Часть 13
После событий того вечера Бехлюль редко бывал в центре. Его присутствие нужно было на тех новых объектах, где вело строительство Синанер групп. Нужно было заключать договора, проводить встречи с заказчиками, поставщиками, инженерной группой, следить за ходом многих важных дел. Даже домой иногда Бехлюль приезжал за полночь. Он и с Бураком виделся только в компании. Им и поговорить то некогда было. Как-то все же он спросил.
--Бехлюль, дружище, ты почему не показываешься в центре?
--А что мне там делать? Моя работа практически закончена. Так, есть некоторые мелочи... но это может подождать. Займусь ими в сентябре...
--Почему в сентябре?... Ты ждешь, когда уедет Бихтер? ... Ну а Халиль? С мальчиком не хочешь увидеться?
Бехлюль грустно вздохнул.
--Ты знаешь... чувствую себя предателем... Бихтер была права... неужели все повторяется? Она ведь просила — не привязывай к себе ребенка, мы уедем и он будет скучать... Все так и получилось. Я и сам к нему привязался... Так не хватает его ладошек на шее... Но может так лучше... пусть отвыкает, пока они здесь, он с друзьями...
--А ты думаешь, что он отвыкает? Он каждый день о тебе спрашивает... переживает — не заболел ли ты...
--Вот черт, — выругался Бехлюль, — ну что мне делать? Бурак? Я не знаю, как правильно поступить...
--Послушай меня, брат... Правильно — это прийти, попрощаться и самому объяснить мальчику, почему все так... Ну что им нужно уезжать... что вы друзья... что помнишь и все такое... Маленькие отвыкают быстро... для них время идет по другому...
--Да... ты прав... я завтра приеду к ним после обеда... Да и с Бихтер мы не все выяснили... Попробую поговорить с ней еще раз... есть у меня к ней один вопрос.
--Всего один, Бехлюль?
--Да... всего один...
--Ну тебе виднее... хотя я сомневаюсь... что одним все закончится. Все правильно... Тебе и правда с ней нужно поговорить.
Бехлюль подозрительно глянул на Бурака.
--Ты что-то знаешь, брат? Если знаешь — скажи...
--Да ничего я не знаю... это так... просто мои предположения... Не бери в голову... просто я думал о вас двоих.
--..."нас"... она сказала, что нет никаких "нас"... и никогда не будет...
Бехлюль снова грустно выдохнул... Он просто не знал, с чего бы начать разговор с Бихтер... Какие привести доводы, чтобы она осталась в Стамбуле.
Но завтра Бехлюлю не удалось поговорить ни с Бихтер, ни с Халилем...
Примерно в обед, когда он был на важном совещании позвонил Бурак. Сначала Бехлюль сбросил звонок. Но следом был другой. У Бехлюля бешено застучало сердце. Он понимал, что Бурак знает о совещании, но если настойчиво звонит, значит случилось что-то важное. Он ответил .
--Алло, Бехлюль... здесь беда какая-то... приезжай... Халиль в реанимации...
От услышанного Бехлюль даже как будто задохнулся, в груди сжалось сердце в тугой комок и не хотело биться...
--Как это?... Что с ним случилось? В какой больнице?
--Я ничего не понимаю, Бехлюль... снова обморок, вызвали скорую... он не пришел в сознание... забрали в реанимацию...
--А как Бихтер?
--Бихтер... никак... она вообще не реагирует ни на что... только молчит... шок наверное... я адрес больницы тебе скину сейчас... бросай все и приезжай... ты ей нужен... ну мне так кажется.
--Еду...
Его джип несся настолько быстро, насколько позволяло стамбульское движение с его пробками. Бехлюль, кажется, умудрился нарушить все правила, какие только возможно... Разве что по встречке не ехал. И спустя некоторое время он, как торнадо влетел в вестибюль больницы, на ходу спрашивая, где мальчик, которого недавно привезли без сознания. С такой же скоростью он влетел на третий этаж и остановился в коридоре, заметив Бихтер. Она стояла возле двери в палату и через стекло смотрела на своего маленького сына. Стараясь успокоить дыхание, Бехлюль тихо подошел к ней и приобнял за плечи.
--Как он, Бихтер?
--Не знаю... мне сказали, что он спит... ему что-то дали, чтобы не резко пришел в сознание, а просыпался постепенно. Ну это чтобы не навредить. Пока нет результатов анализов и обследования... сказали так нужно... вдруг там у него что-то такое есть... почему он теряет сознание...
Она все это говорила, не отрывая глаз от от окошка... А потом подняла глаза на Бехлюля, и каким-то чужим голосом спросила:
--Что ты здесь делаешь? Зачем приехал?
--Бихтер... тебе плохо... я хотел быть с тобой... как зачем? Мне позвонил Бурак... я очень испугался за Халиля...
--Все нормально... тебе не нужно здесь быть... Возвращайся к работе. Я справлюсь... мы справимся... у нас все будет хорошо... тебе не нужно переживать...
Бехлюль набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул.
--Бихтер... позволь мне самому решать, что мне нужно, а что нет... Я только рад, если у вас все будет хорошо... и поверь, что не меньше тебя хочу, чтобы Халиль был здоров... Что еще говорит доктор? С чем может быть связано такое его состояние?
К ним поближе подошел Бурак. Он заметил, что эти двое и здесь могут начать свое любимое дело — скандалить и выяснять, кто из них двоих более прав... ну или не прав.
