Часть 34
Приближался день рождения Бихтер. Она, как обычно, не хотела устраивать никаких пиршеств... но в этот раз не получилось. Как снег на голову, собралось довольно много гостей... очень близких и родных людей. Прилетели господин Четин и мать. А через пару дней прилетели из Нью-Йорка Пейкер с Нихатом и детьми. Вся семья была в сборе. Бихтер вначале даже запаниковала... Но потом успокоилась, собралась с мыслями, и взяв в помощницы верную Шерин, принялась организовывать праздник для родни. Чтобы на этот раз не огорчать госпожу Фирдевс, был заказан банкетный зал в одном из лучших и дорогих ресторанов Стамбула, где собирается весь высший свет города...
Ох и не хотелось же этого делать! Но по-другому было нельзя. По-другому — это значит все шишки снова на Бехлюля... Типа он пожалел денег на день рождение любимой жены... и все примерно в таком ключе. А Бихтер не хотела, чтобы мать сомневалась в том, что у нее самый лучший муж, и другого ей не нужно. Целая неделя ушла на приготовления. Шикарный зал требовал и от гостей соответственного вида. Бихтер для вечера подобрала себе изумительное платье светло-фисташкового цвета, так выгодно оттеняющее ее прекрасные глаза. Красивое венецианское кружево открывало полные груди в смелом декольте настолько, что Бехлюль просто потерял дар речи... и сглотнув глоток воздуха, пробормотал.
--Бихтер... ты хочешь сделать меня убийцей?
--Почему, милый?
--Ты так красива... что я готов убить каждого, кто посмотрит туда... куда сейчас смотрю я... а уж если прикоснутся к тебе, попытаются пригласить на танец — все! Труп обеспечен...
Бихтер засмеялась. Ей было очень приятно, что она произвела такое впечатление на своего мужа... а значит выбор платья был верным... Все таки — это ее праздник, а значит она должна блистать... впервые спустя столько лет... Сказать, что Бихтер испытывала просто волнение — значит практически промолчать. Она очень переживала, так как не знала, с кем может там столкнуться. Это ведь не закрытое заведение... шикарная публика любила там бывать. Несомненно, там могут быть многие люди из прошлого... того прошлого времени, которое Бихтер хотела забыть и вычеркнуть из своей жизни. Стараясь унять дрожь в руках, Бихтер с тревогой посмотрела на своего мужа.
--Бехлюль... мне немного страшно... я не выходила в тот свет уже столько лет... еще с прошлой жизни...
Бехлюль с нежностью обнял ее, стараясь не испортить прическу, почти не касаясь волос, сделал своими руками что-то типа ореола вокруг ее головы и глядя в любимые глаза твердым голосом ответил.
--Я с тобой... я рядом... тебе нечего бояться и нечего стыдиться... Я никому не позволю тебя огорчить... Помнишь, я ведь уже обещал тебе это... никому не позволю сомневаться в нашей любви... Ну а если и будут коситься завсегдатаи... то только от зависти. Потому что прекраснее тебя нет никого... я люблю тебя... верь мне...
Он прикоснулся губами к ее виску, зажмурил глаза, благодаря Бога за то, что она — его Бихтер рядом с ним.
И совершенно ожидаема была поддержка от матери. Конечно же госпоже Фирдевс было приятно появиться там, где она всегда блистала, где была иконой стиля и законодательницей моды. В том обществе она всегда чувствовала себя, как рыба в воде. Но теперь, имея поддержку такого влиятельного мужа — господина Оздера, Фирдевс понимала, что самое большее, что смогут себе позволить ее давние знакомые — это тихое перешептывание, прикрытое тоненьким платочком и подчеркнутое слегка завистливым взглядом. Она не ошиблась, ожидая встретить вечером старых приятельниц со своими спутниками. Выслушав "дежурные" дифирамбы и восторги, она объяснила цель ее визита в Стамбул и причину ее присутствия в этом красивом месте.
--У моей младшей дочери юбилей. Даже Пейкер с семьей прилетела из Нью-Йорка.
--Но мы ничего не слышали о Бихтер? Она жила с тобой, в Италии?
