Часть 16
Но и завтра ничего не случилось. А вернее случилось то, чего Бихтер не могла видеть даже в самых страшных кошмарах. Но это случилось только вечером, когда Халиль заснул. А днем они, как и все дни играли, купались в море, просто дурачились. Потом ее мужчины ушли и вернулись с двумя охапками полевых цветов. Они дарили ей свои букеты и целовали, рассказывая, какая она у них необыкновенная и самая лучшая. Халиль сказал, что Бехлюль учил его всегда удивлять женщин чем нибудь особенным, неожиданным, а потому запоминающимся надолго. Бихтер смеялась до слез, видя серьезное лицо сынишки. Ох, уж этот Бехлюль! Он то хоть понимает, что этой науке учит не кого то, а родного сына! Но и она не знала, что Бехлюль понимает, кого и чему учит. Так прошел их последний день в Риве... Прошел, но не закончился.
Бехлюль сидел на улице, когда к нему пришла Бихтер.
--Халиль заснул?
--Да... почти сразу, как только лег. Он сегодня, видимо, очень устал.
Бехлюль грустно произнес.
--Он теперь всегда устает... очень быстро...
--С чего это ты так решил? Он и раньше так... побегает, а потом присаживается отдохнуть.
--Раньше — это когда, Бихтер? С какого времени ты стала замечать, что Халиль устает? Ты же рассказывала, что его не усадишь, и не уложишь, вертится постоянно, как заводной.
--Ну да, так и было... он уже здесь, в центре... Подожди, Бехлюль... я не пойму... ты на что-то намекаешь... Или знаешь?
--Что например? Я просто спросил о поведении Халиля... ты же мама... у кого мне еще спрашивать. Ты все время с ним... вот я и интересуюсь...
--Нет, Бехлюль, я же вижу, что тебя что-то мучает. Я ведь хорошо тебя знаю... ну знала... Тебя что-то беспокоит, связанное с Халилем... ты ничего не хочешь мне сказать?
--А ты? Ты, Бихтер... Ты ничего не хочешь мне рассказать?
--Нет... мне нечего тебе рассказывать...
--Ну конечно... ведь не сказать правду — это не значит солгать... Это просто промолчать. Я сам с недавних пор пользуюсь этим приемом...
--Бехлюль, пожалуйста, что ты знаешь?...Я ведь заметила, что ты относишься к Халилю не как к просто ребенку... Только не говори,что это потому, что он мой ребенок... ты что-то знаешь...
Бехлюль подвинулся к Бихтер поближе... настолько близко, чтобы ощущать ее тепло, чтобы видеть в тусклом свете фонаря ее лицо и блестящие глаза... Он думал, как ей сказать то, что вот уже несколько дней сжигает его душу и разрывает сердце...
--Да... знаю, Бихтер... я не сказал тебе этого сразу... потому что хотел, чтобы вы с Халилем провели такие чудесные дни, которых никогда не было в нашей жизни... и не известно... будут ли они вообще...
--Что ты такое говоришь? Бехлюль... не пугай меня...
--Я не пугаю, любимая... Я даже готов за то, что должен тебе сейчас сказать, навсегда лишиться дара речи, просто онеметь... но... ты должна знать... Халиль... он болен, Бихтер... Очень болен...
--Не понимаю... те обмороки... это что-то серьезное? Откуда ты узнал... ах да... доктор... Бехлюль! Что с Халилем? Не молчи же...
--Доктор сказал, что у него рак крови... лейкоз... это его предположительный диагноз... но он посоветовал обратиться в детский онкологический центр... сказал, что хорошо знает эти симптомы и никогда не ошибался в своем предположении...
Бехлюль вытащил из кармана сложенный лист бумаги и протянул его Бихтер.
--Этот лист я взял из карточки, прости меня, но я не хотел в тот день огорчать тебя еще больше... ты была такая измученная... прости пожалуйста. Здесь написан диагноз, рекомендации и направление в ту клинику...
Бихтер взяла лист и дрожащими пальцами пыталась его развернуть... но вдруг скомкала и повернулась к Бехлюлю.
--Этого не может быть... не верю... слышишь, Бехлюль! Я в это не верю... мой сыночек... мой малыш... Не верю! А ты поверил... Просто взял и сразу поверил какому-то доктору, который ставит такой страшный диагноз только по одним анализам? Ну конечно... тебе же все равно...