--Пока ничего определенного. Сказал, что надо понаблюдать и сделать еще какие-то необходимые тесты.
В это время подошла медсестра и позвала Бихтер, чтобы та переоделась, прежде чем войти в палату. Бихтер не могла дождаться, когда ей разрешат туда войти, чтобы быть рядом с ее малышом, держать его ладошку в своей и целовать тонкие пальчики.
А Бурак с Бехлюлем остались ждать в коридоре. Из кабинета вышел доктор и быстрыми шагами направился к друзьям.
--А! И папа приехал... хорошо... давайте зайдем в кабинет. Поговорим с вами там. С вами даже лучше, чем с вашей женой. Она, видимо, очень переволновалась за ребенка и может не так, как нужно отреагировать на то, что я скажу... Проходите, пожалуйста...
Бехлюль с недоумением слушал доктора и уже открыл рот, что бы возразить... что он не муж Бихтер, что это не его ребенок, что он просто друг семьи... как получил резкий толчок в бок от Бурака и услышал его шипение рядом с ухом " Не спорь... иди давай.." Бехлюль еще сильнее удивился настойчивости друга, но спорить не стал и пошел в кабинет.
Доктор любезно предложил ему присесть и взял в руки карточку пациента.
--Господин Бирхан, я не буду...
Бехлюь остановил доктора, не дав ему договорить:
--Господин доктор... я не Бирхан. Я Бехлюль Хазнедар... это ребенок — Халиль Бирхан... но простите, что я вас перебил, я слушаю вас.
--Ничего... я все понимаю... так бывает... господин Хазнедар. Я получил результаты экспресс тестов... мне не приятно это говорить... но я подозреваю, что ваш ребенок очень болен...
--Простите... то, что он теряет внезапно сознание — это все таки очень серьезно? Я вас правильно понял?
--Да... и это тоже... вам необходимо в кратчайшие сроки пройти полное обследование... но не в нашей клинике.
--Подождите... объясните мне, почему он падает в обморок?
--Здесь могут быть разные причины... я могу предположить, что у него мог возникнуть тромб... это покажет МРТ сосудов... но... я все же склоняюсь, что тут дело в другом. Судя по его анализам крови...
--Что не так с его анализами?
--Вы пожалуйста выслушайте спокойно, и не паникуйте раньше времени... Обследование вашему сыну нужно пройти в детском онкологическом центре... Я здесь в карточке все написал... Простите, что я вам сообщаю такую печальную новость... но все равно... кто-то же должен... Я считаю, что у ребенка лейкоз... рак крови... Поэтому и слабость, и обмороки... Простите еще раз... мне очень жаль... Объясните вашей жене, как сможете... и не затягивайте с обследованием... жаль... такой славный мальчик... светленький, как ангел...
Он протянул застывшему Бехлюлю документы, поднялся и предложил выйти...
Вы когда нибудь смотрели смерти в глаза? Вы когда нибудь видели, как жизнь угасает в человеке? Медленно... каждую его минуту... А знаете, что чувствует человек, который все это видит... который понимает, что у его близкого человека было вчера... есть сегодня... но завтра может не быть... Как осознать, что этот малыш, который со смехом и радостью в своих лучистых голубых глазах дарил всем счастье... теперь умирает... каждый его миг — это минус капелька жизни...
Бехлюль вышел на непослушных ногах и подошел к окошку палаты, где лежал Халиль. Он увидел маленькую фигурку мальчика и Бихтер, склонившуюся над ним в своем необъятном материнском горе. Ее ребенок болен, а она не знает как ему сейчас помочь. От бессилия она кусает губы и плачет. Плачет, потому что не в силах держать эту боль в себе... да и сын спит... он не видит ее слез... ему она их не покажет... ведь ее мальчик знает, что мама не плакса. Бехлюль не сводил с них глаз, совершенно не обращая внимания на то, что его ресницы стали мокрыми, что подошедший Бурак молча забрал из рук документы и присел, чтобы прочитать и узнать, какое горе свалилось на Бихтер и его друга Бехлюля. То, что он прочитал в карточке, изменило его решение молчать и не вмешиваться в жизни Бехлюля и Бихтер. Он твердо знал, что ему просто необходимо сказать правду Бехлюлю... ведь это и в карточке написано... Бурак вдруг подумал, что Бехлюль уже все знает. И решил осторожно поинтересоваться.
--Бехлюль. Ну что там доктор сказал? Я ни черта не понимаю в их каракулях. Ты вышел, как привидение... что с Халилем?
Бехлюль медленно повернул голову и посмотрел на друга пустым взглядом.
--Все плохо, брат... все плохо... Доктор говорит, что у Халиля рак крови... ужас какой-то... и я должен как-то сказать об этом Бихтер... Она и так с трудом выносит мое присутствие... а после такой новости вообще возненавидит... как ей сказать? Она же мать... она должна знать в первую очередь.
--Бехлюль... а ты его карточку читал?
--Нет. А что там читать... я так же не понимаю в медицинских терминах... мне и так доктор сказал, что это лейкоз и нужно срочно везти его в детский онкологический центр.
--И это все?
--Ну а что еще?
--Да... я просто так спросил... ты останешься здесь? Мне звонили из центра... нужно уехать... ты потом мне позвони, когда Халиль проснется... хорошо?... и еще.... короче... мне нужно срочно с тобой поговорить...
