Часть 20
Уже подъезжая к дому, Бехлюль видел свои темные окна и понял, что Бихтер вероятно, в больнице с Халилем. Он решил быстро принять душ, переодеться и тоже туда ехать. Бехлюль бросил сумку и достал телефон. И только сейчас вспомнил, что батарейка села еще в Берлине, перед самым выходом из отеля. Он негромко выругался, достал зарядное устройство и подключил телефон, решив пока принять душ.
Проверив звонки, как Бехлюль и ожидал, несколько от Бурака, остальные от Бихтер.
" Она звонила... волновалась, что куда то пропал... или что-то случилось?" — не давала покоя последняя мысль. Подождав немного, он набрал номер Бихтер. После нескольких гудков тихое:
--Алло... я слушаю...
--Бихтер, привет... я дома... приехал только что...
--Ну приехал и хорошо...
--Ты звонила... что-то случилось?
--А что должно было случиться?
--Да что угодно... каждый день какие-то новости...
--Тебя и это волнует?
--Что значит — и это?... Конечно волнует... меня все волнует, что связано с вами...
--Заметно... если бы волновало — ты хотя бы звонил... предупреждал, что задерживаешься.
--Бихтер... я сейчас еду в больницу... там поговорим...
--Не стоит... оставайся дома... тебе же после ... твоей "командировки" нужен отдых... вот и отдыхай...
Бехлюль удивился такому тону... И если бы у них с Бихтер были отношения, какие ему хотелось бы, то он подумал, что она ревнует. Это даже стало как-то приятно.
--Нет, Бихтер, я уже выезжаю... приеду и все расскажу...
Он отключил телефон, прихватив с собой зарядное, быстро выбежал из дома и через минуту уже летел в больницу.
В коридоре он увидел Бихтер и Бурака. Они сидели на диванчике и о чем-то тихо разговаривали. Но разговор прекратился, как только Бехлюль приблизился.
--Привет, Бурак? Ты здесь? Не ожидал... ты мне тоже звонил... у меня села батарейка... Заметил уже когда выезжал в аэропорт... Бихтер... честное слово... если мне не веришь... Я дам тебе номер одного человека... позвони ему... он врать не будет.
Бурак слушал друга, а потом спросил прямо.
--Ты где был, господин Бехлюль? В Анкаре?
Бехлюль понял, что его алиби не сработало... Да и не было смысла что-то скрывать.
--Нет... я был в Берлине.
Бихтер широко открыла глаза и удивленно спросила:
--Что ты там делал, Бехлюль?... Только не говори, что ты ездил к нему...
--Да, Бихтер... я ездил к Аднану... Но мне повезло... там случайно я встретил Нихал и Бюлента. Я даже познакомился с сыном Нихал... его зовут Осман... Не видел только госпожу Дениз и их зятя.
Бихтер о чем-то задумалась.
--Зачем ты ездил, Бехлюль?
--Я хотел поговорить... и попросить прощения за свое предательство... Я должен был это сделать.
Бихтер невесело усмехнулась.
--И что? ты прощен? Нихал простила тебя? А дядя? Ты ездил раскаиваться в том, что переспал с его женой?
Бехлюль даже не ожидал, что его намерения будут так истолкованы... да еще кем?
--Бихтер... что ты такое говоришь? Что значит "переспал?" Значит то, что между нами было ты называешь — переспал?
--Бехлюль... как не назови — сути дела это не меняет...
--Не правда! Меняет! Нельзя любовь унижать до уровня "переспал"... Нельзя. Ты не была для меня женщиной на одну ночь... Неужели ты так думаешь? Не могу поверить...
--Конечно не можешь... Ты и тогда не хотел ни во что верить... Зато я теперь знаю, что все правильно сделала... Я разучилась верить людям... Хотя едва не совершила новую ошибку...
--А ошибка — это я?
--Ты все правильно понял... Я рада... А сейчас езжай домой...
--Я останусь с сыном... Это тебе нужно ехать домой и отдохнуть... Завтра у нас тяжелый и хлопотный день.