Бехлюль резко встал, набрал в грудь побольше воздуха, чтобы крикнуть во все горло, что ему не все равно, что ему не может быть безразлична жизнь родного сына... но увидев лицо Бихтер, как она печально и растерянно сдвинула брови, готовая разрыдаться и державшаяся из последних сил, как поникли ее плечи, как побелели костяшки пальцев от того, что она сжимала их и едва не переломала от неожиданной горькой правды... не смог... не смог повысить голос на ту, которая не хочет верить в то, что может потерять то единственное, ради чего она живет на этом свете — своего маленького сына.
Он опустился на колени, осторожно взял ее руки в свои и начал целовать. Он так хотел поделиться с ней своей уверенностью, сказать, что все будет хорошо, что все не так плохо... но тоже не мог. Он не хотел лгать, а правды не знал. Единственное, что он мог сделать — быть всегда рядом.
--Бихтер... не говори так... ты же знаешь, что мне не все равно... ну, посмотри на меня, — он не смело дотронулся до ее лица, слегка приподнимая, чтобы видеть ее глаза, — ты же сама сказала, что знаешь меня... Разве мне может быть все равно, когда... когда Халиль...
Он замолчал, не договорив ту тайную правду, о которой думал в эти дни. Тяжелый комок слез сдавил горло, не давая говорить, не позволяя даже дышать, а горячие слезы застыли в его глазах.
Бихтер приподняла голову, посмотрела в зовущие глаза Бехлюля... и продолжила его слова:
--Когда Халиль — твой сын... Он твой, Бехлюль... я не смогла... тогда... не смогла отказаться от него... Это было последнее, что ты мне оставил...
Бехлюль опустил голову на колени Бихтер и произнес только два слова, хриплым голосом.
--Прости, любимая...
Бихтер гладила мягкие волосы своего Бехлюля... как тогда... давно... в их прошлой жизни. Когда они, потеряв друг друга, думали, что самое страшное уже случилось. Никто из них даже и не предполагал, что более тяжелый удар они получат именно тогда, когда им будет дан шанс попробовать изменить свою жизнь, простить и забыть всю боль, что помнили все эти долгие семь лет. Теперь все их мысли, все их переживания, весь их страх заключались только в их сыне, маленьком мальчике с ясными голубыми глазами, так доверчиво смотрящими на этот мир. Они не знали, на что будут готовы, чтобы спасти жизнь своего ребенка. А еще они не знали, что известие о той большой беде — тоже не самое страшное... Не знали, что впереди еще ужаснее страхи и еще сильнее боль...
А сейчас, Бихтер гладила мягкие волосы своего Бехлюля.
--Ты совсем не удивился моим словам... ты знал?
--Знал... но я ждал от тебя эти слова, Бихтер. Я очень хотел услышать их от тебя... Я не могу вернуть время назад... когда ты мне сказала, что у нас будет ребенок... я знаю, что должен был сделать... Но я не сделал этого... струсил, — Бехлюль прерывисто вздохнул поглубже, — а теперь для меня твое признание, как те твои слова, что у нас будет ребенок... я так счастлив, родная моя, спасибо тебе... пожалуйста, прости меня... я знаю, что это невозможно простить... Но я все равно буду просить простить меня...
--Бехлюль... а когда ты понял, что Халиль твой сын? Давно?
--Нет... если честно, то я частенько к нему присматривался... но ты была так убедительна с этим господином Бирханом... и потом ты все время говорила, что нашему сыну шесть лет... вот я и повелся...
--Но ему и правда еще шесть лет... я не врала.
--Все правильно... семь ему будет 15 ноября.
--Ты посмотрел в карточке? Это в тот день в больнице? Так это же совсем недавно...