--Ну так говори, если срочно.
--Нет, Бехлюль... не здесь... поговорим в центре... давай... до скорого...
Бурак ушел, а Бехлюль так и остался сидеть с каменным лицом. Он смотрел перед собой и прокручивал в голове , как на реверсе в магнитофоне, слова доктора. Но больше всего его тревожило, как он все это расскажет Бихтер... и как на все это Бихтер отреагирует. Ее реакция может быть непредсказуемой, как и она сама... Но самое главное — что будет с Халилем? Как малыш справится с этой заразой?... Да и справится ли? От последних мыслей у него аж холод пробежал по спине. Он поднялся и заглянул в окошко палаты. Бихтер, казалось, даже не меняла позы. Правда уже не плакала... только глаза были припухшие... Бехлюль вглядывался в знакомое и любимое лицо девушки и его сердце сжималось от сострадания... и собственной беспомощности. Он ничего не мог сделать, чтобы как-то ей помочь... но уходить не собирался... даже если она будет настаивать уйти... Не сможет...
Бихтер заметила его в окне, тихонько поднялась и подошла к двери. Стараясь не создавать шума, осторожно приоткрыла дверь и вышла.
--Бехлюль, ты еще здесь?
--Конечно... а где я могу быть, Бихтер?
--Ну не знаю... у тебя же совещание было, работа...
--К черту все совещания, да и работа подождет... Сейчас для меня главное — вы с Халилем... как он?
--Ничего, доктор сказал, что действие лекарств уже закончилось... скоро проснется, потом его еще осмотрят ... и поедем домой... а где Бурак?
--Его вызвали срочно в центр. Домой я вас отвезу.
--Бехлюль, доктор сказал, что документы какие-то отдал тебе... или Бураку?
Когда Бурак их отдал, Бехлюль скрутил их в трубочку и засунул во внутренний карман пиджака... и решил пока не говорить о них Бихтер... ну хотя бы пока... до дома.
--Он отдал их Бураку... потом заберешь... да он и сам их принесет.
--Ну хорошо. Я пойду к сыну.
Она ушла, а Бехлюль глубоко вздохнул.
" О, Аллах! Помоги мне! Как я ей скажу? Как? Как можно сказать матери, что ее маленький сын уже умирает? Что какая-то злая сила включила таймер с обратным отсчетом... Этот смертельный метроном... безжалостный, жестокий... отсчитывает каждую секунду... Только назад."
Сколько времени он так сидел и размышлял, Бехлюль не знал... да и не следил за временем. Что оно для него? Мимо ходили медсестры, врачи, какие-то люди... каждый занимался своим делом. Но Бехлюль их не замечал... он думал... искал слова... и не находил. Он даже не заметил некоторую суету возле палаты, где лежал Халиль, не заметил, как из нее вышли доктор и Бихтер с сыном. В настоящее время его вернул звонкий голосок мальчика.
--Брат Бехлюль! Ты здесь? Ты что, меня ждал?
Малыш, как обычно, бросился к нему со всех ног, не замечая окрик матери, что ему вредно бегать и нужно все делать тише и еще всякие разные предостережения. Бехлюль от неожиданности подскочил, но быстро сообразил, что к нему несется ребенок. Он расставив руки в стороны, ловко подхватил его, поднял на руки... но подбрасывать не стал... побоялся. Зато крепко прижал к своей широкой груди, зарылся лицом в красивые волосы мальчика, и целовал его в бледную теплую щечку.
--Конечно ждал, дружище! Ну а как же иначе? Как ты? У тебя что нибудь болит?
--Я хорошо... Даже выспался! Ничего не болит...ну совсем ничего! А мама не верит!
--Не верит, потому что переживает. Ты же снова ее напугал.
--Я не специально... правда...
--Я знаю, милый, знаю... конечно не специально... Я тоже очень испугался за тебя... — он немного отстранился, заглянул в доверчивые детские глаза... в эти два кусочка неба, как у него самого, и негромко сказал — мне еще никогда не было так страшно, как сегодня...
--Правда? Но почему? Я думал, что ты ничего не боишься... я и маме сказал, что ты самый смелый.
Бехлюль нервно хихикнул... Последние слова, по его мнению, явно тогда рассмешили Бихтер. Но постарался ответить, чтобы малыш его понял.
--Понимаешь, Халиль, у взрослых есть такая привычка — перестраховываться, или думать не то, что есть на самом деле, все преувеличивая. Поэтому и страх вырастает сам по себе... Но все равно... я правда очень волновался.
--Теперь все в порядке, брат Бехлюль, можно уже не волноваться.
--Вот и хорошо... Бихтер... можно уже ехать домой?
--Да, поехали...
Халиль снова засуетился.
--Мы поедем на твоем крутом джипе, брат Бехлюль?
--Да. Тебе нравится мой джип?
--Еще бы... он крутой, так все мальчики говорят.
--Ну тогда мы будем часто кататься... хорошо, командир? Давай команду на старт!
Мальчик засмеялся и взял за руки Бехлюля и Бихтер...
Они выходили из больницы втроем, как обыкновенная молодая и красивая семья...
По дороге домой в машине болтал только Халиль. Бихтер только изредка просила его сесть и не крутиться, да иногда отвечала на настойчивые вопросы сына. А Бехлюль делал вид, что сосредоточился на дороге. На самом деле он обдумывал свой не простой разговор. Они въехали на территорию центра. Бехлюль взял вещи, чтобы помочь занести их в дом, но Бихтер сказала, что справится сама и попросила принести ей документы Халиля.