Бехлюль не хотел этого делать... И даже презирал себя за то, что собирался сделать. Но он так же, как и Бихтер считал себя правым... А ситуация была весьма щекотливая. Всю дорогу в самолете он думал о словах Аднана... " вам вместе удобнее и привычнее быть без брака"... То есть остаться вечными тайными любовниками... Бехлюль очень сожалел, что не получается сделать все так, как он хотел — цветы, кольцо, предложение, признание... и согласие. Но им предстояло сделать более важное, чем заключение брака. Им нужна была интимная близость... И как они будут это делать, учитывая свои отношения — не понятно. А отношений, по сути, как не было, так и нет. Да еще в добавок этот "холод" и даже какое-то презрение в словах Бихтер... Бехлюль чувствовал, что сам близок к тому, что бы не сорваться и не устроить скандал... Такой... настоящий... с криками и обвинениями. Сцепив зубы, он постарался взять себя в руки и не обращать внимания на возражения Бихтер.
Бехлюль обратился к Бураку.
--Послушай, дружище... ты говорил, что у тебя есть знакомые в департаменте... Нужно как-то выйти на любой загс... Мы завтра с Бихтер женимся.
В коридоре повисла гробовая тишина. Создавалось впечатление, что никто даже дышать не смел... Но первой не выдержала Бихтер.
--Что ты собрался завтра со мной сделать? Жениться? Бехлюль? Там в Берлине, ты случайно не обкурился?
--Я не курю траву, Бихтер... Не люблю даже такие шутки... Так что с загсом, Бурак? Ты поможешь?
Бурак теперь вообще ничего не понимал.
--Ну с загсом проблем не будет... Только я не пойму — от чего такая спешка?
--От того, что на господина Бехлюля так подействовал берлинский воздух... Ты больной, Бехлюль... тебе надо к врачу.
--Ну к врачу нам двоим надо, если на то пошло... Завтра и анализы сдадим... Или здесь попросим у доктора Али... Но завтра мы обязательно поженимся, Бихтер... Обязательно.
--Я тебе уже говорила, что самоуверенность тебя погубит... так оно и будет.
Она улыбнулась и покачала головой... Но Бехлюль не сдавался:
--Кто-то мне недавно говорил, что согласен с предложением доктора... ну про ребенка... Бихтер... ты не передумала?
Бихтер напряглась. Она конечно же помнила, как ее всколыхнула та новость. И когда она рыдала возле операционной, то была готова на все! Абсолютно на все! Но сейчас ее пыл поутих... Халиль после операции хорошо поправлялся... Можно было и отложить разговор о ребенке... хотя в какой угол не задвигай эту проблему, она не исчезнет.
--Нет, не передумала! Но я не собиралась заключать брак...
--А брак — это непременное условие для того, чтобы родился ребенок.
--Ты несешь чушь, Бехлюль, — Бихтер уже начала нервничать. — чтобы родился ребенок — достаточно просто переспать... ну может не раз... но связывать себя теми пресловутыми узами уж точно не нужно. И я не собираюсь этого делать. Тебе понятно?
--Тогда не будет никакого ребенка... смотри... как хочешь...
--Бехлюль, — задыхалась от возмущения Бихтер, — это что? Шантаж?
--Думай как хочешь. Но я считаю, что для того, чтобы родился ребенок необходимо заключить брак.
Бихтер подошла вплотную к Бехлюлю. Она хотела дотронуться до его руки, но Бехлюль нервно выдернул руку. Он не хотел, чтобы Бихтер почувствовала, как рука дрожит, как его всего колотит внутри от таких слов. Он не знал, какие бури бушевали на его лице, но вероятно, то, что увидела Бихтер, её очень удивило.
--Бехлюль... давай поговорим спокойно... пожалуйста... в Берлине что-то случилось? Что?
Бурак понял, что им нужно поговорить и тактично удалился в палату к Халилю. А Бехлюль присел и обхватил голову руками. Он не знал, как еще объяснить Бихтер, что тот ребенок, о котором они только говорят, ни чем не хуже Халиля, что он должен стать таким же любимым. Немного собравшись с мыслями, Бехлюль обратился к Бихтер.
