Часть 24
Бихтер проснулась... точно не с первым лучом солнца. Скорее всего с тем первым лучом они только заснули... Она лежала с закрытыми глазами и слушала тихое дыхание Бехлюля. Он был настолько рядом, что порой казалось, что у них один организм, одна кожа... и разорвать все это было невозможно... да и не хотелось. Для них обоих это было первое утро, когда вот так рядом, когда на одной подушке, когда чувствуешь не только тепло тела — когда тебя греет тепло сердца. Первое супружеское утро. Ласковое и доброе.
Бихтер открыла глаза и повернулась лицом к своему мужу. Он спал. На его красивом лице отражались необыкновенные покой и счастье. Бихтер остановила взгляд на закрытых глазах, на его длинных пушистых ресницах, отбрасывающих едва заметную тень на загорелые щеки, на трех лучиках морщинок во внешних уголках глаз. Какое то нежное и милое чувство легкой волной поднялось в ее груди. Она аккуратно дотронулась кончиками пальцев до его светлых рыжеватых волос, убрала прядку со лба, взгляд прошелся по прямому красивому носу и застыл на приоткрытых губах, которые манили и возбуждали. Желание коснуться их своими губами было такое же сильное, как ощущение жажды в знойный день. Бихтер улыбалась своим мыслям. Но пока, решила не будить своего Бехлюля... Ночь и правда была длинной... и волшебной. Но вдруг Бихтер прислушалась. Дыхание Бехлюля изменилось, но он не изменил ни позы, ни выражения лица... и казалось, что так же спит.
" Ах, притворщик, — подумала Бихтер, — да он же давно проснулся и ждет, что я буду делать...вот хитрец..."
--Бехлюль! Ты же проснулся! Я знаю, что ты притворяешься спящим..
Бехлюль, не открывая глаз, улыбнулся.
--Я еще сплю... это ты проснулась... и рассматриваешь своего красавчика мужа... что ты увидела, расскажи мне.
--С чего ты взял, что я тебя рассматривала? Ничего подобного...
--Рассматривала... я же знаю... сначала ты смотрела на мои глаза... потом на волосы, убрала их со лба... потом ты рассматривала мой нос и восхищалась...
--Бехлюль! Ты что? Следил за мной? У тебя же были закрыты глаза... или ты подсматривал из под ресниц... так? Угадала?... Притворщик!
--Нет, не угадала... глаза были закрыты... слушай дальше... Потом ты смотрела на мои губы... и тебе страшно хотелось их поцеловать... очень хотелось... Ну что? Угадал?
--Угадал... но как? Если глаза были закрыты и не подсматривал... как, Бехлюль?
Бехлюль повернулся, заключил ее в объятия и заглянул в такие близкие глаза.
--Вообще то это тайна! Но тебе я ее открою... я тебя рассматривал точно так же... когда ты спала... и потом... зачем смотреть глазами, когда мое сердце все видит и чувствует... я люблю тебя...
--И я люблю тебя...
Бехлюль приблизился к ее губам и стал с нежностью оставлять свои поцелуи то на верхней, то на нижней губе Бихтер... но желание испить всю сладость было выше терпения... Его руки — сильные и теплые, властно обводили красивые и правильные изгибы такого соблазнительного тела молодой женщины, призывая начать день... точно не с кофе!
--Бихтер... что ты со мной делаешь?
--Просто люблю... неужели не понятно... а ты любишь меня... нам хорошо вместе... как было всегда... ты же сам сказал здесь... что мы с тобой одно целое...
--Милая моя... ты Бихтер... ты любовь... ты моя... ты со мной... навсегда... на всю жизнь...
Бихтер сглотнула не прошенные слезы, улыбнулась и кивнула головой.
--Теперь навсегда...
Они так бы и лежали, не размыкая объятий. Но вдруг где-то внизу зазвонил телефон Бихтер.
