Часть 1
...От прошлой жизни ее отделяли семь лет... Семь долгих лет. Немного грустных и печальных. Немного радостных и счастливых. Себе она не лгала. Всего было понемногу. Семь лет... Они как стена росли вверх, скрывая ее от прошлой жизни, защищая и давая уверенности и сил. А разве можно быть до конца уверенным в своем завтра? Теперь она знала точно, что жизнь не прощает лжи, и закон "бумеранга" срабатывает без осечек. Вот поэтому она больше никогда не лгала, во всяком случае самой себе. Она уверенно могла сказать, что никогда не вспоминала свою прошлую жизнь. Скажете - ложь! Нет, не ложь. Не вспоминала потому, что никогда не забывала... ни единого дня... ни единого мига. Не забывала то великое и чудесное чувство, которое взрывало весь мир вокруг, поднимало ее выше неба на сильных руках любви и страсти... Но не забывала и то, как больно было падать с той высоты. И падала она не в мягкую траву, а на острые скалы, ранила и свое тело, и свою душу... Разбивала сердце... И истекая кровью, летела на другие, еще более острые камни... Ей казалось, что до земли уже нечему будет долететь... Казалось, что она превратилась в бесформенную массу, в которой еще билось ее любящее сердце... Но его удары становились все тише. Наступил момент, когда она перестала слышать и его... Она подумала, что это все! Конец! Она умерла... Она ничего не слышала и не чувствовала... Даже той нестерпимой боли... Прямо нирвана какая-то. Но и это ложное состояние покоя было нарушено.
ОН нарушил его своими словами, раз и навсегда вычеркнув ее из своей жизни... Она ничего не забыла, не смогла... да и не пыталась. Может эта сладко-горькая память и научила ее выживать, помогла залечить раны, дала силы поднять себя над собой, над своей болью, над теми, кто был в ее жизни, оставив шрамы на сердце и пепел в душе...
Так значит и любовь осталась там, в прошлой жизни? Она смогла вырвать ее из сердца с кровью, с мясом, по живому и оставить там, на острых, горячих камнях? ... Себе она не лгала... Нет... Свою любовь, бережно обернув лоскутками истерзанной души, она забрала с собой. Она нашла для нее укромное и тихое местечко в уголке своего сердца... Там, куда посторонним вход воспрещен. Она лечила ее раны, успокаивала и утешала, как могла. Она не дала ей умереть. Она сохранила ее для себя и своей новой жизни. Людям без любви нельзя... Себе она не лгала... Но... Больше она ее не вынимала оттуда. Сначала боялась, что узнают о ней и вновь ранят. И тогда она закрыла ее так глубоко, чтобы никто не смог ее найти. И лишь иногда, в течении этих долгих семи лет, она открывала ту заветную дверцу и выпускала ее в своих мечтах и снах. А бывало, брала от нее понемногу для новой жизни, для радости и счастья. И любовь щедро давала ей эти драгоценные и живительные капельки, понимая, что она никогда в своей новой жизни не позволит причинить ей боль.
Случалось, что любовь тихонько звала ее и просила быть смелее. Но она отвечала, что когда найдет то, что потеряла там, в своей прошлой жизни, что не смогла забрать вместе с любовью, тогда выпустит любовь на свободу с легкостью и спокойствием... А пока... Пока она жила с любовью в своем сердце. И никто не знал и не мог дать ответ, сможет ли она обрести то, что потеряла, казалось бы безвозвратно? Никто... Ни один человек... Или?.... Нет! И он не может! Потому что именно он и забрал то, без чего любовь осиротела... Он забрал веру... Её веру... В него, в слова, в поступки... В жизнь... Все оказалось ложью. Она ведь надеялась до последнего мига, сумев защитить свою любовь, но не сумев сохранить веру. Надеялась, верила, любила...
Но теперь она не позволит никому разрушить то тайное и светлое в своем сердце — свою любовь... Любовь к жизни... Любовь к новой жизни. Она знала, что когда нибудь ее любовь будет настолько крепкой и сильной, что сама подскажет, где найти веру. И тогда она с радостью впустит ее в свое сердце, в свою новую жизнь и так же будет беречь и защищать. Теперь сил у нее хватит. Потому что в новой жизни есть то, ради чего стоит жить, ради чего действительно не жалко и умереть...
Бихтер почему то казалось, что они едут слишком медленно. Она то и дело просила водителя такси прибавить скорость. Она переживала, что опоздает на рейс. А до аэропорта было еще далеко.