--Я не знаю, что ты чувствуешь ко мне на самом деле, Бихтер. Уже не знаю. Иногда мне кажется, что я ловлю на себе твои грустные взгляды... ну прям говорящие... что ты скучаешь, тоскуешь... А иногда мне кажется, что ты холоднее всех снегов мира, что я для тебя пустое место. Даже твоя ненависть была бы приятнее, чем твое равнодушие. Я понимаю, что ты права в своем выборе. Мне почему то казалось, что вполне реально все вернуть... Наши чувства... нашу любовь... которую каждый бережет в своем сердце... Казалось, что она не умерла, что мы не растеряли ее в тех годах, которые прожили без друг друга... Но это только казалось... Ты спросила, что случилось в Берлине... А что случилось? Ничего... Просто мне в лицо бросили, что наша любовь — это грязь... это позор... что нам с тобой привычнее и удобнее жить в грехе... что нам не нужно даже думать, чтобы заключить брак... для нас хватит и тайных встреч за углами... Аднан унижал нас и нашу любовь, как хотел... а я промолчал... просто сказал, что мы не вместе... Я не мог ничего возразить... ради Халиля... я ведь и прощение просил ради него... чтобы те его проклятия остались лишь на мне... Ты знаешь, наверное впервые мне хотелось дать по морде дядюшке... не смотря на его возраст... как-то защитить нас... А я промолчал и ушел... В душе, как серную кислоту разлили... все горит... тлеет...и запах ада... а здесь еще и ты... "переспал с женой дяди"... Но разве все было так? Разве наша любовь — это грязь и позор? И ребенок... Наш будущий ребенок... За что ему все это? Он что - тоже наши грязь и позор? Его еще нет, а ярлыков навешано! Нет, Бихтер, я не допущу этого... Нельзя о нем думать, как о грехе и позоре... Ты хоть немного понимаешь меня, Бихтер? Понимаешь, что творится у меня в душе?...
Бихтер молчала. Возразить было нечего. А согласиться? Она понимала, что если соглашаться — то со всем, о чем сейчас говорил Бехлюль... И об их отношениях, которых нет, и о ребенке — которого еще нет... И о прошлом, которое унизили и оскорбили... Назвали грязью и позором. Значит она не хотела жить из-за этого? Значит она была счастлива, потому что купалась не в любви, а вывалялась в "грязи". На какой-то миг Бихтер стало не по себе от таких мыслей. Ведь и она не считала все, что было в прошлом позором... Ведь в своем сердце она хранила любовь. Свою раненую любовь. И разве Бехлюль не об этом сейчас говорил?
Она посмотрела на его опущенную голову, на сложенные в крепкий "замок"руки, на немного поникшие плечи.
--Послушай, Бехлюль, мы не должны кому-то что-то доказывать... понимаешь? Тем более спустя столько лет. Кому какое дело, как мы живем? Мы никого не беспокоим своим присутствием. Пусть и они не лезут в нашу жизнь со своими укорами. Не до них сейчас... Зря ты туда ездил.
--Нет, Бихтер, не зря. Я ведь тебе уже объяснил... Может конечно и без толку...Я не знаю... Честно... я не знаю, что еще я могу сделать... Как помочь нашему сыну? Где взять силы, чтобы не сдаться? Я смотрю на себя, как на ничтожество... Я ведь столько не смог дать ему... А если не успею? Как с этим жить? Да и смогу ли я жить, зная, что не помог ему... Поэтому мы будем делать все, что нужно, Бихтер... Все!
--Я тебе уже сказала, что согласна... но этот брак? Ты ведь понимаешь, что он фиктивный?
--Как это — фиктивный? Нет, Бихтер... Брак настоящий... И семья у нас будет настоящая... Вот посмотришь... или ты мне не веришь?
Бихтер внимательно посмотрела в глаза Бехлюля.
--Наш разговор надо было начинать с твоих последних слов... В них все дело... Я не могу тебе верить... Ты все сделал для того, чтобы я потеряла эту веру... ее больше нет...
--Значит... и любви тоже нет. Вот почему ты говоришь, что и "нас" нет. Ты мне не веришь... Жаль. А знаешь, когда я разговаривал с доктором Али, он мне сказал, что люди почему то всегда в своих бедах винят время... Но время оказывается не при чем. Виноваты сами люди... которые теряют это время... Растрачивают на пустые слова, на ненужные правила и бесполезные поступки. А нужно просто жить и любить... Вот как дети... Как наш Халиль... Помнишь, он сказал:" Так что вам мешает? Просто любите!"... Малыш ведь не знает, что мы сами себе мешаем... мешаем жить, как хочется... мешаем любить... Разве наш сын не прав, Бихтер?... Молчи... ничего не говори...