--Это наверное Шерин... Бехлюль, мы совсем забыли о бедной девушке... пусти меня...
Она вскочила, накинула на себя рубашку Бехлюля и быстро сбежала вниз по ступенькам. А Бехлюль одел трико и сладко потянулся. День забот начался... нужно подниматься.
--Кто там, милая?
Но спускаясь, Бехлюль слышал, что Бихтер разговаривает не с Шерин. Слишком возбужденным был ее голос. Мысль, что это госпожа Фирдевс, а проще говоря его теща, сразу блеснула, как только он увидел взволнованное лицо Бихтер. Что могла говорить Фирдевс, Бехлюль сразу догадался и решил поспешить на помощь любимой жене.
--Да-ка мне, любимая... давно мы не беседовали... с тещей...
Он бесцеремонно забрал телефон из рук Бихтер.
--Добрый день... госпожа Фирдевс... или может в силу моего нового статуса я могу вас называть как-то иначе?
Как и прошлый раз, услышав голос Бехлюля, Фирдевс на мгновение замолчала. Но не в ее правилах было отступать и пасовать.
--А ты, смотрю, наглеешь все больше. Я ведь просила тебя держаться подальше от моей дочери... что же ты за низкий человек?
Понятное дело, Фирдевс хотела уколоть и унизить Бехлюля со всей своей изобретательностью. Но она, вероятно, забыла, что перед ней был не тот слабовольный парень, которого можно было шантажировать и управлять им, как хочется. Этот Бехлюль знал, что нужно ответить.
--Госпожа Фирдевс... я понимаю вашу заботу... но это лишнее... У нас с Бихтер все хорошо... Я думаю, что вы наконец поймете, что моя жена будет всегда рядом со мной и все свои проблемы мы будем решать только с ней и так, как нужно нам обоим... и потом... Почему это я низкий человек? — Бехлюль нервно хихикнул, — начнем с того, что я достаточно высокий... а по поводу другой низости — не стоит мне напоминать то, что я и сам помню... Главное и вы не забывайте...
--Если та дурочка после всего поверила тебе, Хазнедар, то со мной это не получится... я ни на грош тебе не верю...
--А мне и не нужно вас в чем-то убеждать... или доказывать. Время — лучший судья, госпожа Фирдевс... вот оно нас и рассудит... Кстати... вы нас не поздравили с днем свадьбы... а Бихтер вам не высылала фотографии? Как жаль... мы с ней были неотразимы... впрочем... как всегда. Мы ведь всегда рядом великолепно смотрелись... Вы же не будете отрицать очевидное...
--Когда нибудь, Хазнедар, тебе надоест играть роль счастливого мужа и отца... и ты проколешься... вот тогда и поговорим...
--Не дождетесь... Во первых, я не играю ни в какие игры... мне и ваших игр хватило... А во вторых — мне никогда не надоест быть счастливым мужем и уж тем более отцом... Мой сын любит меня так же сильно, как и я его... Нас уже не разлучить... даже не пытайтесь. И Бихтер я вам не отдам... Лучше смиритесь, что ваш зять именно я... этого не изменить.
--Посмотрим... сам говоришь, что время расставит все по местам. А сейчас, дай, пожалуйста телефон Бихтер...
--Хорошо... только если вы не будете ее волновать и тревожить своими нравоучениями... как нашкодившую школьницу... смешно же... Бихтер... возьми телефон, милая... госпожа Фирдевс еще хочет что-то сообщить.
Бехлюль отдал телефон, а сам отправился на кухню варить кофе... Правда одним глазом поглядывая за тем, как меняется выражение лица Бихтер. Уж он то знал, как может "поднять "настроение госпожа Фирдевс. Бихтер долго не разговаривала. Наскоро попрощавшись с матерью, она подошла к высокой стойке кухонного стола, оперлась на нее и спросила:
--Бехлюль, скажи, тебе что, так нравится раздражать мою мать?