--Да, Бихтер, это случилось в тот день. Но я не смотрел карточку... не сразу. В тот день в больнице я узнал, что Халиль болен... У меня так сдавило сердце... я не знаю, что это со мной было. Я все время, пока вас ждал, думал — как я тебе все это скажу? А вечером я пошел к Бураку. Он меня ждал... как раз для этого разговора. Он догадался... по тем чашкам со знаками зодиака. Он пил чай с твоей чашки, а Халиль со своей. Когда ты ездила ко мне в Риву, а он остался с ребенком. Потом он спросил у госпожи Санем, она ему объяснила про эти знаки. Он и сложил два плюс два. Тем вечером он и выдал мне свои предположения... а потом я уже догадался заглянуть в карточку... Ну и вытащил это направление... Вот так я в один день узнал две новости... и обе перевернули мою жизнь. Я плакал от обеих. Нет ничего страшнее в жизни, чем знать, что твой маленький ребенок смертельно болен... о, Аллах, дай ему свои силы... Может поэтому я придумал эти выходные здесь в Риве, в нашем доме... Я хотел, чтобы вам здесь было хорошо и спокойно. Мы не знаем, Бихтер, что нас ждет... мы не знаем, что нам скажут в той больнице... Пусть наш малыш запомнит этот кусочек лета. Он был счастлив.
--Не говори так, Бехлюль. Он и сейчас счастлив... он всегда был счастлив, когда ты был с ним рядом... а ты... ты совсем не сердишься на меня, что я скрыла тайну рождения Халиля?
--Нет... не сержусь. Я просто не имею на это права... Ты оказалась гораздо сильнее и смелее меня... поэтому он появился на свет.. наш сын... наш Халиль... я так счастлив, что он есть, милая...
--Что же теперь будет, Бехлюль? Что будет с нами со всеми? Ты говоришь, что я смелая... Но мне так страшно, как будто меня бросили в темную комнату, где нет окон... где дверь закрыли и выбросили ключи. А я не знаю, как выбраться наружу... выхода нет...
--Бихтер... я не знаю, что с нами будет... зачем сейчас лгать друг другу и самим себе? Я тоже этого не знаю... Но одно я знаю точно... я всегда буду рядом с вами... с тобой и нашим сыном... Больше я не отпущу ваших рук... а еще... я буду бороться... за его жизнь... я не отдам его какой-то злой и страшной болезни... не отдам. Пока мы будем с ним, он будет сильнее... Мы будем делать все, что скажут... абсолютно все, — Бехлюль сглотнул слезы, мешающие говорить и выдающие его сильные переживания, — если бы можно было отдать ему часть себя, хоть малую часть своей жизни... чтобы он жил... если бы...
--Бехлюль... ты чувствуешь то же, что и я... Но я была с сыном с самого рождения... а ты... значит можно так полюбить за несколько дней? Ты ведь любишь Халиля?
--Очень люблю... Для любви не важно время, Бихтер. Для любви достаточно одного мига... Помнишь, ты говорила, что миг — это один шаг... а потом только любовь... и совсем не важно, к кому... к мужчине, к женщине... к ребенку... просто любовь... она или есть, или ее нет... здесь не нужно время, для того, чтобы присмотреться... Здесь видишь сердцем. А Халиль... мне понравился наш славный мальчик уже тогда, когда мы с ним заспорили... Там на спортивной площадке... а я ведь даже не знал, что он сын нашей госпожи Бирхан... Я вообще не знал, что у тебя есть ребенок... и очень удивился.
--Почему удивился? Разве за такое время я не могла выйти замуж и родить детей?
--Ну... могла конечно... и замуж... и детей...
--Дурак ты, Бехлюль... "могла"... Что я могла... когда ты остался в сердце... а под сердцем твой сын... ничего я не могла...
--Бихтер... прости... я не то хотел сказать... а я и правда... остался в твоем сердце?
--А разве не видно?
--Ты ведь не пускаешь меня... как я могу это увидеть?
--Как-как... своим сердцем... ведь для любви не важно время...
Бехлюль еле дышал... те слова Бихтер, как будто возродили его к жизни, дали надежду.
--Бихтер... но ты мне постоянно твердишь, что нас нет и не будет...
Бихтер невесело усмехнулась.
--Так ведь нас и правда нет... а теперь... уже , наверное, и не будет.
--Только не говори, что болезнь Халиля все перечеркнула... это же не так. Именно сейчас мы просто обязаны быть вместе...
--Нет, Бехлюль... я не смогу... и не важно, что тоже люблю тебя... не смогу... это сильнее меня.