--Ну почему же? Халиль прав... Но мы с тобой не дети, Бехлюль... Давно не дети... Мы не можем жить одними мечтами... Мы должны реальностью... а реальность не всегда радужная...
Бехлюль поднял голову, как будто вспомнил что-то важное.
--Кстати... Бихтер, тебе большой привет. И знаешь от кого?
--Я тебя умоляю... только на говори, что от Аднана!
--Нет... не от него. Тебе привет от Бюлента! Если бы ты видела, каким он стал! Я даже не сразу его узнал. Наш малыш Бюлент превратился в красивого, высокого парня... Со своим характером и своим мнением. Он меня приятно удивил. Ведь это с ним я провел почти сутки... да... ты не веришь? Он вошел в офис к отцу, когда я уже уходил... Ты знаешь, Бюлент был так рад нашей встрече!
--Почему не верю... Как раз наоборот верю... Ведь ты всегда был его идеалом... Мальчик так к тебе тянулся, подражал во всем... Надеюсь, что только твоих ошибок не наделает...
--Я тоже ему это сказал... Но он только засмеялся... и сказал, что если свою любовь к тебе я считаю ошибкой, то я полный придурок. Такая сильная любовь не может быть ошибкой! Вот так, Бихтер,... малыш Бюлент учит понимать простые житейские истины. Он заканчивает учебу весной... будущий физик. После учебы хочет вернуться в Стамбул. Найти работу и жить здесь. Почему-то кажется, что у него все получится... У него есть цель. Он открыто смотрит на мир. Ценит дружбу и любовь. Удивительный парнишка вырос... Я рад за него.
--Хотелось бы его увидеть... ведь и его я обидела... он так привязался ко мне... а я его оттолкнула... тогда...
--Он простил тебя... честно... мы об этом говорили... Когда повзрослел... попытался сам разобраться во всей истории, что случилась в его семье... Конечно, мои рассказы многое ему объяснили... он поверил. Не осудил... и понял. И наш сын ему понравился.
--Вы много с ним разговаривали... чтобы все рассказать — нужно время.
--Ну говорю же тебе... встретились в офисе Аднана, ушли вместе, где-то пообедали... а потом завалились в какой-то паб... потом еще куда-то, в общем... я был в хлам ... как оказался в номере отеля уже и не помню. Утром увидел его спящего на диванчике... Он и в аэропорт меня проводил. Вот и все мои берлинские похождения... Бихтер... а ведь ты, когда поняла, что я не в Анкаре... ревновала... признайся?
--Еще чего! Ревновала! С чего мне тебя ревновать? Больно нужно... Кто ты мне, чтобы тебя ревновать?
--То есть? Абсолютно никто?
--Выходит так.
Бехлюль нахмурился... Лишь на миг ему показалось, что Бихтер оттаяла... что в ней что-то изменилось... во взгляде... в голосе... и снова стена — "никто"...
"Ну и черт с тобой!...Все равно будет так, как нужно...как я хочу!" — с негодованием и даже некоторой злостью подумал Бехлюль, а в слух сказал:
--Ну тогда спокойной ночи... я иду к Халилю. Пусть тебя отвезет Бурак... уже очень поздно. Завтра я позвоню и сообщу, во сколько наша регистрация... попрошу Бурака организовать это событие после обеда... С утра еще много дел нужно сделать... Пока...