--С чего ты это взяла, милая, она жаловалась? — Бехлюль засмеялся, — совсем нет... я и не думал ее раздражать... просто она должна привыкнуть к мысли, что мы семья... что мы вместе навсегда... и что-то изменить у нее не получится никогда. Я никогда не откажусь от вас с Халилем... никогда... И то, что она не желает этого понять и принять — это ее проблемы... ну а отсюда и раздражение... все просто...
--Но и ее можно понять... Ведь она не доверяет тебе... у нее свое стойкое мнение о тебе... Понимаешь?
--Бихтер... я ничего не хочу понимать... Для меня главное, что ты мне доверяешь... что доверяет мне мой сын... Пройдет время — и она научится... вот увидишь... иди ко мне... я уже соскучился... Постой со мной здесь... рядышком... — он улыбнулся и подмигнул своим фирменным прищуром правого глаза...
"Совсем как наш Халиль" — с нежностью подумала Бихтер, и подойдя сзади Бехлюля, обняла его за талию:
--Так рядышком?
Бехлюль глубоко вздохнул и прикрыл глаза.
--Да... так... только если мы еще немного так постоим... я умру от голода... от настоящего голода.. .Бихтер... у нас в холодильнике пусто... А что если мы поедем в наше кафе ... на манты... ты как?
--Ну манты — так манты..., — притворно обиделась Бихтер, но в следующую минуту расхохоталась, — я тоже ужасно голодная... честно говоря, я уже и забыла, когда у меня был такой аппетит. Это ты... все из-за тебя...
--Я рад, что у тебя появился аппетит... тебе надо хорошо кушать... Бихтер... а вдруг у нас получилось.. как думаешь? Такое возможно? Может ты уже беременная?
Бихтер засмеялась.
--Беременная? А срок 5 часов? Ты с ума сошел, Бехлюль... хотя... откуда я знаю... А может у тебя ничего не получилось... — и Бихтер снова очень хитро улыбнулась.
Бехлюль насторожился.
--А почему это ... "у меня?"... разве что-то было не так? Бихтер... я что? с чем-то не справился?... А-а-а-а-а! Ты смеешься! Это специально, чтобы испугать меня... Ну держись... Сейчас я тебе покажу... как это должно быть... — он быстро убрал кофе с плиты и бросился наверх за смеющейся Бихтер. Догнал ее уже на кровати, подмял под себя и стал щекотать в самых разных кусочках тела, вызывая просто неистовый хохот. Не выдерживая больше его напора, Бихтер взмолилась.
--Все! Все! Бехлюль! Я сдаюсь на милость победителя! Пощади... я уже не могу! Пожалуйста! Отпусти меня!
Бехлюль остановился и ослабил свою хватку.
--Нет, Бихтер... об этом не проси... никогда не проси... Я не смогу тебя отпустить...
Бихтер удивилась.
--Ну ты что?... Вот глупый... я же не об этом...
--А я об этом... я до сих пор не могу поверить, что ты сейчас... здесь со мной... ты моя, Бихтер... ты моя... как же я люблю тебя...
Бихтер обняла Бехлюля за шею, заглянула в любимые голубые глаза.
--Я тебя люблю еще сильнее... ни на минуту не прекращала любить... гнала от себя... а все равно любила... это ты мой, понял... На всю жизнь...
--А я на меньшее и не согласен, любимая...
