мысли плывут в другую сторону. Я начинаю переосмысливать свои же установки, что приводит к внутреннему противоречию.
Например, почему я перестала полностью считать себя виновной в смерти Гелии? Давление Фримэна приводит в чувства. Хочется справедливости – иной, настоящей. Не той, которую я себе внушила.
— Звучит, как ревность, — монотонно подаёт голос помощница.
Вэлс решила показать свой характер? С интересом поворачиваюсь к ней боком, кладу локоть на верхнюю часть дивана и упираю лицо в ладонь.
— Попытка узнать: что между мной и твоим горячим боссом? — саркастично, но сексуально, произношу и вскидываю брови.
Внутри я пуста, как бутылка из-под шампанского после вечеринки, и измотана. Вся моя харизма – наигранность. Просто задирать помощницу Чейза оказалось занимательным.
— Я не...— с лёгким шоком буркнула та. — Судя по тому, как мистер Фримэн обращается с тобой, ты не в его вкусе, — глаза Мины вытянулись сильнее.
— О, а ты полностью его типаж, — подыгрываю, опуская губы вниз. — Уже говорила, но я здесь ненадолго, Вэлс. Да и послушай, пока я не сдохла. — Прочищаю горло, приложив кулачок к губам. — Парням не нравятся серые мышки, особенно таким мудакам, как Фримэн.
Брюнетка приоткрыла рот, заморгав от возмущения. А я почесала затылок, убирая улыбку. Согласна, не стоило раскрывать истинное лицо её возлюбленного. Развеивать розовые тучки хрупкой девчушки – было лишним.
— Парни любят умных, с прилежными манерами и хозяйственными задатками. Может, не тебе давать советы? Ты даже не смогла изучить простейшую документацию, — Вэлс напоследок решает дерзнуть, демонстрируя коготки.
Поджимаю губы, приподнимая острый подбородок. Затем несколько секунд обдумываю: хватит ли мне сил втоптать её в пол? От нервозности кислота желудка поднялась, и я отклонила драку.
— Звёздочка моя, ты какие романы читала? — обращаюсь с насмешливой мимикой. — Мышка и грозный Босс?
Вэлс скрестила руки на груди, словно смутилась, и вскользь посмотрела мне за спину.
— Майер, тебе рот степлером закрыть? Или я зря потрачу скобы? — возмущение Фримэна прорезало весь мой комфорт.
Он прошел к нам, а я сморщила лоб и обернулась на него. На вид парень сдержан и ярость не заметна.
— Радикальный метод, босс, — присвистнула я. — А мы тут книжки обсуждали. Да, Вэлс? — подмигиваю девушке, и она отворачивается. Перевожу взгляд на парня. — Похоже, ей тоже не понравилась биология, — специально подмечаю, зная, что демон понимает, о чем я.
Его радужка окрасилась в чёрный, и моя ухмылка исчезла, когда я ненавистно сщурила глаза в ответ.
— Развлекайся, пока есть возможность, — на шее парня показались плотные вены, и угрожающим шёпотом он добавил... — Аза, — услышала лишь я.
Триггерное прозвище вывернуло наизнанку. Дрожание в мышцах усилилось. Принимаю ровное положение на диване и встаю, собираясь выйти.
— Куда собралась? — грубость помешала двинуться дальше. Даже почувствовала пронизывающий взгляд на своей спине. — Твой отец прибыл и поднимется к нам за считанные минуты. Вернись туда, где сидела.
Вынужденно оборачиваюсь, кусая внутреннюю сторону щеки. Я влипла по самые гланды. Чейз следит за действиями Мины, не взирая на меня, от чего девушка заулыбалась. Как противно...
— Не забудь про Мину, — взмахиваю рукой, напоминая, и все смотрят на меня. — Или сам объясняй моему отцу кто она такая и зачем тебе две помощницы, — пожимаю плечами, не видя для себя проблемы.
— Мина, побудь внизу с консультантами, — Чейз кивает в сторону двери, не выразив каких-либо эмоций.
Вэлс послушно кивает и готовится пройти, но случайно замечает кровь на костяшках Чейза.
— Мистер Фримэн, ваша рука...
— Предложи оказать первую помощь, и он твой, — экспрессивно шепчу, приложив ладонь ко рту, словно подсказываю.
Подавляю смех, который, скорее, наигранный, и опускаю руку вниз, от чего ладонь бьется об бедро. Прекращаю этот спектакль, потому что на меня смотрят, как на неадекватную. Им простительно – я на них смотрю также.
— Ты несколько минут назад готова была в коридоре откинуться. Откуда у тебя силы нести бред? — подначивает парень.
По вздымающейся груди вижу, что он хочет убить, но свою животную ярость перед Вэлс не покажет.