--Госпожа, мы не можем ехать быстрее. Вы же видите, какой ливень. Даже дворники не справляются, стекло все залито дождем, да и на шоссе вода, дорога слишком скользкая. Быстрее нельзя. Опасно.
--Я понимаю...но я могу опоздать... — она посмотрела на часы, — о, Аллах, уже скоро объявят регистрацию на мой рейс.
--Простите пожалуйста, не хочу вас расстраивать, но недавно передали по радио, что из-за сильного ливня ни один самолет не поднимется в небо. Там какой-то грозовой фронт идет, и это еще не самый пик стихии. Так что, думаю, вы не опоздаете.
Бихтер слушала, открыв рот и не могла поверить. Ну почему именно сегодня этот ужасный ливень, этот грозовой фронт? Почему, когда в кое-то время она собралась вылететь из Аданы - рейс может быть задержан? Она и так собиралась с духом, всеми силами настраивая себя на эту поездку - и вот на тебе! Она ведь летит ни куда нибудь. Она должна улететь в Стамбул! В тот далекий и чужой Стамбул. Город, где она родилась и выросла, где встретила единственную любовь, где потеряла все, что делало ее живой. Чужой Стамбул! Город, ставший для нее холодным и страшным. Город, где ее память, хранившая все, до последней секунды, проснется от дремы и будет вести за собой...Хотя, почему это за собой? Ну уж нет! Этого Бихтер ей не позволит! Это она, Бихтер, будет решать, что вырвется наружу, а что останется глубоко внутри - спрятанное, но не забытое. Иначе бы она ни за что не согласилась на эту поездку...Но ливень усиливался, а скорость машины нет. Бихтер задумалась:
" А может это знак? Может не нужно никуда лететь? Сейчас еще очень рано. Конечно уже не ночь, но и не утро еще. Так, временнАя середина. Люди еще спят. А потом, чуть позже, можно позвонить господину Синанеру и отказаться от встречи, от этого проекта?...Отказаться...То есть бросить на пол пути то, к чему я шла целый год. Бессонные ночи, неординарные идеи, постоянные наброски и переделки. И что? Все коту под хвост из-за каких то нелепых страхов? И прощай наша мечта? Ну уж нет! Я на пол дороги не бросаю ничего и никогда... И сейчас не брошу!"
Бихтер вздернула упрямый подбородок, как бы приободряя саму себя, и тут же отогнала от себя эти трусливые мысли. А тем временем, хоть и медленно, но они приближались к аэропорту. И вот уже стойка регистрации и объявление, холоднее чем этот весенний ливень - ее рейс на Стамбул откладывается на три часа. На ТРИ!!! Бихтер глубоко вздохнула...но так как изменить ничего не могла, зарегистрировалась на рейс и осталась в аэропорту. Ну что же? Значит придется подождать. Она уже спланировала в своей красивой и умной головке, когда позвонит госпоже Савджи в детский центр, ну и конечно самому господину Синанеру, своему основному работодателю там, в Стамбуле.
Когда директор дизайнерского агентства "Седьмое небо", где работала Бихтер, рассказала о том, что в Стамбуле объявлен конкурс на лучший проект-оформление детского центра для сирот, Бихтер, немного подумав, решила попробовать. Сама работа была очень интересная, там полет для фантазии просто зашкаливал, можно было придумывать все, что душе угодно. Лишь бы это было хорошо и удобно для детей. Строительство финансировала огромная строительная корпорация Синанер-групп, они же являлись и владельцами этого центра. Так что денег на него не жалели. Ну и гонорар за проект уж очень привлекал Бихтер. При удачном раскладе денег, полученных за проект и три летних месяца работы должно было хватить на осуществление мечты Бихтер. Впрочем не одной, а двух сразу. Она уже давно собиралась поменять квартиру на более просторную...ну и поездка в Париж...она обещала сделать такой подарок. А слово надо держать. Это Бихтер знала точно.
Больше полугода Бихтер занималась этим проектом, конечно не в ущерб основной работе. Когда все было доведено до конца, сто раз продумано и двести раз просчитано, она отправила свой проект в Стамбул. Более трех месяцев не было никаких известий. Потом позвонили и сказали, что ее проект вошел в тройку лучших. Бехтер радовалась, как ребенок, хотя победителем еще не стала. И потом еще месяц ожидания и надежд. Чудо произошло. Ее работу признали лучшей! Вот теперь она летит на встречу с представителями Синанер-групп, чтобы лично представить свой проект, дать необходимые пояснения.