--Хорошо, Бихтер... вы идите с Халилем поужинайте, а я схожу к Бураку... он ждет меня, там какие-то вопросы еще нужно срочно решить. Договорились? Я приду примерно через час..., — и обратился к мальчику — так, командир, обещай, что хорошо покушаешь... не обманешь?
--Покушаю, честно... да я голодный как волк... целый день меня не кормили, — и он скорчил рожицу, какая, как он считал, может быть у голодного волка.
Бехлюль улыбнулся, поцеловал его в макушку и поспешил в кабинет к Бураку. Голова совсем ничего не соображала, и решать какие-то рабочие вопросы совершенно не хотелось. Но друг его ждал, а значит, нужно хотя бы появиться.
Он медленно поднялся по ступенькам, не спеша прошел по коридору и не постучав, вошёл в дверь.
--Господин Синанер принимает?
--Входи... шутник. У тебя еще остались силы шутить? Ты поговорил с Бихтер?
--Нет, не поговорил. Я даже ей документы не отдал... сказал, что они у тебя... Вот думаю... с чего начать разговор.
Бехлюль тяжело опустился в кресло и удивился, когда Бурак протянул ему бокал с виски.
--На, брат, тебе это необходимо... неважно выглядишь.
--Да я и чувствую себя так же... давай, выкладывай, что там у тебя за разговор.
Бурак молчал. Он так же собирался с мыслями. Ведь то, что он сейчас должен сказать Бехлюлю может перевернуть его жизнь с ног на голову.
--Знаешь, брат. Я не хотел вмешиваться в ваши отношения с Бихтер... вернее в ваши неотношения. Но то, что знаю я — ты тем более должен знать.
Бехлюль напрягся и пристально посмотрел на друга.
--Что-то еще случилось?
--Не перебивай... слушай молча. Потом будешь говорить и задавать вопросы... которые у тебя появятся... а они точно появятся.
Однажды мы сидели здесь в офисе с госпожой Санем и пили чай. Она разлила его в новые большие чашки. Еще спросила, кто я по знаку зодиака. А откуда я знаю, кто я? Я этой ерундой никогда даже не интересовался. А она любит это дело, оказывается, читает гороскопы и все такое. Ну я сказал, что день рождения 13 февраля. Оказывается это знак Водолея. А у нее день рождения 1 ноября. Она Скорпион. Она еще что-то мне болтала о знаках, а я рассматривал эти картинки на чашках. И вот этот ее Скорпион меня очень заинтересовал. Я пытался вспомнить, где я уже его видел. Ну в смысле точно такую чашку, с этим знаком. И вспомнил... в тот день, когда Бихтер поехала к тебе в Риву, я остался с Халилем. Мы с ним пили чай. Он, как заботливый хозяин, накрывал на стол и поставил две чашки. Одну протянул мне и сказал, что вот вам мамина чашка, а я буду пить со своей. Таких больших у нас только две. А другие маленькие, но они только для кофе. Еще посмеялся, что если с них пить чай, то придется наливать десять раз.Так вот на чашке, из которой пил я, нарисован какой-то баран.
--Овен, — поправил его Бехлюль, — у Бихтер знак Овна...
--Ну вот, ладно, для меня, бестолкового, он просто баран...а вот у Халиля на чашке знак Скорпиона.... это точно, я не ошибся. Я еще спросил, в какие даты надо родиться людям этого знака. Госпожа Санем ответила, что с 24 октября по 22 ноября. Вот я и подумал. Могла ли наша Бихтер взять две случайные чашки? Когда поинтересовался у госпожи Санем, то выходит, что Бихтер сама их выбирала. Мы их закупили даже не знаю в каком количестве... Но всех знаков достаточно. Ты Бихтер знаешь лучше меня... как думаешь? Могла? Она же дизайнер. Кстати... ты был у них дома?
--Да... один раз...
--Ну вот, видел, какой там порядок во всем?
--Я не затем приходил, Бурак... продолжай, что ты хотел сказать...
Бурак с усмешкой посмотрел на друга.
--Бехлюль... а я вообще-то уже сказал то, что хотел... Ты что? Не догоняешь? Хорошо, спишем на твою усталость. Слишком много потрясений в один день — это не есть хорошо. Но продолжаю... Выходит, что день рождения Халиля или в конце октября, или в ноябре. То есть ему скоро исполнится 7 лет... а теперь посчитай ну так, на глаз, от ноября отними девять месяцев, пока женщина носит ребенка... Что получается?
Бехлюль застыл, как изваяние... Он окаменел, не мог пошевелить ни одним мускулом своего тела. Только мозги лихорадочно считали то, что он и так знал. Зачем ему какие-то подсчеты, если он и так прекрасно помнил их последнюю ночь любви... Ту, самую нежную из ночей, самую незабываемую... Потому что она стала их последней ночью, когда они просто не могли себя сдерживать и остались вместе, даря друг другу незабываемую нежность и любовь, даже не задумываясь, что кто-то может появиться совсем не вовремя. Они не задумывались, насколько это было отчаянно, смело и дерзко... Они тосковали и любили... А теперь оказывается, что та ночь стала такой судьбоносной, благословенной... Им Аллах подарил сына. Бехлюль отчетливо понял, что хотел сказать ему Бурак, но как выразить свою радость, чтобы не сойти с ума?