Хм, теперь захотелось довести его до предельной точки. Испытать нервную систему – заставить сдерживать пекущую ненависть в себе. Здесь мне ничего не грозит, а то, что будет потом – не важно. Будущего у меня всё равно нет. И смерть не страшна.
— Чейз, дочка...— окликнул знакомый отцовский тембр.
Оборачиваюсь и вижу узнаваемые очертания лица. Паника и раздражение, которые жили со мной с прошлого вечера, тотчас улетучились. Сейчас я рада видеть отца. За все эти терзающие дни хотя бы один близкий человек рядом.
— Папочка! — воскликнула, улыбнувшись, хоть и с трудом.
Делаю шаги, отец идёт навстречу, и я заключаю его в объятия. Папа согревает своим массивным телом и ладонями, любвеобильно прижимая.
Моё тело невольно дрожит, ощущая защищённость. Её я выдумала, ведь, какая защита в западне Фримэна? Чары развивается, подтверждая мои мысли, как только Чейз открывает рот.
— Нил Майер, рад видеть вас. Как добрались?
— Здравствуй, сынок. — Меня свело судорогой от такого обращения к демону. — Дождь моросит, но в целом отлично.
Мне приходится отстраниться и сделать шаг назад, чтобы показать, что я всё же на работе. Хоть это и не так.
— Присядь, пап...— оборачиваюсь к дивану.
И тут зашелестела наша мышка – Мина. Вэлс старалась быстренько сгрести бумаги и исчезнуть, как призрак, но не тут-то было. Отец устремил зелёные глаза на девушку.
— Извините...— лепечет Вэлс, пулей выбегая.
Папа опешил от стремительности девушки, а я повернулась к Фримэну, который потёр пальцами лоб. Позлорадствовала бы, но выйдет не в мою выгоду.
— Это...? — Нил оборачивается к двери, и я опережаю.
— Уборщица, — перебиваю, пока брюнет испепеляет меня на кусочки. — Пап, ты хотел видеть меня или...?
— Тебя, принцесса, — отвечает отец, и я стеснительно сцепляю ладони вместе. — Хоть и с перчинкой, — добавляет задорно, глядя на Фримэна.
— Па-ап, — стону я.
Боком замечаю ухмылку своего босса. Вот жулик. Наверняка оскалился только, чтобы подыграть отцу.
— Азалия, ты поражаешь. Смотрю, ты оживилась, котёнок. Когда уезжала, то еле ногами передвигалась. Я уже бил тревогу, обзвонил врачей, — Нил вздохнул, но в глазах проявился лучик света. — Давно не видел тебя такую нарядную, дочка. Ради этого стоило приехать.
Стало не комфортно. Я сжалась и потянула края рукавов, сминая их пальцами. Мне пришлось пережить издевательства и больницу, чтобы окончательно забить на смерть. Даже не на смерть, по большей части, на чувство вины перед отцом – что не совсем правильно. Но душа требует правды, а для этого нужно жить. Пришлось искать потайные ходы, чтобы немного обезопасить себя от Фримэна.
— Чейз умеет подбодрить, — сквозь зубы проговариваю, из-за чего слышу кашель парня.
— Чейз, будет правильнее, поинтересоваться у тебя, — отец благодушно подошел к Фримэну и пожал руку. — Как моя Азалия? Справляется с задачами?
Опускаю голову, но смотрю исподлобья и вынужденно жду ответа. Подонок снисходительно улыбнулся. Для папы – в знак мирности, для меня – в знак лживости.
— Азалия способная девочка, быстро учится. — Такой профессионал, а подобающую речь не смог придумать. — Соображает...— Снова отсылка ко мне. Это он про наш договор? — Только вы правы, Нил, Азалия с перчинкой. Я бы сказал, с остриём.
Презрительно проделываю в нём дыру, ощущая затруднение в горле. Гипервентиляция лёгких возвращается.
— Да, она такая, — смеётся мой отец и оглядывается, а я одариваю натянутой улыбкой. — Есть какие-то глобальные проблемы...? — снизил тон и повёл руками.
Глотаю слюну, ощутив слабость. Папа говорит за мою неопытность и апатию, но я больше боюсь за свои личные секреты.
— Никаких. Азалия приспособилась, даже влилась в коллектив. Так ведь? — Фримэн демонстративно уставился на меня, и я поёжилась.
— Никаких проблем, — сухо отвечаю.
Хочется свергнуть его репутацию, но у меня нет должного выбора, приходится кивать. Я не могу пожаловаться отцу и всё испортить.
— Ваш бизнес идёт к успеху, поздравляю, — Фримэн касается плеча мужчины, подтверждая мою беспомощность.
Да, я определённо могу разрушить дело отца. Если возникнет конфликт между семьями, то контракт расторгается. Бизнес папы пойдёт насмарку.