Немного расстраивало, что это случилось накануне ее дня рождения. Правда особого смысла в ее пояснениях было не так много. Но все равно, нужно было познакомится, чтобы представлять - с кем имеешь дело. Командировка короткая - всего три дня в прилетом и улетом. И то, что первый день начался с опоздания, Бихтер, мягко говоря, не нравилось. А на самом деле она была почти в бешенстве. Но это не ее вина. Есть такие препятствия непреодолимой силы. Она надеялась, что в Стамбуле недовольства не будет. Там такие же люди, так же летают на самолетах, и скорее всего знают, что иногда рейс может быть задержан...ну да, поймут, обязательно поймут.
Она взяла себе кофе и присела за столик возле самого окна. Длинный козырек не давал дождю заливать стекло, и Бихтер казалось, что она в каком-то большом кинозале, а там, за стеклом-экраном идет какой-то фильм. Самолеты, ожидающие команду " Взлет разрешен" расплывались из-за косого ливня. Взлетное поле из-за сплошного потока воды превратилось в одну огромную лужу. Вся обслуживающая техника аэропорта замерла в таком же томительном ожидании, как и люди. Единственное движение за окном - это беспрерывный дождь. Бихтер надеялась, что когда-нибудь весь запас воды в этих тяжелых серых тучах закончится, они станут легче и с ветром улетят куда-то высоко, для того что бы снова набраться влагой. А на их место прилетят пушистые белые облачка - легкие и невесомые, которые не смогут закрыть ясную голубизну чистого, умытого неба, а только подчеркнут притягательную лазурь и красоту...такую же любимую, как его глаза - два кусочка неба. Бихтер прикрыла глаза...нет, она не спала. Она думала, она вспоминала. Немного успокоившись после неутешительной новости, она позволила себе расслабиться и поговорить в тишине наедине со своей памятью.Разговор был на равных.
Память предлагала ей свои правдивые картинки, и Бихтер их не отвергала, не отворачивалась от них. Потому что теперь она себе не лгала. Она терпеливо переворачивала страницы памяти, иногда радуясь тем прекрасным моментам, которые с ней случились, иногда тихо грустила...Но память подсовывала ей и очень неприятные моменты, пережив которые, не хотелось их не то чтобы повторять, даже думать о них. Но не получалось...Бихтер казалось, что если она хоть на миг забудет всю свою прошлую жизнь, то снова наделает ошибок. И кто знает, сможет ли она еще раз подняться и выжить. В этот раз ей повезло. Она смогла.
И сейчас, попросив свою память быть к ней милосерднее, она возвращалась туда, в Стамбул, в весну и лето 2010 года. Она вспоминала, как пыталась бороться за свою любовь, как пробовала убедить отдаляющегося Бехлюля в несуразности его отношений с сестрой. Как хотела вызвать его ревность, чтобы одумался и решил, что ему на самом деле нужно... "ее любовь или кандалы по имени Нихал "... Ведь чувствовала, верила, да просто знала, что любит он ее, хочет быть с ней... Но обстоятельства уже сложились такие что, то ли Бехлюль запутался, то ли не соображал, что делал, то ли просто ужасно боялся гнева дяди. Если быть честной до конца, Бихтер его тоже побаивалась. Она видела, что добрый и заботливый Аднан мог быть злым, жестким и даже жестоким... Со всеми, абсолютно со всеми, кроме Нихал и Бюлента. Бехлюль это тоже знал. Может поэтому то, что он делал и говорил, просто не укладывалось в логическую цепочку событий.
Но все чаще он обвинял Бихтер во всем, что с ними произошло, доказывал и словами, и действиями свою "искреннюю любовь" к Нихал... и обижал. Нет, даже не обижал, а больно бил... бил по живому, заранее зная, что не промахнется. Каждый такой разговор заканчивался 0 - 1, 0 - 3, 0 - 5...в пользу Бехлюля. Счет явно был не равным. А потом прозвучало резкое... "ты не родишь этого ребенка "... "мы с Нихал очень счастливы"... "не возвращайся в этот дом"... "ты истинная дочь госпожи Фирдевс" ... " даже если я уйду от Нихал, я никогда не буду с тобой"... Бихтер в уме могла цитировать Бехлюля еще и еще...просто очень больно. Что она должна была чувствовать зная и осознавая то, что тебе нет места в жизни того, кто стал не просто смыслом твоей жизни...который и был той жизнью. Ты не была больше собой. Он мог одним желанием заставить перестать биться твое сердце. Но и это ему было не нужно, потому что ты была ему не нужна. Ты зло, которое ворвалось в их дом, нарушила размеренность, покой и порядок. Перевернула их жизни вверх дном, разожгла пожар, готовый уничтожить всех и вся...ты зло. А злу не место среди людей, злу не место в доме, злу не место рядом с ним...Значит зло должно уйти, исчезнуть...