--Нет, она все это время жила в Стамбуле, наслаждалась своей жизнью и новой ролью... которую себе выбрала... Что поделаешь... Молодежь сама решает, как им жить и что делать... Хорошо хоть не улетела на какой нибудь необитаемый остров и не стала затворницей... — весело рассмеялась Фирдевс, вводя свою подругу Севиль в полное замешательство.
--Пейкер я вижу... и с удовольствием поприветствую... Ну а где же виновница торжества, где Бихтер?
--Скоро будут... застряли где-то в пробке... ах, Стамбул... ничего не меняется... все те же пробки!
--Прости... дорогая... ты сказала — "будут"... она придет не одна? Мы же ничего о ней не знаем...
--Наберитесь терпения... сейчас вы сами все увидите.
Она обернулась ко входу в зал и ахнула.
--А вот и они! Моя милая доченька! Нет вы только посмотрите, как они прекрасно подходят друг другу... а этот молодой юноша — похититель моего сердца, — театрально вздыхала Фирдевс, указывая на внука Халиля.
В зал, под руку с Бехлюлем, входила Бихтер. Ослепительная, яркая, загадочно неотразимая, с блестящими глазами... в изумительном платье, подчеркивающем красивую фигурку... и скрывающем уже заметный животик. На ее тонкой длинной шейке красовалось бриллиантовое колье — подарок мужа, отражая в чистых и дорогих гранях яркий свет и отбрасывая холодные блики на нежную кожу груди молодой женщины.
А рядом, уверенной походкой, с таким же прямым взглядом и с легкой снисходительной улыбкой на красивых губах, шел ее муж — Бехлюль Хазнедар... которого мало кто сразу узнал... Да это и не удивительно. Ведь между прежним обаятельным любимцем женщин, красноречивым балагуром Бехлюлем... и этим, широкоплечим, подтянутым, завораживающим своей зрелой мужской красотой, уверенным мужчине, была огромная разница. Всем своим видом он показывал, что не стоит задавать ему вопросы о том, что случилось тогда... несколько лет назад, где он был столько лет и почему он рядом с Бихтер.
Но ведь рядом был еще ребенок... маленький, светленький мальчик... с глазами, так удивительно похожими на глаза самого Бехлюля. Одним словом... впечатление произвести на публику удалось. Это Бихтер поняла сразу... но легкое сжатие руки мужа, его насмешливый взгляд, его смелый поцелуй на глазах ошалевших глазеющих посетителей, отмел всю неуверенность и робость. Это был ее праздник... ее триумф. И ей не было никакого дела, кто и что потом скажет ей вслед... если осмелится. Жирную точку поставила сама госпожа Фирдевс, объявив своим приятельницам, что молодая счастливая семья Хазнедар ожидают пополнение... чему она очень рада! Ну разве это не новость, которую можно еще так долго обсуждать? Конечно можно! Но не осуждая, не пороча, не очерняя... Потому что ни у кого не возникло сомнений в силе любви Бихтер и Бехлюля...
А ночью, когда остался позади шумный вечер, когда они лежали в объятиях и восстанавливали дыхание... Бихтер осторожно взяла руку Бехлюля и приложила к своему животику...
Для него остановилось время... замерли все звуки... застыло движение воздуха... Единственно, что существовало сейчас — это чувства Бехлюля, его ощущения под большой и крепкой рукой... там маленькая, еще неизвестная жизнь, легкими толчками стучалась в его отцовскую ладонь, заявляя о себе. Бихтер смотрела, как горят яркой лазурью восторженные глаза ее мужа, как два кусочка неба...
--Ты слышишь, Бехлюль? Это наш малыш... он знакомится с тобой...
--Бихтер... мне кажется, что я схожу с ума... это такое... такое... где есть слова, чтобы рассказать, что творится со мной?... Спасибо тебе, моя родная... удивительно... У тебя день рождения... а подарок получил я.
--Я же тебе обещала... ты узнал первым... Расскажи, что ты чувствуешь?
Бехлюль посмотрел затуманившимися глазами, не собираясь скрывать своего счастья, зарылся лицом в волосы Бихтер и чуть хрипловато ответил.
--Я чувствую жизнь... Ее подарила мне ты, Бихтер... потому что... ты — Бихтер... ты — любовь... ты моя... ты со мной... и я люблю тебя...
--Это я люблю тебя... всегда любила...