— Тебе спасибо, сынок. Ты выручаешь нас. Я благодарен тебе, Чейз, и ты всегда можешь обратиться ко мне за любой помощью, — папа продолжает обсыпать приятностями, а я держусь на последней ниточке терпения. — Кстати, Азалия, как ты поживёшь? Нравится дом? — отец оборачивается лицом ко мне.
— А...— О чём, чёрт возьми, речь? Меня насилуют в доме... Ох, точно, я должна была жить отдельно. — Чудесный домик, с видом на Хьюстон. Знаешь, там пахнет свежей выпечкой, а утром воркуют птички. Бабл очень нравится откликаться на голубей, — сочиняю на ходу и солнечно моргаю ресницами.
Позади стоял Фримэн — он мрачно уткнулся своими орлиными зрачками. Парень с опаской сунул руки в карманы штанов, а кудрявая прядь чёлки спала в бок из-за наклона головы. Не понравилась моя сказка?
— Я счастлив, что ты нашла в себе силы и продолжила жить. Азалия, не пропадай, я волнуюсь. Несколько раз звонил тебе, но ты не брала трубку. Я уже думал, что ты...— папа судорожно вдохнул, предполагая самый худший вариант.
Он вдруг немощно схватился за сердце, что напугало меня, и зажмурил глаза. Меня торкнуло невидимой силой, и я тут же подбежала, а Чейз схватил мужчину за руку.
— Пап, пожалуйста... — молю его, усиленно оглядывая состояние. Мой пульс повысился, и самой стало плохо – начала задыхаться. — Пап! Я-я вызову скорую... — на последнем слове уже удушливо сиплю
— Азалия, сядь на диван, — спохватился Фримэн, но я тревожно ждала ответа от мужчины, игнорируя белый свет. — Цветочек, — процедил он.
Я мгновенно опомнилась – подняла голову и встретилась с неуклончивым видом Чейза. Парень сохранял спокойствие, ни один мускул не дрогнул. Уверена, если бы не отец, меня бы окликнули убивицей.
Отпускаю папу, который пытается снять назойливый галстук, хотя руки и дрожат. Все мои нервы преобразились в шипы. Я не выдержу еще одной смерти, только мысль об этом толкает в пропасть. Окутывает дымка мрака, страха, и в глазах темнеет. Однако я вовремя добираюсь до дивана и падаю на него. Холодный пот покрывает тело, кровь отливает от щек. Паническая атака выжимает все соки.
Считаю про себя до пяти, прогоняя истерику. Муть проходит, и я вижу, как Чейз помогает папе пройти к столу и сесть. Затем Фримэн обходит стол и сам садится напротив.
— Вы уверены, что ничего серьёзного, Нил? Я сейчас же вызову скорую...— босс говорил без колебаний и чётко.
— Нет, сынок, — отец наконец делает облегченный вдох, убирая ладонь. — Это стресс. Переживал за дочку, вот сердечко и барахлит.
Фримэн достает стакан с бутылкой воды, между тем переглядываясь со мной – велел молчать. Я и сама ничего не хочу говорить. Перед приступом папы еще думала психануть и рассказать обо всем, но теперь не посмею.
— Выпейте, — брюнет протягивает воду, и отец долго смотрит на нее, словно что-то вспоминая.
— Азалия, ты похудела. Я же вижу, что ты продолжаешь губить себя, но не показываешь мне этого. Твоё личико такое бледное, котёнок. А припадки? Часто они у тебя? — папа взглянул на меня с досадой, а я опустила веки. — Ты не хотела такой жизни, я знаю. Тебе пришлось отстраниться от сверстников и пойти в карьеру. Для тебя всё случилось неожиданно и внезапно, как и для всех нас.
Поднимаю ресницы, замечая, как суетливо и пылко сжал кулаки Чейз. Кровь засохла на его костяшках, её практически не видно.
— Горе обрушилось на всю нашу семью, но, послушайте, мы должны держаться ради Гелии. — Не могу вынести речи отца. Дотрагиваюсь до висков, ощутив пульсацию. — Азалия, ты должна побороть свою депрессию и прожить достойно свою жизнь. Я буду рядом, я постараюсь помочь...
Сердце отбивает по грудной клетке, воздух сгущается, глотаю воздух и поднимаю подбородок.
— Я стараюсь жить, но не хочу посещать психотерапевта. Пап, я принимаю таблетки, и мне этого достаточно, — на одном дыхании отсекаю.
Не могу себя контролировать, когда речь заходит о чем-то сентиментальном, о семье и любви. Все это я отняла у сестры, и этого мне не получить. Какую бы роль в прошлом я ни сыграла в смерти Гелии – главную или второстепенную, ощущение вины не уменьшается.