Бихтер хотела еще что-то сказать... или сделать... даже сделала шаг к Бехлюлю... Но тот не оборачиваясь ушел в палату. Через пару минут оттуда вышел Бурак и они медленно пошли вниз. А Бехлюль, осторожно ступая, чтобы не потревожить сон своего сына, приблизился к его кровати, присел рядом и аккуратно взял его ладошку в руки. Это для Бехлюля было уже своеобразным ритуалом. Он всегда так делал, когда успокаивал его, когда скучал, когда жалел, когда говорил о своей любви... когда раскаивался в своем непростительном поступке. Вот и сейчас нежным прикосновением губ он поцеловал самую серединку — теплую и мягкую... пахнущую карамелькой и лекарствами... Теперь это был запах Халиля. Вечный запах медикаментов, который не смывался, который невозможно было ничем заглушить. Бехлюль тихо прошептал:
--Привет, сынок... я скучал за тобой... так сильно скучал... я здесь... с тобой... теперь я никуда не уеду... ты проснешься... я буду рядом. Мой маленький... мой родной сыночек... Как же я люблю тебя... как хочу всегда быть рядом... быть тебе нужным... Как хочу все исправить... хочу чтобы ты знал все... Может ты сможешь простить меня... а может и нет... И поэтому мне очень страшно... Может ты не захочешь меня... такого отца, который предал тебя... который струсил... Но тайна душит меня, сынок, очень душит... Мне плохо... Очень плохо... если бы ты мне поверил... Хотя бы ты... поверил в мою любовь... в мою боль... Мой сынок... моя первая радость... Я каждый день молю Аллаха, чтобы он дал тебе здоровье... чтобы ты боролся со своей болезнью... А я буду рядом... Буду держать твою маленькую ладошку в своей руке и никогда не отпускать... Если бы я мог отдать тебе свою жизнь ... чтобы ты был здоров... я бы отдал всю... до последней капли ... не задумываясь ... Как жаль, что так нельзя ... что невозможно ... Но и твою жизнь я не отдам ... Слышишь ... Никогда ... никто не сможет нас разлучить ... Ни судьба, ни болезнь ... Никто и ничто ... Однажды я скажу тебе "привет, сынок"... а ты ответишь — "привет, папа"... "Папа"... Сколько же счастья в одном коротком слове... а сколько счастья от него в моем сердце... Только ты можешь его мне подарить... если простишь... Спи, мой любимый, спи... Пусть твои сны будут сказочными... Ты проснешься, а я буду рядом... Всегда...
Бехлюль вытер слезы... Он не стыдился плакать... Никто этого не видел... Никто его не слышал... Никто не осуждал... Всю боль, все чувства, которые он тщательно ото всех скрывал, он тихо проговаривал возле спящего сына длинными осенними ночами. Все его признания хранили в себе стены этой больничной палаты... Вот только дети... Они часто бывают непредсказуемы и хитры... Взрослым их не понять. Они по другому понимают окружающий мир, воспринимают информацию и время, относятся к боли, по другому чувствуют, дружат и любят. Они могут лгать, обманывать, изворачиваться в свою пользу... Но они никогда не фальшивят и не носят масок притворства... Даже в своей лжи они открыты и искренни. Вот и сейчас... Бехлюль не знал, что его маленький сын очень ждал его приезд и не спал. Он просто обманул доверчивого Бурака.. .прикрыл свои голубые глазки еще тогда, как только услышал первые слова Бехлюля в коридоре...
Пробуждение было приятным. Бехлюль, обычно, редко мог заснуть ночью в палате у Халиля. Но видимо, усталость сделала свое дело, сморив и забрав много сил прошлыми событиями и разговорами. А сейчас Халиль целовал его в щеки и щекотал кончик носа.
--Вставай, соня... у тебя телефон весь дрожит... ты звук не включил... но он зарядился... я смотрел...
Бехлюль улыбнулся:
--Привет, сынок!
Халиль замялся... но лишь на мгновение.
--Привет...
Он не добавил привычное "брат Бехлюль"... Но произнести то, что слышал ночью... не решился... Только прикусил нижнюю губку и застеснялся, подумав, что Бехлюль знает его тайну...
--Кто нам звонит в такую рань? Мама?... Сейчас посмотрим... нет... не мама... Это наш брат Бурак... Отлично... подожди меня минутку, хорошо, милый, мне надо ответить... это важно.
Бехлюль погладил мальчика по щечке и вышел из палаты. Бегло взглянув на часы, он понял, что уже не так уж и рано... а дел было множество. Но пока все складывалось хорошо. Бурак сообщил, что с загсом практически все улажено, осталось узнать, на какое время назначат регистрацию. Теперь Бехлюль знал, как распределить свой день, чтобы все успеть.