--Значит Халиль — мой сын... Бурак... Ты понимаешь, что ты мне сейчас рассказал? Я понимаю только то, что медленно схожу с ума... Халиль мой сын... Мой...Мой маленький сынок... Бурак... Но как же так? Ведь то, что я сегодня узнал ... в больнице...
Он поднял на друга глаза, полные слез... И уже нельзя было разобрать... От чего они — от счастья... или от горя... Ведь он продолжал слышать этот чудовищный стук метронома, который отсчитывал каждый миг жизни его маленького сына... только назад... Разве можно принять то, что его малыш умирает... медленно... потому что та гадость, что сидит в его крови убивает его каждую секунду, забирает его жизнь... а Бихтер... Она скрыла от него их сына... обманула... В первое мгновение он сразу подумал, что не простит ей этого... Но вдруг осознал... что он не имеет права что-то прощать или не прощать ей. Ведь он отказался от своего ребенка еще тогда, той весной... которая , как водится, дарит жизнь, все обновляет в природе, в людях... И им было это обновление, как подарок от Аллаха... Но Бехлюль струсил, засомневался... отказался от того, что могло еще тогда сделать его по-настоящему счастливым... Но время ушло... его не вернуть... И разве теперь он в праве обвинять Бихтер? Если она его не обвиняла... а просто оставила их ребенка, родила и растила.
Бехлюль достал из кармана документы, что спрятал от Бихтер в больнице. Открыл и стал внимательно читать. Потом остановился на дате.
--Смотри, Бурак, здесь написана полная дата его рождения — 15.11.2010 год... Какой же я идиот! Ну как можно было не догадаться? Я заметил, что он такой рослый... а Бихтер все упорно твердила — ему 6 лет... Хотя подожди... ему до сих пор 6 лет... здесь она не врала.
--Бехлюль, да он же похож на тебя... глаза, волосы, все жесты, мимика, ... а как вы одинаково щурите правый глаз? И рослый в своего двухметрового папашу!
--У меня нет двух метров, не гони...
--Ну да... чуток не дотянул... Ох, Бехлюль... Как же ты теперь жить то будешь? И то, что сказали в больнице... это действительно приговор?
--Не знаю, друг, ничего не знаю... Я пока их ждал немного поискал в интернете... Даже врачи дают не более 50 процентов... таким больным делают пересадку костного мозга... там химии всякие, ну в общем пытаются лечить... Нужно ехать в онкологический центр. Лечат там... да и донорская база... Но еще как-то все это нужно сказать Бихтер... Как ей сказать? Да она же убьет меня на месте... Я не знаю... у меня в голове все перемешалось, Бурак!
Вдруг он закрыл ладонями лицо и тихо заплакал, совершенно не стесняясь своих слез. Он знал, что и свое горе, и свою радость он может доверить другу, который не осудит... Который поддержит... но, к сожалению не поможет, здесь и он бессилен... Так тихо, как будто в самом себе, он сидел, пока не высохли слезы.
Как не оттягивай время и разговор, Бехлюль понимал, что пора идти. Бихтер его уже ждала... Тот час давно прошел.
Бехлюль тяжело поднялся и не сказав ни слова, а лишь подняв правую руку вверх, вышел из кабинета. Он шел по знакомой аллее к домику, где жила его любимая женщина ... и их маленький сын Халиль... такой милый золотоволосый мальчик, с такими же ярко-голубыми глазами — двумя кусочками неба... Но сегодня глаза у Бехлюля были мало похожи на небо... ну разве что на дождливое... а скорее всего, та не просыхающая влага делала их двумя кусочками моря.
Он подошел к домику, поднялся на террасу и заглянул в окно. Тяжелые ночные шторы еще не были задернуты и через тонкую органзу Бехлюль видел, как Бихтер сидит на диване и что-то читает. Она была очень грустная, уставшая и задумчивая. Даже создавалось впечатление, как будто то, что написано в том листке как-то мимо нее... Глаза смотрели точно не в него... в пустоту... в одну точку.
" Нет, Бихтер, сегодня ты будешь спать спокойно. Сегодня ты не будешь знать, что наш сын может умереть... Сегодня пусть твой сон будет спокойным, а утро светлым и добрым... Чуть позже... совсем чуть-чуть... Сначала я сам обо всем подумаю... Я мужчина... Я должен стать твоей опорой... твоей поддержкой... хотя ты этого и не хочешь... По другому нельзя, родная... нельзя... Ведь Халиль и мой сын тоже... И мое сердце так же разрывается от боли и горя... Но сегодня пусть плачет только мое сердце..."
Бехлюль взял документы, которые нес Бихтер и вытащил оттуда один лист, где стоял предварительный диагноз, направление в онко-центр и рекомендации.
"Пусть это пока побудет у меня... не надо тебе это сейчас читать... не сейчас..." — подумал Бехлюль и сложив его, засунул поглубже в карман. Он постучал тихо, подумав, что Халиль уже спит и будить малыша не стоит. Бихтер дверь открыла сразу.
--Добрый вечер... прости... я немного задержался... с Бураком.
Бихтер внимательно посмотрела в его лицо.
--Что-то случилось, Бехлюль?
--Нет... с чего ты взяла? Все нормально.
--Но у тебя глаза красные... ты плакал...