--Ничего не понимаю. Бихтер, но это же бред сумасшедшего... Любить и держать себя в клетке... Я почти год жил в такой клетке. Это же невыносимо...
--Помнишь, я говорила тебе про шаг... Еще вчера я была готова его сделать... да я уже занесла ногу... оставалось поставить ее на твердую почву. И все... Но сегодня я вдруг поняла, что этой твердой почвы нет нигде. Да и не было никогда, Бехлюль. Ни тогда, ни теперь... И уже не будет. Смотри... ты сказал мне, что наш сын тяжело болен... а я даже не могу заплакать... мне нужно заплакать, закричать до хрипоты в горле... а я не могу... я окаменела... я превратилась в айсберг... в гору... ее не разрушить, не обойти... не отогреть. Меня нет, Бехлюль... поэтому нет слова "мы"... О, Аллах! Как же тяжело!... Скажи, Бехлюль, умоляю, скажи... ну почему именно Халиль? Почему именно он? Почему за наши с тобой грехи расплачивается наш маленький ангел? ... Это наша кара, Бехлюль... ничего в жизни не происходит просто так... Ничего... Вот и с нами так же, как и мы... с другими... мы забрали их мечты... а теперь злой рок забирает нашего сына... Так нас наказывает судьба. Это знак, Бехлюль...
--Нет, Бихтер... ну что ты такое говоришь? За наши грехи мы ответим перед Всевышним сами... причем здесь наш ребенок? И что значит — забирает? Мы будем за него бороться, не отдадим, это невозможно... Но мы должны быть вместе... Только так мы победим ту болезнь... Не говори, что мы не вместе... лучше молчи... я все равно буду рядом, Бихтер... я буду тебя ждать...
--Как хочешь... ты имеешь право быть рядом... как отец Халиля... Но только рядом с ним.
Неожиданно Бихтер встала и молча ушла в дом. А Бехлюль так и остался стоять на коленях возле пустого стула. Он поднял лицо к небу. Холодные блики луны играли в его волосах и отражались в глазах, полных разочарования, отчаяния и не пролитых слез.
Бихтер проснулась от резкого звука. Она даже подскочила от испуга, потому что ей явно снились не сладкие и розовые сны, а какие-то кошмары. Да то и сном нельзя было назвать. После ночных раздумий и блужданий по дому, уже под утро прилегла и провалилась в какую-то темноту. А все страхи и видения не заставили себя долго ждать. Создалось такое ощущение, что они лежали рядом на подушке и уже выстроились в очередь — кто первый ворвется в ее спутанное сознание и испугает сильнее. В тех кошмарах всплыли и мама,и Аднан, и Нихал, и даже Халиль... только Бехлюля почему-то не было. Бихтер отчетливо помнила, что она во сне кого-то искала, звала, что-то потеряла...
" Странно... может я искала Бехлюля? Почему он не приснился? Может потому, что он не является моим кошмаром?.. А Халиль?... нет! Он не кошмар... кошмар — это страх, который рядом с ним, это его болезнь... а Бехлюль? Где же был Бехлюль? И в доме его не было..." — подумала Бихтер, и не обнаружив рядом с собой сына, решила спуститься вниз.
Халиль сидел в наушниках перед телевизором и играл, а Бехлюль что-то готовил на кухне. Она подошла к мальчику, сняла наушники и поцеловала его.
--Привет, сынок. Как дела? Ты умылся уже?
--Привет, мам... вообще-то мы с братом Бехлюлем уже и позавтракали.
Бихтер глянула на Бехлюля, но тот даже не поднял головы.
--Сынок, а как ты себя чувствуешь?
--Нормально... только ноги болят... бегать не хочется... и все равно на улице дождь...
Бихтер посмотрела в окно. Так вот почему она так долго спала, так она сама себе объяснила, списав на плохую погоду. Она вернула сыну наушники и пошла на кухню.
--Доброе утро! — старалась выглядеть как можно веселее Бихтер.
--Привет, — негромко буркнул Бехлюль и отвернулся к плите, где варился кофе.
Бихтер немного удивилась такому странному поведению Бехлюля.
--Что-то случилось, Бехлюль? Почему ты сердитый?
--Я не сердитый... иди умывайся, завтрак готов... поешь и будем собираться.
Теперь Бихтер точно знала, что с Бехлюлем не все в порядке.
