7.
Шла уже вторая неделя с тех пор, как Мотта поселили с Джисоном. Жизнь превратилась в сплошной день сурка; одни лишь косые презрительные взгляды, перевязки, «Мастер и Маргарита». Только музыка не надоедала, а, напротив, спасала. Как и всегда.
Ночами Хан спал мало, режим сбился. Зато днём мог проспать даже несколько часов. Сны были неспокойные, тревожные и, что самое ужасное - разнообразные. Если бы снилось одно и то же, можно было бы ещё привыкнуть, но когда каждый раз что-то новое...
Это настоящий ад.
* * *
Ночью с 30 ноября на 1 декабря Джисон всё так же пытался уснуть, но в голову так и лезли не очень приятные мысли. Парень решил подышать свежим воздухом, поэтому встал с постели и открыл окно. Он стал по-обычному разглядывать уже давно знакомые стены, мусорные баки и пожарные лестницы. Но вдруг Хан понял, что на улице нет ни кошек, ни собак. Хоть в этом и не было ничего сверхъестественного, но Джи почему-то напрягся.
Парень резко отстранился от окна и посмотрел на койку Кастиэля. Постель была пуста. Джисон подошёл ближе и мгновенно уловил приятный запах старой бумаги и древесины. Кинув взгляд на тумбочку, что стояла рядом с кроватью, Джи увидел на ней открытую книгу. Почему-то в глаза бросалась одна из реплик: «Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь».
Джисон вышел из палаты и пошел по коридору. Он был незнаком, ведь Хан практически никогда и не выходил, но шел Джи так, будто сам спроектировал и построил это здание. Парень уверенно завернул за угол и увидел лестницу в тусклом свете одной-единственной лампочки. Джисон поднялся по ступенькам и толкнул тяжёлую железную дверь. Он вышел на крышу, задирая голову вверх. Звёзд было немного и светили они слабо. Оглянувшись, Хан заметил луну, скрывающуюся за облаками. Такая картина выглядела завораживающе. Джи резко развернулся и подошёл к краю крыши. Он равнодушно посмотрел вниз; кажется, парня совсем не волновала высота. В душе образовалась пустота.
Ненависть похожа на пустоту: она такая же бесконечная, холодная. Одинокая. Точно так же берётся из ниоткуда и, кажется, не исчезнет никогда. Сейчас Джисон впервые почувствовал внутри себя пустоту. Не грусть, обиду, страх или боль. А одну лишь пустоту.
И, признаться, пустота была куда хуже. Такое чувство, будто ты больше не человек. Будто ты просто живой мертвец. С ледяной бледной кожей, закрытыми глазами, в опрятном светлом костюме. Скоро на тебя наденут деревянный макинтош, в голове будет играть похоронный марш вперемешку с громким стуком тяжёлых дождевых капель об асфальт.
Но никому нет дела до молоденького парнишки, который всё ещё дышит. Вот мужчина накрывает гроб крышкой, отрезая его от всего мира. Кажется, это именно то, о чём Хан всегда мечтал, но только лишь на волоске от смерти человек может понять всю важность жизни. Пустота, что наполнила захороненного с головой, начала поглощать и небольшое пространство гроба. Теперь и он стал пустым.
Уже через пару секунд Джисон оказался в кровати. Он тяжело дышал, на лбу выступила испарина. Джи оглянулся, — напротив мирно спал сосед. Всё было как обычно. Холодный сквозняк, запах таблеток и рыбных котлет. Будто ничего и не произошло.
Но ведь это всего-лишь сон? Да, простой сон. И пустота ушла вместе с ним.
* * *
Наутро в палату зашла Дживо. Она как всегда улыбалась.
- Доброе утро, – девушка подошла к Хану.
Мотт пробубнил что-то в ответ, а Джисон еле заметно улыбнулся.
- Привет, Дживо, – поздоровался он.
- Господин Син дал тебе на выбор две терапии: когнитивно-бихевиоральная терапия или диалектическая терапия. Когнитивно-бихевиоральная терапия поможет тебе, так сказать, посмотрел на себя под другим углом, а диалектическая терапия... – сестра перевернула лист маленького блокнота, – научит контролировать эмоциональные реакции, подталкивающие к отказу от еды. С чем, на твоё усмотрение, будет бороться проще?
- Диалектическая, наверное? Хотя, я бы начал с того, что с этим бороться просто-напросто бессмысленно.
- Джисон, не упрямься.
- Ладно, спасибо. Это всё?
Дживо кивнула, листая блокнот.
- Да, это всё. Господин Син зайдет к тебе чуть позже и расскажет больше о терапии. Я передам ему твой выбор.