Бихтер мысленно вернулась в тот страшный день. До свадьбы Нихал и Бехлюля оставалась неделя. Это случилось накануне дня рождения Бехлюля. Как ни странно, Бихтер специально не выбирала день, просто так совпало. Утренний телефонный разговор с Бехлюлем еще раз доказал, что он женится, что бы не случилось, и если у нее есть хоть капля гордости, то она оставит его и уйдет... уйдет... ну что же... значит сегодня. И дома все сложилось, на редкость удачно. Аднан сидел в своей мастерской, Бюлент был у госпожи Дениз в гостях, Бехлюль и Нихал уехали по своим свадебным делам, а госпожа Фирдевс заканчивала наводить красоту перед приездом господина Четина. Слуги занимались своими делами, а впрочем, какое дело ей было до слуг.
Бихтер спустилась вниз и вошла в комнату матери. На удивление, та поинтересовалась, почему дочь ей кажется бледнее обычного, но получив короткий ответ, вернулась к себе красивой. Бихтер вышла, на миг задержавшись в проеме и бросив прощальный взгляд на мать, без слов поднялась прямиком в кабинет. Она знала, что в сейфе лежит револьвер Аднана. Быстрый набор кода и то, что должно убить зло этого дома лежало в маленькой дрожащей руке девушки... Она смотрела на этот тяжелый и холодный металл глазами, в которых застыли не пролитые слезы, беспомощность и липкий, цепкий, как сорняк, страх. Ей было страшно... она боялась. Но боль, захлестнувшая ее сердце была сильнее страха. И все таки, ей очень хотелось, чтобы кто-то остановил ее, забрал из рук этот проклятый пистолет и увел с собой... далеко-далеко, чтобы кто-то сказал, что она не зло... что она Бихтер... она любовь... она с ним... Нет! Она была не с ним, она одна, она не любовь, она зло... а зло должно уйти. Круг замкнулся. Вырваться из него сама Бихтер уже не могла.
Не спеша она приняла ванну, переоделась и присела на краешек кровати. Рядом, под подушкой лежал пистолет. Сколько прошло времени, Бихтер не знала. Ей хотелось, чтобы в доме не было никого. Подумав, что мать уже уехала, Бихтер поднялась, прошлась по комнате, подошла к двери, прислушалась и повернула ключ в замке. Она несмело потянулась к пистолету, когда услышала шум в гостиной. Это был Аднан, он что-то кричал Несрин, потом еще голоса... Бехлюль и Нихал... А эти-то откуда взялись? У них что? Совсем дел нет перед свадьбой, почему вернулись так быстро? Бихтер занервничала еще больше... Она снова присела и вытащила пистолет из под подушки... Когда Аднан начал стучать в дверь и кричать, чтобы она открыла дверь, от неожиданности Бихтер даже вздрогнула, но при этом еще крепче обхватила пистолет обеими руками. Аднан кричал и колотил в дверь. Бихтер стала отходить вглубь комнаты, чтобы быть вне зоны досягаемости, если вдруг Аднан откроет дверь, ведь он, кажется,просил ключи у Несрин. Бихтер не спеша пятилась к окну. Дальше все произошло до того неожиданно, что Бихтер даже не успела удивиться. Дверь ванной комнаты медленно отворилась, и в комнату осторожно вошел Бехлюль. Он с ужасом смотрел то на Бихтер, то на оружие в ее руках. Потом попытался сделать небольшой шаг, но вздрогнул от звонкого вскрика девушки:
--Нет! Стой там! Нет! Выйди вон! Вон, я сказала!
--Бихтер, милая, прошу... не надо... постой, не надо... опусти его...
Он протянул руку, в надежде, что Бихтер его услышит, послушается и выбросит оружие. Но его слова, его жалость в голосе только подстегнули и без того мало что соображающую девушку. Да еще и этот визг Нихал возле дверей " нет, любимый, не ходи туда". У Бихтер снова сжалось сердце..."любимый...О, Аллах, ну зачем и она здесь...зачем они все здесь?" В это время дверь в комнату открылась и на пороге замер Аднан. Бихтер мельком взглянула на него и почувствовала слабость в ногах и головокружение. Ей казалось, что в комнате нет воздуха и она не может дышать. А ведь она хотела тихо, никого не побеспокоив, уйти... избавить их дом от зла.