--Где ты был ночью?
--Дома был... а что?
--Тебя не было... я вставала... твой диван был пуст... где ты был?
--На берегу... не спалось...
--Что? Всю ночь на берегу? Тебя не было всю ночь, Бехлюль...
--Говорю же... не спалось... побродил по берегу моря, просто сидел и думал... потом сел в машину... и не заметил, как заснул... А почему тебя это волнует, Бихтер.
--Просто спросила... почему не пошел спать в дом.
--Не хотел... А что? Это так важно, где я сплю?
--Для меня важно...
--Бихтер... не говори ерунду... ты вчера все предельно ясно мне объяснила. Я не тупой, что бы не понять. Ты четко мне сказала, где мое место. На этом все... давай... это... вот завтрак, поешь и собирайтесь...
Бехлюль круто развернулся, оставив Бихтер с удивленно открытыми глазами и вышел на улицу.
"...И что это было? Что это с ним? Сердитый, хмурый, как будто лимон съел... без сахара." — подумала Бихтер и ушла в душ, что бы быстрее привести себя в порядок. Ведь кофе, который сварил Бехлюль так приятно щекотал в носу... и ей очень хотелось пить его не в одиночестве...
Но ее вчерашние слова видимо и правда оказались через чур действенными... пока она завтракала, Бехлюль был на улице и говорил с кем-то по телефону. На ее призывы в окно он не обращал внимания... и зашел только тогда, когда его позвал Халиль.
--Брат Бехлюль. А можно мне домой взять эту приставку?
--Конечно, мой дорогой. Все что тебе нужно, бери с собой. А сюда мы еще купим, не переживай.
--Тогда я и парочку джипов заберу... будем с друзьями на перегонки... как с тобой.
--Вот и хорошо, не будет скучно. Давай я помогу тебе все упаковать в коробки... хорошо, что мы не успели их выбросить.
Бехлюль возился с Халилем, делая вид, что совершенно не замечает Бихтер... хотя краем глаза он следил за ней. Он видел ее настороженный взгляд и чувствовал, что она хочет с ним поговорить... просто не знает, с чего бы начать. И он решил ей помочь... а заодно и выяснить причины ее любопытства его отсутствием ночью.
--Бихтер, ты собралась или тебе помочь... скажи, что нужно сделать...
--Ничего не нужно... я сама... мы ведь не торопимся?
--Нет, куда нам спешить... сегодня отдохнете дома, а завтра я за вами заеду и поедем в ту клинику. Я говорил по телефону с доктором и записал нас на завтра к нему на прием.
Бихтер снова удивленно приподняла брови.
--Бехлюль, а кто тебя просил это делать? И кто тебе сказал, что я буду лечить сына здесь? Может мы с ним уедем вы Европу... например в Германию...
Бехлюль не ожидал такого поворота и быстро подошел к Бихтер, остановившись перед самым ее носом.
--Нет, Бихтер, ты никуда не повезешь сына... До тех пор пока мы точно не будем знать всей картины, ты и шагу не сделаешь из Стамбула... Я понятно говорю!
--Понятно! Но какое ты имеешь право... захотел записал на завтра, захотел то... захотел се! Я его мать и я буду решать, что нужно моему ребенку!
--Какое право? Такое же, как и у тебя, мое право... тем более, ты вчера четко выразилась по поводу моих прав... особенно в отношении... нашего сына... Бихтер... на-ше-го! Уехать ты всегда успеешь... вот только спроси сначала у ребенка — он захочет уезжать?
--Когда от этого будет зависеть его здоровье — я не буду смотреть ни на чьи желания... и права... я понятно говорю?
--Бихтер... скажи, чего ты сейчас добиваешься? Хочешь сделать мне больно? ... Мне больно... Хочешь меня разозлить?... Я зол... что еще?
Бихтер вдруг посмотрела на дрожащую правую руку Бехлюля... на шрамы, которые остались после того, как он разбил рукой зеркало. Она поймала себя на мысли, что за все это время ни разу не смотрела на его шрамы... ни разу...И почему дрожит рука? Бихтер уверенно взяла его руку и пальцами провела по розоватым выпуклым дорожкам неправильной формы.
--Тебе больно?