В тот же день они вернулись в город. В больнице их ждал их маленький сын и его доктор. Малыш был очень рад видеть своих родителей вместе — счастливых и улыбающихся. А доктор сообщил, что будут готовить Халиля к операции по пересадке костного мозга. Для этого нужно время, необходимые приготовления, всякие медикаментозные процедуры и терпение. Бихтер старалась больше времени проводить в больнице и уходила домой отдыхать только когда Бехлюль не просто настаивал, а начинал сердиться. Между ними самими все было спокойно и гладко. Практически настоящий медовый месяц. Бехлюль изо всех сил старался окружить Бихтер своей заботой и вниманием. Дома ее всегда ждали белые лилии... в больницу приносить их было нельзя. Иногда одну веточку цветов она находила утром в своей машине, а рядом записка от Бехлюля — "Люблю тебя...". Два слова и многоточие. Бихтер знала, что скрывает это многоточие. Бывало, что Бехлюль уезжал в компанию на целый день, хотя Бурак не настаивал на его присутствии на работе. Но Бехлюль не мог все оставить только на плечи друга. Он знал, что Бурак нуждается в его поддержке и совете, как и раньше, хотя ничего не говорит. В такие дни Бихтер получала множество СМС и звонков. В этих коротеньких посланиях можно было увидеть какой-нибудь смайлик с поцелуйчиком и подпись - "целую..." Многоточие — это значит, что целую долго-долго и много-много раз. Примерно такие же СМС получал и Халиль... но там всегда стояла подпись - "твой папа". Бехлюлю казалось, что когда его зовет сын — звучит музыка... Настолько такое простое слово "папа" было для него значимым. И когда он видел, как меняется сын, когда прикусывает от боли нижнюю губку ... сердце Бехлюля разрывалось на мелкие кусочки... Ему самому было до того горько смотреть на боль своего ребенка, что казалось он чувствует, как горячая кровь вытекает из разорванного сердца и обжигает всю грудь. Бехлюль, сцепив зубы, сжимал легонько ладошку сына, говорил утешительные слова и ласково покрывал поцелуями его голову, прикрытую тоненькой трикотажной голубой шапочкой.
Шла вторая половина декабря. Сегодняшнюю ночь Бехлюль провел в больнице рядом с Халилем. На ночь оставаться Бихтер он не разрешал, как бы та не спорила. А споры случались... Из-за ожидания результатов операции все были взвинченными и нервными. Держать себя в руках было очень тяжело. Выдержки и терпения у Бехлюля было гораздо больше, чем у Бихтер... отсюда и такое решение.
Так бывает, что говорят — утро не задалось... У Бехлюля оно не задалось еще с половины ночи. У Халиля поднялась высокая температура... И снова капельницы, анализы и томительное ожидание результатов... Когда началось утро, Бехлюль и не знал. Он не спал... Просто тихо сидел возле спящего сына, не в силах пошевелится. Он даже не повернул голову, когда в палату вошла Бихтер. Не понимая, что произошло и почему Халиль под капельницами, она с тревогой спросила:
--Бехлюль... что с ним?... Ему стало хуже?... Мой маленький... — судорожно глотая слезы, она опустилась на край кровати, — почему, Бехлюль?
--Я не знаю... температура поднялась ночью... скоро будут готовы результаты... тише, родная, успокойся... не плачь... прошу тебя... все обойдется... — он приподнял Бихтер, и обняв вывел из палаты, — ты как? Ты что-то хотела мне сказать... когда звонила...
--Сказать?... Ах!... да... как в анекдоте... плохая новость... и плохая... Сегодня после обеда прилетают мама и господин Четин...
--О! Аллах! А я и правда думал, что плохая... ну? Что ты так расстроилась, милая, не переживай! От госпожи Фирдевс мы вместе отобьемся... ну... иди ко мне... все... не плачь... я с тобой... и очень тебя люблю... А я то думал! Пошли к сыну...
Они вошли в палату и присели на диван, ожидая, когда их позовет доктор Али. Халиль спал... а на небольшом мониторе мигало красное сердечко, показывая биение его сердца. Бихтер и Бехлюль сидели и не сговариваясь наблюдали за этим миганием, понимая, что если они слышат отрывистые сигналы, если мигает красная точка — значит их сын жив.
Пришла медсестра поменять капельницу и передала, что их ждет доктор Али в своем кабинете. И снова двадцать тяжелых шагов, которые нужно пройти, которые, как всегда, не предвещают ничего хорошего. Бехлюль глянул на беспокойное лицо Бихтер.