--Бихтер, брось оружие... Бихтер, давай поговорим.. я..
Но Бихтер прервала его:
--Нет! Не нужно... ничего не нужно... прошу, Аднан, оставь меня... все оставьте... я зло... я зло вашего дома... мне нужно уйти...
--Бихтер, пожалуйста, брось пистолет... мы просто поговорим... и все станет...
Но Бихтер не дала ему договорить:
--Нет, Аднан... не поговорим... ничего не станет... ничего уже не будет... и меня не будет... в вашей жизни не будет больше зла... я уйду... так надо...
Аднан был напуган ее словами. Он понимал, что никак не владеет сложившейся ситуацией, а Бихтер настроена очень решительно уйти из жизни. В его воспаленном мозгу мысли вращались с бешеной скоростью, но ни на одной он не мог сосредоточиться. "Что же делать?... Хоть бы никто не пострадал!" Ведь рядом за дверью стояли его Нихал и слуги. Дочь громко причитала и звала Бехлюля. Аднан взглянул на испуганное лицо племянника, не понимая, что тот хочет сделать. А Бехлюль пытался протянуть руку к Бихтер и как-нибудь забрать пистолет. Но все его попытки Бихтер пресекала звонким вскриком:
--Стой, Бехлюль, не приближайся... не смей! Зачем ты здесь? Зачем ты пришел? Тебе мало того зла, что я тебе принесла? Уходи... оставь меня, слышишь?... или... или ты пришел убедиться, что у меня еще осталась гордость...та капля гордости?... Да, осталась... я уйду с ней... навсегда... я избавлю вас от зла, которое я принесла в ваш дом... и тебя... избавлю...
Аднан, прикрывая собой дверной проем, не смея сделать даже шага, не прекращал попытку достучаться до Бихтер:
--Бихтер, прошу тебя, успокойся... ну что ты говоришь? Ну какое зло? Что с тобой? Что случилось?
--Все случилось, Аднан... все... И ты сам все знаешь... только молчишь... Но молчишь не из-за меня... не из-за меня... потому что я зло... я ваше зло...
Бехлюль, услышав ее слова, и сам понял, что она права... Что все, что они так тщательно пытались ото всех скрыть на самом деле витало в воздухе и об этом не говорил только ленивый. А она, его Бихтер, стоит теперь перед всеми с пистолетом у груди... Сколько секунд отделяет человека у последней черты от последнего шага, от последнего вздоха? Бехлюль не знал, да и не думал об этом. Единственной мыслью сейчас было то, как остановить Бихтер. Подойти нельзя, забрать оружие не получится. И он решился на отчаянный, возможно и не совсем верный шаг - надо чем-то ее отвлечь. Но чем? Как? Взгляд неожиданно упал на большое зеркало. Дальше все происходило стремительно. Вот только для участников тех событий все показалось, как в самой медленной съемке. Бехлюль одним прыжком достиг зеркала и со всех сил голой рукой врезал в самую его середину. Раздался резкий грохот и звон битого стекла. Бихтер в испуге ахнула, ее рука дрогнула и грянул выстрел. Бехлюль даже не заметил, что при ударе буквально разорвал себе руку выше кисти. Выстрел - это миг. Но этот миг перевернул сознание всех. Бехлюль, подумав, что Бихтер выстрелила в себя, израненной рукой схватился за грудь, не замечая, как кровь тут же залила его рубашку, Аднан, увидев кровь на рубашке Бехлюля не смог пошевелиться и отойти от двери... За дверью истошно закричала Нихал и заохали перепуганные слуги... А Бихтер... не понимая, куда она выстрелила, но заметив кровь на груди Бехлюля, поняла, что попала в него... в своего Бехлюля. Красное пятно застыло в ее глазах и силы оставили ее... Не отрывая глаз, полных горячих слез, от лица парня, Бихтер непослушными сухими губами прошептала "прости" и провалилась в спасительную темноту. Она медленно оседала на пол. Бехлюль видел этот взгляд, полный слез, сожаления и любви, видел чуть сдвинутые, в немом страдании, у переносицы брови, не услышал, а прочитал по ее губам — "прости"... Почему "прости"?