--В смысле? Ты о руке?... нет... все давно прошло... с чего это ты вдруг, Бихтер? — он неловко забрал руку и отошел на шаг в сторону, — не пугай меня... а то я подумал, что и тебе надо к доктору... откуда столько нежности?
--Я никогда не рассматривала их...
--Там нечего смотреть...
--Они навсегда останутся?
Бехлюль печально посмотрел в ее глаза, цвета Босфора и сумерек... в такие любимые, в которых ему всегда хотелось утонуть... достать до самого дна.. .и никогда не всплывать на верх, и кивнул:
--Они и остались навсегда, Бихтер... и не только на руке...
Бехлюль повернулся и хотел идти к машине, как будто у него там было что-то важное, но Бихтер остановила его.
--Не сердись на меня... пожалуйста, просто я вся на нервах... ищу виноватого во всем, что случилось с Халилем... ищу виноватого в том, чего не случилось с нами. Ты вероятно ждал, что наш отпуск закончится немного не так?
Бехлюль глубоко вздохнул, а потом неожиданно улыбнулся и выдал такое, от чего Бихтер на мгновение потеряла дар речи и уже не понимала, где Бехлюль шутит, а где он совершенно серьезный.
--Бихтер, отпуск был коротким, но очень хорошим... честно... ну а то, как он закончился... или, как я хотел, чтобы он закончился — это уже не важно... Наверное, все произошло так, как и должно было произойти... — он замолчал, а потом обратился то ли к себе, то ли к Бихтер, — а может мне жениться? Как думаешь? Нет... ну сколько можно быть одному... Думаю сейчас самое время... а что? Я мужчина молодой, красивый, состоятельный... да, точно... нужно жениться!
Бихтер прищурила глаза и поинтересовалась:
--Что и на примете кто-то есть?
--А то как же!
--И ты ее хорошо знаешь?
--Хорошо? Не думаю, что все знаю... Ну так разве это важно? — и он подошел к удивленному Халилю, — что скажешь, дружок, может и правда пора Бехлюлю жениться?
Ответ ребенка их конечно удивил и развеселил:
--На маме? Я за!
--Подожди, Халиль, мой родной, а почему именно на маме? Потому что она самая красивая?
--Ну и поэтому тоже. Вы же давно дружите... вот вам наверное можно и пожениться, да мама?
Бихтер молча улыбалась. Святая простота, а не сын! А Бехлюль продолжал свои расспросы.
--Подожди, милый, да, мы с мамой дружим... но понимаешь, в чем дело... Что бы жениться, одной дружбы мало... Нужно любить друг друга... Вот такие дела!
--Так любите, брат Бехлюль! Кто вам мешает? Я знаю как... я в кино видел... взрослые когда любят, то целуются... прям в губы... и так долго! А вы так можете? Можете так любить?
Бехлюль оперся локтями о колени, а ладони поднес к своим губам, скрывая улыбку. Что он мог ответить маленькому наивному мальчику. Он переводил взгляд с сына на Бихтер и качал головой. Оказывается, у детей все проще. "...так любите...кто вам мешает?" Ну как объяснить сынишке, что они сами себе мешают. Строят высокие стены, преграды, заслоны из своих страхов, амбиций, правил и характеров. А нужно просто любить. Как делают это дети.
Ну и последний аргумент от Халиля в пользу брака вообще был выше всех доводов.
--Ну если мама тебя не может любить, брат Бехлюль, вы все равно — поженИтесь, ладно?... Если я тебя люблю... это считается?
Бехлюль крепко обнял своего маленького сына, зарылся своей бородой в его пахучие волосы и сказал:
--Считается, сынок, обязательно считается... я тоже тебя очень люблю... помни это всегда? Хорошо?, — потом немного отстранившись, чтобы видеть его глаза, сказал: давай дадим маме немного времени...
--А-а-а , ну да, точно... девушки должны подумать... А ты ей кольцо купишь?
Бехлюль, довольный ответом сына, развеселился, и заглянув через плечо на улыбающуюся Бихтер, спросил:
--Ну что, Бихтер, сын убедил тебя?
--Нет, господин Бехлюль. А вот с вашей избранницей я бы с удовольствием познакомилась.
--Познакомитесь, госпожа Бирхан, обязательно познакомитесь...