--Милая, останься здесь с Халилем... я сам схожу к доктору... хорошо?
--Нет... я с тобой...
--Не упрямься... пожалуйста...
--Нет, Бехлюль... я в порядке... мы пойдем вместе... ты сам так говорил... мы должны быть вместе...
Бехлюль улыбнулся только уголками губ и с особенной теплотой посмотрел на свою жену — такую хрупкую, но сильную женщину...
--Пошли...
Доктор Али, как обычно приветливо поздоровался, задал пару несущественных вопросов, в своей ненавязчивой манере... и негромко сообщил то, что молодые родители боялись услышать.
--К сожалению наша попытка на этот раз неудачная... Началось отторжение донорского материала. Поэтому поднялась высокая температура... но сейчас его жизни ничего не угрожает... я имею ввиду — на данном этапе. Мы делаем все, что нужно... мне очень жаль...
--Доктор... но почему так происходит? Вы же говорили, что тесты на совместимость были превосходными... Как же так?
--Я не Бог, господин Бехлюль... я всего лишь врач. Так бывает. На самом деле у вашего мальчика был необыкновенно сильный иммунитет... мы конечно подготовили его организм... и сразу все было удовлетворительно... Но потом начали появляться антигены. Они то и блокируют попытки перестройки организма... сейчас он отторгает даже собственные. Но это пройдет... очень жаль, что так все получается... но в этом и состоит тот негативный процент... который всегда преследует и наших пациентов, и нас врачей... Прошу вас... давайте наберемся терпения. Как я и обещал... я сделал запросы в другие донорские базы... работа ведется... нужно ждать... Сейчас у Халиля состояние стабильное... Будем надеяться, что все сохранится хотя бы в таком состоянии... Вы верьте... он очень сильный мальчик... у него необыкновенно твердый характер, сила духа... Он настоящий борец... вам можно им гордиться...
При последних словах доктора у Бихтер закружилась голова и она прислонилась к плечу Бехлюля.
--Доктор... мы не потеряем его? Он будет жить?
Такой прямой вопрос доктор явно не ожидал, но взглянув на очень бледное лицо Бихтер, на ее огромные глаза с застывшими слезами, на растерянного и невероятно уставшего, но не подающего виду, Бехлюля... И ответил... хотя кто может знать это наверняка:
--Нет, госпожа Бихтер... вы его не потеряете... он будет жить... он обязательно поправится.
Много ли надо отчаявшемуся человеку? Может эта ложь именно сейчас, именно в эту минуту была нужна этим родителям, как крошка хлеба, как последний глоток воды, как последний лучик надежды...
Бехлюль обнял расстроенную Бихтер и они вышли из кабинета. В коридоре он еще некоторое время тихонько гладил ее по волосам и шептал, что очень ее любит, что они справятся, что все у них будет хорошо... надо только верить...
--Бихтер... давай я сегодня останусь здесь возле Халиля, а ты поедешь домой... отдохни немного и готовься встречать госпожу Фирдевс... Кстати... может их нужно встретить в аэропорту?
--Нет, не нужно... их встретит личный водитель господина Оздера... Бехлюль... давай лучше я останусь... ты посмотри на себя... у тебя темные круги под глазами... уставший... глаза опухшие и красные... Это тебе надо поспать... еще в добавок голодный... ты же не завтракал?
--Не завтракал... да я и не ужинал... не могу есть... меня что-то подташнивает...
Бихтер улыбнулась.
--Бехлюль... подташнивает?... Вообще то это меня должно подташнивать, а не тебя...
--Почему тебя? Ты что? Съела что-то не свежее?... Бихтер... как маленькая... сыну говоришь, а сама...
Бехлюль все это выговаривал... даже не замечая, что Бихтер все шире и шире расплывается в улыбке... только что не хохочет.