Доказательств нет, только мои воспоминания. Правоохранительные органы перестали нам звонить после моих показаний, где я отрицала любое употребление наркотиков. К слову, мне грозили судом и психиатрической больницей. Отцу пришлось заплатить круглую сумму и остановить процесс расследования. Так как дальше для меня могло быть только хуже, а Гелию уже не вернуть.
Но появился Фримэн и объявил, что он лично берётся за дело. Думает, что меня, как убийцу, покрывает отец. Как знает. Ничего против не имею. Сама вешаю на себя ярлык, рисуя красную точку во лбу. Не промахнись, Чейз.
— Ты их взяла? — с изумлением спрашивает Нил.
Я помедлила, прокручивая тон отца. Пахнет нечистым. Да и Фримэн странно отвёл глаза. Несколько раз осматриваю их, прежде чем открыть рот.
— Да, ты ведь передал...— Уже не уверена в своих словах.
— Милая, я напомнил тебе за курс терапии ещё перед тем, как стало известно о твоей работе, — бережно пояснил отец, но в моей голове до сих пор пустыня. — После твоего переезда, я впервые разговариваю с тобой и Чейзом, — украдкой посмотрел на Фримэна. — Скорее всего, побочный эффект от таблеток...
Но я ведь помню, что Фримэн кинул мне баночку с антидепрессантами, сказав, что от папы.
Меня осенило и передёрнуло. Твою мать, не хочется в это верить, но всё складывается именно так. Подарок с леденцами тоже не случайность.
Отворачиваю голову, скрывая за волосами невеселую улыбку. Самый умный, Фримэн? Таблетки для меня, как обычная еда, не думай, что мой разум полностью атрофирован.
— Да, точно, — коварно проговариваю, поднимая подбородок. — Вспомнила.
В воздухе повисла гробовая тишина. Казалось, что за окном над Хьюстоном кружит не такой злорадный вихрь по сравнению с нашей атмосферой.
Лампочки загудели, пока я постукивала каблуком по полу. Чейз выпрямился и втянул кислород носом, вдруг опомнившись.
— Желаете пообедать? — предложил.
— Нет, спасибо. Мне нужно заехать к своему знакомому. Встреча в ресторане, через два квартала. Мне обещали барбекю, так что голодным не останусь, — Нил встает, поправляя галстук. — И мне пора идти.
Я замкнулась в кругу одиночества и страданий. Лучик тепла вытиснился, радуга потеряла свои краски. Скоро вернусь в личную клетку, один на один с тираном.
— Спасибо за визит, мистер Майер, — парень встаёт и пожимает руку на прощание. — Нил, — снова обращается, но не так формально, как с родственниками.
Встаю на ноги, удерживая равновесие. Делаю шаги, пряча тревогу и озноб. Пару секунд мне хватит, чтобы обняться с папой и выдержать свой вес.
— Береги себя, — крепко прижимаюсь, сдерживая слёзы. Расстояние с ним остро сказалось на мне. Я стала бережно к нему относиться. — Прошу, не переживай обо мне, ты должен пройти свой курс лечения. Обещай, что обратишься за помощью.
— Азалия... — слабо отзывается отец, гладя мои волосы, а я вдыхаю запах его костюма с одеколоном.
— Я буду звонить, только обещай! — мои плечи поднимаются, когда я стискиваю его тело.
Дыхание возбуждённое, порывистое. Не хочу даже думать о том, чтобы потерять ещё одного человека.
— Как меняет людей расстояние и смена округа. Хорошо, дочурка, — с хрипотцой и любовью смеется Нил. — Обещаю. — Отстраняюсь и как ребенок смотрю на него. — Буду звонить, — папа щёлкнул меня по носу. — Помнишь, чему я учил?
— Держи обещание, чего бы тебе это ни стоило, — произношу на автомате, подбирая слезинки в уголках глаз, чтобы не размазалась тушь. — Хорошего дня тебе.
— И тебе, моя радость. — После этого отец двинулся к выходу.
— Пап, тебя проводить? — собираюсь погнаться вдогонку, но на пороге появляется Геон.
— Геон Ли, проведите Нила Майера, — приказывает Фримэн, не давая мне шанса.
— Конечно, пойдемте, — соглашается длинноногий, пропуская отца.
Нил оценивает вежливый жест и проходит вперед. Геон оборачивается к Фримэну и напоследок возмущенно крутит пальцем у виска.
— Ему полезно, — слышу ворчливый возглас Чейза и оборачиваюсь.
— Я могла провести, — дремотно подаю голос. Апатия вернулась, даже клонит в сон. — Хотя бы потому что это моя работа, я твоя помощница. — Парень зорко взглянул, продолжая понурно молчать. — На сегодня, — добавляю.