--Не выдумывай... скажешь тоже... А глаза... ну может быть... уставшие... прошлую ночь почти не спал, встал рано... Да все нормально, не обращай внимания... К тому же мы с Бураком немного выпили... наверное поэтому...
--Я слышу... что выпили...
--Давно забытый запах... правда?
--Да... только не забытый... виски и "Cade"...
Бехлюль усмехнулся. Ему было приятно слышать, что Бихтер помнит его аромат... Казалось бы такие мелочи... а помнит... Он еще хотел что-то ответить, как из комнаты Халиля послышался детский голосок.
--Мама... кто к нам пришел? Это брат Бехлюль... он же обещал...
Бехлюль с улыбкой спросил:
--Не спит?
--Вообще-то я думала, что спит... Вот маленький хитрец... лежал и ждал.
Бехлюль, не слушая возражений Бихтер, отправился в его комнату.
--Привет, дружок! Почему не спишь?
--Я тебя ждал... ты ведь обещал прийти.
--Я пришел. Что, не хочется спать?
--Совсем не хочется... я же сегодня почти целый день спал... ну в больнице... наверное у меня теперь бессонница.
Бехлюль засмеялся, протянул к нему руки.
--Ну иди ко мне... послушай... а пойдем пить чай? Угостишь?
Мальчик обнял Бехлюля за шею и благодарно заглянул в глаза.
--Ты мой спаситель, брат Бехлюль. Теперь мама не отправит меня в постель. Лучше мы будем пить чай... Мама... мы будем пить чай!
Бихтер не очень нравились эти вечерние посиделки, но сегодня она не в состоянии была заниматься воспитанием сына... ну и Бехлюля тоже. Она заглянула в комнату.
--Пойду поставлю чайник... Халиль... только сними пижаму...
Она уже выходила, как Бехлюль ее остановил неожиданным вопросом. Он увидел на стене в комнате Халиля постер с изображением наклоненной Эйфелевой башни... точь в точь, как был в его комнате... там... в особняке дяди.
--Бихтер... откуда этот постер?
--Не помню... гуляли с Халилем, он увидел, понравился... сказал, что необычно... ведь падает Пизанская башня, а не Эйфелева. Вот и купили.... а что?
--Да так... вспомнилось просто...
--Понимаю... это твоя прошлая жизнь... А знаешь, Бехлюль... я помню все твои картинки на стенах... они не были обычными. Эта башня с наклоном, мост и идущие люди вверху, как по канату, женские туфли... Мэрилин... Я не думаю, что твою комнату украшал специальный дизайнер. Ты ведь сам выбирал эти картинки?... Но почему они все черно-белые? Там кажется только одна была в цвете... Мэрилин — символ любви?
--Ты права... картинки выбирал я сам... да... все черно-белые... кто знает... может мой мир тогда и был черно-белым... пока в него не ворвалась ты и не раскрасила его яркими красками...
--Странно... то был твой дом... твоя семья... тебя там любили... странно... черно-белый мир, черно-белый дом... черно-белая семья... а их любовь?
--И любовь тоже... только твоя любовь цветная... в ней, как в том фильме... все 50 оттенков нашей любви...
Бихтер улыбнулась и посмотрела в глаза Бехлюлю.
--Скажи... чего еще я не знаю о тебе?... У тебя то солнце целуется со звездами...ито 50 оттенков нашей запретной любви... романтик...
--Это плохо?
--Нет... это интересно... так что про картинки? Почему они были такими?
--Да кто его знает, на самом деле... не придавай им особого значения... просто красивые и все.
--Нет, Бехлюль... ничего не было просто... Когда человек не может что-то сказать... он рисует, пишет стихи, сочиняет музыку... или просто красиво играет... например Шопена... Музыка моего настроения...
Она вышла, а Халиль, внимательно слушавший маму и Бехлюля, спросил.
--Я не понял... мама и раньше тебя знала?
--Да, малыш... давно знала... мы жили рядом и иногда встречались. Потом уехали в разные города и потерялись.
--Ты уехал в Америку?
--Да... в Нью-Йорк. Я жил там четыре года, потом вернулся в Стамбул. Я не знал, где вы живете с мамой. А вот здесь случайно встретились.
--Ну теперь мне все понятно, — заключил Халиль, а Бехлюль улыбнулся.
--И что тебе понятно?
--Понятно, почему мама на тебя так кричит иногда. С незнакомыми мама так не делает. Значит вы дружили?
--Дружили...
--А сейчас?
--А что сейчас... и сейчас дружим... Вот видишь, я пришел к вам в гости пить чай... Кстати, пошли посмотрим, что там наша мама делает.
Он поцеловал макушку сына и они вышли в гостиную.
Бихтер накрыла стол и порезала торт.
--Вот... у нас еще и торт есть...
--Отлично... обожаю сладкое, — засмеялся Бехлюль, подмигнув Халилю.
--Я тоже, — подмигнул в ответ мальчик.
Бихтер поставила на стол те чашки, о которых говорил ему Бурак... и одну небольшую с цветочками...
Бехлюль взял чашку в руку и сделал вид, что внимательно ее разглядывает... Присмотрелся и к чашке Халиля...
--Красивые чашки закупили... как тебе, Бихтер?
--Красивые... удобные... а что?
--Нет... я просто так... Надо и себе такую взять... со своим знаком... только я ни черта не понимаю в них... Надо спросить госпожу Санем... Кажется она у нас знает все.