--Балда! Ты непроходимый балда, Бехлюль Хазнедар... — она ткнула указательным пальцем в его лоб, — я ничего плохого не ела... — и не выдержав, искренне рассмеялась...
А Бехлюль стоял с нелепым выражением на лице и не понимал, почему это он балда.
--Бихтер... ты можешь мне объяснить нормально... — потом его вдруг осенило, — или я чего то не знаю... Бихтер... ты хочешь сказать... если тебя подташнивает... ты думаешь что... или... а почему не говорила раньше?
--Успокойся, любимый, я еще ничего толком не знаю... я даже тест не делала... вот поэтому и молчу... говорить то еще нечего... просто ты заговорил про "подташнивание"... а я подумала, странно... меня не тошнит... а мой женский календарь нарушен уже на неделю. Может это просто задержка... ну из-за того, что изменилась моя жизнь... Так сказать моя личная жизнь... интимная...все таки перерыв был огромным...
--В каком смысле — огромным?... То есть... Бихтер... У тебя никого не было? Ни разу? ... После меня никого?
--Я же говорю тебе, что ты балда! Бехлюль Хазнедар... Ты жил в моем сердце... Как же я могла кого-то пустить в свое тело?
--Бихтер... любимая моя... О Боже... какое я ничтожество... Бихтер... прости меня... прости за все... моя любимая... только моя... на всю жизнь...
Бехлюль зарылся в ее шикарных волосах, уткнулся в уголок шеи, не смея поднять голову и показать свои влажные глаза... А потом тихо спросил.
--Бихтер... как думаешь... у нас получилось? Ты беременная?
--Бехлюль... я уже и боюсь тебе такое говорить... Кто знает... какая у тебя будет реакция...
--Я знаю... все знаю... перестань... ты только о тошноте сказала, а у меня чуть сердце из груди не выскочило от радости... Я хочу от тебя ребенка, Бихтер... очень хочу...
--Потому, что он может спасти Халиля?
--Теперь ты балда, Бихтер... Ты же знаешь, что нет... Я ведь сразу сказал, что это будет любимый ребенок... Никому не позволю даже думать о нем, как просто о доноре... этот малыш наш с тобой... и главное... Как говорят — сделан с любовью!
--Ты прав... он сделан с любовью... Чуть позже я схожу к доктору... чтобы быть уверенной...
Бехлюль ее перебил.
--Вместе сходим... я буду с тобой... я хочу быть рядом, Бихтер...
--Ну хорошо... Так еще лучше... Прикольно будет посмотреть на твою глупую физиономию... мне всегда этого хотелась... Я так завидовала всем женщинам... Ну там, в Адане, в женской консультации, кто приходил с мужьями.
--А почему — глупая физиономия? Что там такого?
--А вот сходишь — узнаешь, — Бихтер хихикнула, — там все мужчины выходили из кабинета, как будто их пришибли чем-то тяжелым, а они и рады... смешное зрелище...
--Да перестань... то слабаки, не умеющие владеть собой... Можешь мне поверить... я научился владеть собой... жизнь не всегда дарила пряники и пополняла счет в банке...
--Ну посмотрим... любимый муж... как вы справитесь... А сегодня я останусь с сыном...
--Я же сказал, что нет! Бихтер... тебе надо отдыхать... Все не хочу ничего слышать... Он все равно спит... Когда проснется, мы поговорим по скайпу... Давай езжай домой и приготовься встречать мою тещу... Только ничего ей не рассказывай... Будет доставать... как тогда Пейкер доставала...
--Ну хорошо... я позвоню тебе... А пока Халиль спит... пошли вниз... Хоть в кафе что нибудь перекуси... тебя подташнивает от голода....
Но Бехлюль не сказал, что его не только подташнивает... Что вся грудь уже несколько дней горит огнем... а на лбу выступает холодный пот. Он и сам не знал, почему так происходит, считая, что боль понятна — сильные переживания и волнения.
Продолжение следует...