Бехлюль бросился к ней, не дав упасть на пол. Он опустился на колени и здоровой рукой придерживал ее голову, а раненой гладил по лицу, по волосам, трогал застывшие сомкнутые губы. Он искал признаки жизни...и ничего не находил. А его кровь постепенно окрашивала ее белое платье в красный цвет. Беглый взгляд и крик боли и отчаяния Бехлюля вырвались с такой силой, с таким надрывом, что казалось, будто он собирал его в своей груди долгое время и берег именно для этого случая. А потом громким шепотом, с надеждой вглядываясь в ее лицо, едва касаясь ее сомкнутых, но теплых губ, стараясь уловить ее дыхание, просил:
--Зачем?... Зачем, любимая... не уходи... Умоляю... открой глаза... Ты не зло... ты моя... Моя Бихтер... ты любовь... ты со мной...
Бехлюль, не стесняясь, плакал, наклонив голову к самому лицу Бихтер. Его слезы капали на ее длинные ресницы, на бледные щеки, на сухие губы. Но она не приходила в сознание... Она не могла вернуться туда, где была злом и стала убийцей любимого.
Бехлюль, скорее автоматически, чем осознанно, прокричал:
--Скорую! Кто нибудь, срочно, позвоните в скорую! — а потом тише, как бы успокаивая себя, — ничего, милая, ничего, сейчас... сейчас тебе помогут... тебя спасут... о, Аллах, помоги, ну зачем ты это сделала... зачем... любимая... ну как же ты.... — тихо плакал, не задумываясь о том, что все все видят и слышат. Он аккуратно стал приподнимать Бихтер, когда с криком "А-а-а-а!" по лестнице неслась госпожа Фирдевс, так и не успевшая уехать на свое свидание. Уже сидя в машине у Четина они услышали странный хлопок в доме. Фирдевс, почему-то, сразу сообразила, что это как-то связано с Бихтер. Слишком странно она выглядела, когда заходила, да и этот непонятный интерес, как скоро мать уйдет из дома. Не придав ни чему значения тогда, сейчас Фирдевс забеспокоилась, что дочь выкинет какую нибудь глупость и сорвет ее свадьбу с Четином. Она ожидала от дочери всякого...но то, что она увидела, перевернуло и её сознание. Подбежав к двери спальни Бихтер, бесцеремонно растолкав прислугу, она увидела, как Бехлюль в окровавленной рубашке бережно держит на руках Бихтер в таком же окровавленном платье. Руки дочери безвольно свисали вниз, а голова чуть откинута назад. Бехлюль, на лице которого застыло страдание и слезы, тихо шепчет какие-то слова, а Аднан в ужасе и оцепенении прислонился к стене.
--Бихтер?... - выдохнула негромко Фирдевс в изумлении, — Вы убили ее... — потом остановила взгляд на Бехлюле:
--Это ты убил ее... ты! Ты убийца... девочка моя... Бихтер...
Она вскрикивала и плакала. И это были настоящие слезы, неподдельные, не игра на публику...это были слезы от горя. Первым порывом было ударить Бехлюля, ударить сильно и больно... но она не могла...На его руках лежала ее Бихтер. А Бехлюль, ничего и никого не видя перед собой, выходил из комнаты. Он шел мимо Аднана, мимо Нихал, мимо Фирдевс и слуг к лестнице, чтобы спуститься вниз. Он не чувствовал боли в руке, не замечал, как его кровь оставляет следы на ступеньках, в холле, на крыльце. Следом семенила Фирдевс, за ней кое-кто из слуг. Вот уже и скорая въехала во двор, медики действовали очень быстро. Бехлюль и не понял, как у него забрали Бихтер и ловко закатили на каталке в машину скорой. На вопрос, кто поедет с пострадавшей, он только успел приподнять голову, как услышал слова Фирдевс, обращенные к нему:
--Не смей! Слышишь? Не смей приближаться к моей дочери... Убийца...да накажет тебя Аллах... Будь ты проклят... Ненавижу...
Она села в машину рядом с Бихтер, задние двери прикрыли и с сиреной и мигалками скорая выехала со двора. Это был последний раз, когда Бехлюль видел свою Бихтер, когда стараясь уловить в ней жизнь, прикасался к губам губами, когда держал ее невесомое тело в своих руках, когда дрожащей рукой гладил шелковые волосы и вдыхал такой родной и пьянящий аромат любимой женщины. Последний раз...и последнее ее слово - "п р о с т и"...
https://youtu.be/pUNOud0wqt0
Продолжение следует)))