Больше о чашках они не говорили. Бехлюль увидел то, что хотел увидеть... знак "Скорпиона"... хотя это уже было только дополнение... Ведь он все прочитал в карточке... 15.11.2010 год. День рождения его сына... И вдруг ему в голову пришла замечательная, как он сам считал, идея.
--А что друг мой Халиль! А давай завтра возьмем маму и уедем за город... в Риву... куда вы с мамой как-то ездили... Там стоит одинокий дом, красивый берег, рядом лесок... и огромное теплое море...
Халиль слушал с замиранием сердца... а Бехлюль говорил все это с замиранием сердца. Ему очень хотелось провести несколько дней с Бихтер и их сыном... Конечно, как он и предполагал, идея понравилась только мужской половине. Бихтер вообще сказала, что он сошел с ума и они никуда не поедут. Но Бехлюль был настойчив... да и Халиль его поддерживал... А двое против одной — это уже сила... Наконец сопротивление было сломлено... Бихтер согласилась... но только на один день. Дальше начались торги... Как ни странно... у всех поднялось настроение. Они сидели друг напротив друга — Бихтер с одной стороны, а напротив Бехлюль и Халиль. Торговаться начали с недели... Бихтер же предложила только один день. Ставки понижались и повышались ... Сошлись на трех днях. Ну это тоже посчитали неплохим вариантом. А выезжать наметили завтра же утром. Бихтер просила отсрочить на денек... но мужская половина не поддалась на женские хитрости... Завтра и точка!
Бихтер с необыкновенной нежностью смотрела на своих любимых мужчин... на тех двоих любимых спорщиков... А сердце бунтовало и просто просило открыть ту клетку, где оно набиралось сил. И казалось бы, что Бихтер была готова... и ключик всегда в руке... но что-то мешало... что-то не давало ей сделать тот один поворот ключа... А значит еще не время... Значит пусть пока все останется так, как есть. Вдруг Бихтер вспомнила про документы.
--Бехлюль... ты забрал карточку Халиля?
Бехлюль достал из кармана документы и протянул их Бихтер.
--Ты читал? Что там написал доктор?
--Нет, не читал, — соврал Бехлюль, стараясь говорить как можно убедительнее, — что я там могу понять в их медицинских терминах и каракулях. Сама прочитаешь... может ты что поймешь... потом расскажешь...
Бихтер открыла карточку, пролистала ее, не заостряя ни на чем внимания, и отложила в сторону.
--Ладно...потом внимательно почитаю.
Бехлюль сказал, во сколько за ними заедет и стал прощаться. Он подошел к Бихтер, приобнял ее одной рукой, совершенно не стесняясь Халиля, и прикоснулся губами к щеке.
--Отдохни хорошенько, ладно? Не думай о плохом... все наладится... все будет хорошо...
Бихтер несколько удивилась его словам... и вообще, ей сегодня Бехлюль показался каким-то странным. На первый взгляд вроде бы веселый, смешливый... но в его глазах она всякий раз видела какую-то тайную печаль. Она обратила внимание, что прощаясь с Халилем он как-то дольше задержал его в своих объятиях и крепко зажмурил глаза... Так мужчины делают, чтобы никто не заметил их слез. Но почему это сделал Бехлюль? От чего слезы? Что могло у него случится? Эти вопросы занимали мысли Бихтер и она намеревалась все это прояснить...
" В чем твоя тайна, Бехлюль? Почему у тебя мокрые ресницы... как бывают у нашего сына?"
Бихтер прикрыла за Бехлюлем дверь и пошла к сыну. Она думала, что теперь , после такого бурного веселья он вообще не захочет спать и будет капризничать... и очень удивилась, что Халиль уже лежал в кровати и практически засыпал. Бехтер неслышно подошла, погладила его светлые волосы и поцеловала в лобик.
--Спи, мой родной, сладких тебе снов...
--... и тебе..., — сквозь сон пробормотал Халиль.
Бихтер улыбнулась и пошла в свою комнату. Устало опустилась на край кровати и задумалась. Она прокручивала в мыслях весь сегодняшний день и поняла, что действительно он был очень долгим , просто каким-то бесконечным и ужасно напряженным. Память вернула ее в больницу. Она вспомнила, как Халилю оказывали первую помощь, кислородную маску на его лице, капельницы, медицинские приборы... И ей стало страшно. Она нашла его карточку и стала внимательно читать. Но там только результаты анализов, в которых она ничего не понимала. Но раз их отпустили домой, то значит ничего страшного нет. Она так пыталась себя успокоить... но сердце почему то ужасно ныло... в нем сидела какая-то непонятная тревога. Слезы снова выступили на глазах, и Бихтер быстро их смахнула, постаравшись взять себя в руки и не раскисать. Решив, что все это ее состояние связано с нервами... а сегодня она действительно очень переволновалась. Потом бегло окинула взглядом комнату и задернула шторы. Пора спать... ведь зная, как Бехлюль рано просыпается, он может заявиться к ним, едва рассветет. Бихтер даже и не подозревала, что все это время за ней следили любящие глаза... как впрочем, далеко не первый раз.