Хан кивнул. Сестра собиралась уходить, но Кастиэль задержал её.
- Дживо, извините. Свободных палат всё ещё нет?
Девушка обернулась на блондина и с сожалением покачала головой.
- К сожалению, нет. Скоро из соседней палаты выпишут девушку с туберкулёзом, но эта палата тоже на двоих, – медсестра пожала плечами.
- Я бы хотел перевестись туда. Можно?
- Думаю, да. Я уточню у господина Сина.
- Спасибо большое.
Мотт обаятельно улыбнулся, на что девушка нервно хихикнула и исчезла за дверью. Джисон покосился на Каса. Тот уже смотрел на него. В глазах не было ни единой эмоции, кроме презрения.
- Эй, Хан, – позвал блондин.
Джисон приподнял бровь, как бы спрашивая, чего хочет сосед.
- А ты не думал над тем, с каких пор травматологи начали анорексию лечить, м? – на лице Кастиэля виднелась злорадная ухмылка.
- Не задумывался.
- Ты выглядишь как обуза как минимум для этого отделения, не кажется? Тебя же держат здесь бесплатно, так?
- Тебя это не касается, Кастиэль, – процедил Хан сквозь зубы.
Он старался не слушать Мотта, но его слова поедали изнутри, отрезвляя и возвращая в реальный мир. Если Минхо дал поверить в то, что на планете ещё остались добрые люди, то Кастиэль завуалированно твердил об обратном, ещё и доказывая это на собственном примере.
- Но ведь это и правда так, Хан, – Кас подался вперёд будто заинтересованно и начал загибать пальцы, – тебя лечат бесплатно, назначают терапию, причем тоже бесплатно, всё время улыбаются. Разве это не странно?
- Просто остались ещё в мире добрые люди.
- Нет добрых людей, мальчишка. И никогда их не было. Ты глуп и наивен, есть так думаешь.
- Ты не прав.
- Ну-ну.
Парень усмехнулся и откинулся на подушку.
- Поскорее бы эту больную выписали, – сказал он, тихо фыркая.
* * *
Минхо вернулся к прежней жизни, но что-то в нём изменилось. Он продолжал ходить в школу, кое-как общаться с родными и, конечно, читать. Чтение всегда оставалось любимым занятием. Ли нравилось проживать смешные, счастливые или грустные моменты из жизни главных героев, вживаясь в роль и стараясь повторять мимику персонажей, когда его никто не видит. Возмущаться, когда что-то шло не по сценариям, которые Минхо придумывал на нудных уроках. Это стало частью его собственной жизни. Его истории.
*
В один из дней Ли сидел за столом с родителями. Они ужинали, Хо уже чуть ли не засыпал на ходу, а мать с отцом увлеченно вели беседу о чём-то, во что Минхо не вникал. Вдруг из мыслей его вырвал голос матери.
- Минхо, тебе нужно будет съездить в больницу на обследование в четверг. Мы с Сынджуном задерживаемся на работе допоздна в последнее время, поэтому тебе придется добираться самостоятельно.
- Окей, – Хо кивнул и начал есть бодрее.
- И ещё. Не читай по ночам, ладно? Ты же засыпаешь прямо на книгах...
- Ага.
Кажется, все за столом поняли, что читать сын семьи не перестанет. Тем более по ночам. Он любил ночь, любил звёзды. И мечтал найти свою. Но он уже нашел, просто не до конца понял. Эта звезда светит тускло, и не каждый сможет увидеть этот слабый свет. Но Минхо разглядел.
Парень встал из-за стола и убрал за собой посуду. Он ушел в свою комнату, поблагодарив мать за ужин. В помещении было темно. Минхо включил настольную лампу и она залила комнату неярким холодным светом. Ли лёг на кровать и посмотрел в потолок. Мысли всё время крутились вокруг одного лишь человека.
Он мог бы светить ярко, если бы его свет не заслоняли собственным.
- - -
всем привет! я хочу поздравить вас с наступающим ( или может у кого то уже наступившим ) новым годом. 2024 прошел для меня незаметно быстро, но оставил немало следов. например, я начала любить читать. и я желаю вам, чтобы 2025 стал для вас самым лучшим, незабываемым годом. чтобы он прошел мирно и спокойно, ведь этого уже многим не хватает. чтобы в новом году вы стали, может, немного лучше. чтобы вы добились своих целей, много радовались и улыбались.
так же хочу пожелать удачи и себе. этому фанфику. чтобы он стал для многих любимым, хоть и схож с другими фанфиками по минсонам, наверное.
с новым годом, мои любимые читатели!