Бехлюль, выйдя на улицу, задержался на террасе. Домой идти не хотелось совершенно. Слишком много волнительных новостей он сегодня получил. И в таком состоянии даже не знал — радоваться ему или плакать? Мысли в голове снова устроили бунт и революцию. С одной стороны, он готов был кричать от радости на весь белый свет. Теперь он точно знал, что он не один в этом мире. У него есть сын! Маленький, красивый, добрый мальчишка! С таким замечательным и нежным именем — Халиль. Бехлюль вспомнил их первую встречу, свое удивление этим необыкновенно смелым и честным ребенком, свое восхищение от того необыкновенного запаха, которым пахли его волосы... Теперь он знал, что почувствовал кроме ароматов детского шампуня и легкого оттенка духов его мамы... Бехлюль понял, что тот волнующий запах — это запах родного ребенка, к которому он привязался с первого знакомства... конечно же потому, что это был ребенок Бихтер... в тайне от всех он даже представлял — каким мог быть их ребенок?... Таким же красивым?... С такими же голубыми глазами и светлыми волосами? Уж теперь то он знал наверняка! Весь вечер он искал в этом малыше свои черты... и казалось, что находил, а потому ужасно радовался.... И только та бумага, написанная не очень разборчиво, которую он оставил у себя в кармане, напоминала Бехлюлю, что не все новости одинаково приятны. А правильнее, есть такие, от которых в венах стынет кровь... которые парализуют, не давая возможности вздохнуть, которые лишают разума, которые безжалостно разрывают сердце... Его страшная болезнь... которая может навсегда забрать это счастье, которое Бехлюль только посмел впустить в свое сердце, в свою жизнь. От этого тоже хотелось кричать... нет, не кричать... хотелось орать, реветь, как раненый лев, хотелось выть... хотелось... просто хотелось плакать от той бесконечно острой боли.
Бехлюль видел, как Бихтер сидела в комнате, видел как она читала карточку Халиля... видел ее слезы. Больше всего на свете ему хотелось сейчас вернуться в их дом, прижать ее к себе крепко-крепко, успокоить, покрыть нежными поцелуями все лицо... и тихо прошептать, что их любовь сильна, что они со всем справятся, что не отдадут тому страшному недугу их маленького сына... Но он не мог... потому что Бихтер ему не верила... Она не верила, что Бехлюль способен любить, что он больше не предаст ее, что он будет бороться за жизнь их сына... что он другой... не верила...
Бехлюлю захотелось уйти куда нибудь, где он останется совершенно один, где сможет наедине с самим с собой подумать о том, как горько судьбы над ним пошутила, где можно дать волю всем чувствам, всем эмоциям, которые так долго копились в душе.
Он быстро пошел по дорожке, прыгнул в свой джип и стремительно рванул с места. Бехлюль ехал в Риву... там его пристанище... там дом, дающий ему силы.
Дорога к дому не заняла много времени, потому что Бехлюль летел с немыслимой скоростью. Он даже не думал, насколько это может быть опасно. Он вообще о себе не думал. Он убегал. В голове крутилась, как буравчик, мысль..."Бехлюль убегает"... Но это было не так. Он не убегал, он никого не бросал. Просто сейчас он должен остаться один. Нужно собраться с мыслями и продумать, как он будет действовать дальше... и вообще... Как дальше жить.
Припарковав автомобиль, он не спеша побрел к дому. Включив свет — осмотрелся... Даже слегка улыбнулся своим мыслям. Завтра они приедут сюда втроем. Завтра стены их дома услышат смех их маленького сына... Бехлюль оглянулся вокруг... Но делать ничего не хотелось. Просто не было сил. Он открыл ноутбук и стал смотреть фотографии, которые ему как-то скинул на флешку Бурак. Там было много фотографий, где он с детьми из центра. И очень много фотографий, где он с Халилем. Самых разных. Он долго рассматривал каждую... иногда задерживал взгляд и подушечками пальцев гладил монитор... он мысленно гладил его красивые волосы.
"Мой маленький сынок... мой Халиль... если бы ты знал, как мне хочется сейчас быть с тобой рядом... слышать твое спокойное дыхание... держать твою ладошку в своей руке... и никогда не отпускать ее... никогда... Я знаю... скоро так и будет... ты поймешь, мой родной, что я никогда не отпущу твою руку... и руку твоей мамы... Ты мое счастье... ты моя боль... мой хороший... Ты моя награда от Аллаха... моя первая радость... мое прощение... мое испытание... Я люблю тебя, сынок... прошу тебя... не исчезай..."
Бехлюль не заметил, что слезы скатываются по щекам одна за одной... ему было тяжело... Вдруг он почувствовал, что задыхается... Что ему не чем дышать... Сначала он перестал слышать свое сердце, а потом оно запекло огнем, сдавило всю грудь... каждый мускул, каждую клеточку его тела...
Бехлюль выбежал на улицу, упал на колени и не в силах держать все в себе, заорал так, как может кричать горе, отчаяние, боль, страх, бессилие... Громко, с надрывом... Его крик заглушал шум волн его любимого моря, а горечь жгучих слёз смешивалась с его солеными брызгами...
Он обращался к небу... к своему доброму Богу и спрашивал:
--О, Аллах!... Почему?... За что ты так?... Почему не я?... Почему он? ... Почему? ... Умоляю ... Прости за все! ... Но сохрани его! ... Помоги ему! ... Прошу ... Не забирай его у меня! ... Не забирай ... Умоляю...
Он кричал в темное небо и плакал... В его голосе было столько мольбы, что и камень бы заплакал, рассыпался и превратился в песок... а он лишь хотел... чтобы его услышало небо...